The gods keep the damned ...

«Когда разум спит, фантазия в сонных грёзах порождает чудовищ, но в сочетании с разумом фантазия становится матерью искусства и всех его чудесных творений.» Франсиско Гойя, художник эпохи романтизма

???

Решив возвратиться на место преступления, Себастьян осторожно ступал по деревянному паркету.Минуя мастерскую, он вновь прошел в комнату с большим количеством различных фотографий и оказался в помещении с убитым человеком.Словно в какой-то замедленной съемке снятой на старый фотоаппарат, тело убитого мужчины продолжало зацикленное движение. Детектив понимал, что осмотр тела мог быть чреват внезапной атакой исчезнувшего прежде незнакомца, поэтому с некоторой опаской посмотрел вверх, где некогда находился странный мужчина. Однако, никого там не обнаружив, Кастелланос нерешительно ступил вперед с намерением изучить странную сцену. Для начала, Себастьян принял для себя решение изучить запись камеры, которая находилась напротив загадочного, едва различимого в пространстве куба. Кадр убитого мужчины был показан крупным планом и демонстрировал мертвеца, на голове которого отчётливо виднелось пулевое отверстие, которое видимо и явилось причиной его смерти. Вокруг тела, дугообразным движением, словно изящная линия опытного художника, змеился поток алой крови, который огибал тело убитого мужчины. В извращенном представлении маньяка, вокруг ног мертвеца пол был усыпан лепестками роз, которые видимо имитировали капли крови жертвы и добавляли больной эстетики на взгляд Себастьяна. Кастелланос не считал это утонченным, красивым и искусным, каким видимо считал этот экспонат и произведение незнакомец и от мысли того, что убийство может у кого-то вызывать небывалое наслаждение, Себастьян поморщился. Себастьян осторожно, с некой настороженностью протянул руку вперед в пространство куба, словно сделанного из щёлка с еле-еле распознаваемой рябью. Руку незамедлительно окутала плотная завеса пространства и детектив решившись, сделал шаг вперёд оказываясь внутри куба.Теперь не только запястье, но и всё тело, казалось сжимала загадочная субстанция и детектив пораженно выдохнул, отдергивая кисть руки. Однако, не только физическое воздействие оказалось для детектива поразительным, но также, он мог слышать искаженные болезненные вопли, крики и стоны жертв, которые смешивались с звучащей снаружи и проникающей внутрь куба классической музыкой.Он слышал раннее эту мелодию, до того, как он вошёл в мастерскую и воспроизведение пластинки оборвалось. Видимо, эта мелодия являлась любимым произведением того незнакомца, встреченного ранее. Детектив подошёл поближе к телу мужчины и принялся цепким взглядом осматривать различные повреждения, приведшие к смерти.Себастьян старался обнаружить буквально самые незначительные раны, будь то ножевые порезы и другие пулевые ранения, помимо основного попадания в голову.Кастелланос медленно осмотрел ноги убитого и не обнаружив никаких повреждений, затем перешёл к осмотру торса, вместе с этим, сталкиваясь с застывшими вокруг головы мертвеца лепестками роз. Себастьян осторожно отстранял их от себя и наклонился ближе к грудной клетке убитого человека, где также не обнаружилось никаких глубоких ран и пятен крови. Однако, детектива смущали не только раны человека, но и его форма. Это была униформа какой-то специальной организации? Себастьян наклонился чуть ближе и осторожно прикоснулся к левой руке Уильяма.Себастьян медленно повернул запястье убитого и заметил тоненькие линии крови, которые струилась из глубокой раны посреди внутренней стороны ладони.Вся кожа была покрыта багровой материей и Себастьян развернулся и внимательнее осмотрел стены комнаты. Видимо, поэтому из-за обильного кровотечения на внешней стороне дверной ручки была обнаружена свежая и вязкая субстанция. Стены же были усеяны множеством кровавых пятен: отпечатками пальцев и следами ладоней, которые резко переходили в линии, когда рука Бейкера опиралась и соскальзывала с поверхности стены. Детектив корил себя за подобную беспечность. Испытывал чувство, что попал в капкан, в который сунулся по собственной неосмотрительности.Если бы он внимательно и осмысленно провёл осмотр места, где он оказался, то непременно бы обнаружил кровавые отпечатки убитого на стенах галереи и не имело значения, что отпечатки сливались с витиеватыми узорами и карминовыми обоями, приобретая глубокий багровый оттенок под стать цвету крови.Если бы… Опять это вечное если бы… Если бы Майра была жива… Что было бы, если бы, он никогда бы не попал в кошмар под названием «Маяк»? Что было бы, если бы он не попал в разум серийного убийцы? Что бы случилось, если бы чёртового проклятого вездесущего Мобиуса никогда не существовало? Вечные вопросы, остающиеся без ответа. При мыслях о любимой жене ледяным шипом больно кольнуло холодным острием сожаление и горечь утраты, всё глубже вонзаясь в сердце с каждым прожