Ничего не делать — это одно из самых сложных занятий

      На платформе «Девять и три четверти» было много народу, и все махали на прощание уезжающим. Дети заходили в вагоны, а их друзья и родственники хлопали ладонями по окнам вагонов, утирали слёзы, крепко обнимали. Дети посылали воздушные поцелуи своим родителям, а младшие братья и сёстры бежали вдогонку за поездом.       Прекрасная атмосфера. Гарри тоже прощался со своим сыном Альбусом и крепко обнимал любимую жену. Его друзья стояли рядом и понимающие улыбались ему. Казалось, ничего не может разрушить такую идиллию. Но потом поезд тронулся, голоса в миг затихли, и всё вокруг замерло. Картинка начала прорисовываться будто в замедленной съёмке, а после остановилась на одном моменте. Люди застывают в различных дурацких позах, словно их просто заморозило. Летящие предметы останавливаются и зависают в воздухе. Даже воздух вокруг прекращает волноваться и двигаться. Среди застывших людей только Гарри может двигаться. Улыбка с его лица медленно увяла, а радость в глазах сменилась безразличием и усталостью.       Он убирает руку с талии Джинни и, не обращая внимания на застывших людей, подходит к скамьям и с тяжёлым вздохом валится на одну из них. Глаза медленно закрываются, и он проваливается в глубокий сон. У меня есть несколько часов, а потом всё вновь начнется.       Гарри беззаботно спит среди застывшего мира, он не удивляется и не пугается, потому что давно привык к этому. Он знает, что после нескольких часов всё вокруг исчезнет, а он вновь проснётся в тесном чулане под лестницей. И снова крики тёти, ворчание дяди, подколки Дадли.       Он привык, поэтому больше не злился на своих нерадивых родственников. Они стали неотъемлемой частью его бесконечных повторов жизни. Как и появление Хагрида, учёба в Хогвартсе, знакомство с лучшими друзьями и война.       Он столько раз проживал свою жизнь заново, что потерял счёт где-то на половине. И так же стремление изменить что-то где-то затерялось, забылось, став чем-то далёким.       Впервые когда он попал в своё прошлое, он испугался, обрадовался и твёрдо решил всё изменить к лучшему. Но Гарри не мог управлять своим телом, говорил то, чего не хотел, делал то, чего не стоило. Он просто заново повторял все свои действия из прошлой жизни до мельчайших деталей. Женился на Джинни и проводил своего сына до поезда. А потом всё заново. И снова, и снова… пока он не понял, что всё бесполезно. Вот зачем менять что-то, если это нужно только мне одному?       Ему нужно было пережить бесчисленное количество раз одно и тоже, чтобы, наконец, понять свой эгоизм. Он всегда про себя ругал остальных, обвиняя их в бездействии или осуждая какие-то поступки. Но посмотрев правде в глаза, Гарри понял, что тоже неидеален.       Он обладал хулиганскими наклонностями и пытливым умом, понимал, что неправильно поступает, но всё равно делал то, что хотел. Он иррационал, но в то же время не очень дружит с планами и легко меняет их под себя. Всё плохое, что с ним случилось за это время, — это только его вина.       Люди вокруг него и так живут счастливо, так почему же Поттер должен что-то менять? Это только он повторно переносится в прошлое, другие-то все так и живут, ни о чём не подозревая. Именно поэтому Гарри больше не беспокоился о том, чтобы что-то исправить. Все его эмоции со временем стали пропадать, он просто стал наблюдателем со стороны. Каждый свой день он не жил, а существовал. Если бы его больше не контролировали, он просто лёг где-нибудь и отдохнул, как это всегда делал после «конца» очередной жизни.       Даже когда спал, он подсознательно знал, когда «перенесётся» в свой чулан. Мир вокруг него медленно растворялся, люди исчезали. Как при перемотке кассеты назад, Гарри с каждой секундой молодел на глазах. А потом, нахмурившись, встал с постели от конского крика тёти. — Да, сейчас выйду, — неторопливо проговорил Гарри и застыл. — Сейчас… выйду…       Его губы шевелились не сами по себе, а по его желанию. Он говорил то, что хотел, а не то, что должен был. В глубине его глаз отразилось неверие, и он поднял руку перед собой, разглядывая её. Захотел — пошевелил пальцами и сжал руку в кулак, а потом разжал. И так почти минуту, пока до него не дошло до конца, что он сам контролирует всё.       Будь это во второй или третьей жизни, он бы сильно обрадовался, но сейчас было плевать. Больше его огорчало то, что придётся встать и что-то делать, ведь тёте за дверью надоело дозываться его, ещё немного, и дверь выломают, насильно вытащив его. — Дрянной мальчишка! Быстро выходи и приготовь завтрак! — громко барабаня в дверь, верещала женщина. Гарри скривился и с трудом встал на ноги. Дверь закрывается снаружи, так почему ты стучишься?       Выйдя в знакомый коридор, Гарри нехотя поплёлся в кухню. Машинально достал сковородку, поставил на огонь и бросил туда яйца с беконом. Движения его были настолько медлительны и ленивы, что тётя за его спиной не знала что сказать, только открывала и закрывала рот от сильного гнева. А когда яйца почти сгорели, она отпихнула племянника в сторону и, ворча, сама начала готовить.       Он широко зевнул и сел за стол, положив голову на руку, мгновенно засыпая. Женщина выкладывала еду на тарелки и сказала ему накрыть на стол. Но ответа не было, она повернулась и застала спящего Гарри. — Ах ты лентяй! Быстро вставай, иначе останешься без завтрака! Громко поставив тарелки рядом с Гарри, женщина скрестила руки на груди и стала ждать. Но племянник даже не удосужился глаза открыть или как-то отреагировать. Стиснув зубы, она потрясла Поттера за плечо, но он спал мёртвым сном. — Неблагодарный паршивец! — зло бросила она. Оставив свои тщетные попытки разбудить племянника, женщина махнула на него рукой и стала делать апельсиновый сок. Заполнив стаканы до половины натуральным соком и разбавив его, она была довольна собой. Ворча себе под нос: «Приходится всё делать самой», она повернулась, чтобы позвать мужа и сына. Но слова так и застряли во рту, и вместо ласкового тона из горла женщины вырвался жуткий вопль. — Ты что творишь?! Встань нормально, а потом ешь!       Гарри с закрытыми глазами запихнул себе в рот последний кусок бекона и вытер жирные руки о скатерть, коротко сказал: — Спасибо, было вкусно…       Он будто совсем не заметил как передернуло женщину, когда на её белоснежной скатерти появилось огромное жирное пятно в форме руки. — Ах, ты! Ты! — тыча пальцем в его сторону, женщина вся побагровела от гнева и стала хватать воздух ртом. — Марш в чулан!       Гарри приоткрыл глаза и выдохнул, вставая со стула, направляясь туда, куда ему велели. — И не смей выходить оттуда! — добавила тётя напоследок и раздражённо стала убирать всё со стола. — С радостью… — зевая проговорил Гарри, проходя мимо Дадли. Кузен гадко усмехнулся и подставил подножку Гарри, но тот с закрытыми глазами сильно пнул выставленную ногу и прошёл дальше. А Дадли в это время громко заревел, привлекая внимание родителей. — Дадлипусечка! Что случилось?! — Мам… Этот Гарри меня ударил! — Что?!       Не слушая больше свою надоедливую семью, он прикрыл дверь и плюхнулся на кровать, засыпая под громкую ругань дяди и его угрозы закрыть его на неделю. Ну и ладно… Так даже лучше.       Гарри вновь заснул, но сколько бы он ни отдыхал, чувство усталости всё так же не пропадало. Ближе к вечеру он проснулся и лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям. У него был шанс всё изменить. Ведь сейчас он сам может говорить и двигаться. Но единственное, что ему сейчас хотелось, это большого шоколадного торта. Герой, который всегда стремился спасать всех, давно умер, остался только уставший от жизни человек.       Пролежав так ещё некоторое время, Гарри вздохнул. Ему хотелось есть, но вставать было лень. Между голодом и ленью, естественно, выиграла лень, и он предпочёл лежать дальше. Но ему уже некоторое время что-то мешало. Он спал на чем-то жёстком, и оно больно упиралось в спину.       Немного смутившись, Гарри посмотрел на чём он так долго спал и с удивлением заметил несколько книг. Удивлял не сам факт, что он спал на книгах: в его «комнате» всегда был беспорядок; изредка когда он застилал постель, находил старинные вещи. Просто у него вообще не было книг — их все отбирал Дадли и рвал. А эти были очень новые, как будто их только что купили. Странно…       Взяв одну из них в руку, он на кончике указательного пальца зажёг люмос. Первое, что попалось на глаза, — это криво нарисованная обложка с мальчиком на метле и название книги. Гарри Поттер и Философский камень.       Глаза Гарри медленно расширились, и в них промелькнуло понимание, а через секунду раздался его нервный смешок. — Стоило раньше догадаться, — пригладив свои непослушные волосы, Гарри неторопливо стал читать книгу… про себя самого.       Каждая строчка, каждое слово — он всё этого хорошо знал. Не раз говорил, делал всё, как и было написано в книге. Книга повторяла его жизнь, или он повторял всё, что было написано? Но одно стало понятно Гарри: всё это время он не просто жил в бесконечной временной петле, но и «играл» главную роль в книге. Вся его жизнь была описана в семи книгах, которые он читал, кажется, бесконечно. Так это получается, я ненастоящий человек, придуманный кем-то?       Без гнева или страха подумал Гарри, а после бросил все книги на пол, вырвав из первой попавшейся листок. Остальные же он без зазрения совести сжёг. Огонь медленно уничтожал книги, они будто живые дёргались и даже издавали звуки боли. Он без интереса смотрел как «умирали» книги и перевёл взгляд на листок в руке.       Комнату в миг окутал едкий дым, искры от огня попадали на предметы вокруг, и почти начался пожар. Но мальчик махнул рукой, тихо проговорил заклинание, появилась струя воды, потушив очаг возгорания. Посередине «комнаты» только книги горели синим пламенем. Их «вопли» становились только громче, из-за чего его дядя с тётей наверху встревожились. Послышался топот быстрых шагов, которые остановились за его дверью. Он, не отводя взгляда от горящих бумаг, запер дверь с помощью магии и глубоко задумался.       Даже истеричные вопли его родственников не мешали ему. Он встал с кровати, подошёл к своей маленькой прикроватной тумбочке и достал ручку. Очередным взмахом руки он «стёр» всё, что было написано на листе, и глубоко выдохнув написал:

Тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, в Годрикову впадину — в дом Поттеров пришёл лично Тёмный Лорд. Джеймс Поттер — глава семьи — с самого утра чувствовал что-то неладное и был наготове. Когда ворвался Волан-де-Морт, Джеймс обезвредил его и вызвал авроров. В тот день был пойман самый ужасный преступник в магической Британии и приговорён к поцелую дементора. Как оказалось, Альбус Дамблдор уже долгое время сходил с ума, поэтому крестражей, про которые он говорил, никогда и не существовало. Тёмный Лорд навсегда умер и больше никогда не воскресал. Авроры арестовали всех причастных к Тёмному Лорду и посадили в самые нижние уровни Азкабана. Беллатрикс Лестранж успели поймать до того, как она напала на дом семьи Лонгботтом. КОНЕЦ.

      Как только была поставлена точка в конце, крики и шум за его дверью прекратились. Всё затихло. Гарри сжёг до тла все книги и только потом открыл дверь. А там его тётя и дядя застыли в глупых позах. Гарри поджал губы и со сложным взглядом осмотрелся вокруг. Если он вновь начнет всё заново, то просто убьёт себя, не раздумывая. Если, конечно, вновь я смогу самостоятельно двигаться.       Когда мир вокруг вновь завертелся, Гарри сильно зажмурился и сжал листок в руке. Вопреки его ожиданиям, открыл он глаза не в тесной комнатке, а на каком-то сумеречном лесном шоссе. Всё в том же возрасте — одиннадцать лет, в том же виде — в пижаме и босой и со скомканным листком в руке.       Он не вернулся в прошлое, не начал всё заново, не уничтожил мир, а попал не пойми куда. И только придорожный знак говорил о том, где он. Добро пожаловать в Форкс…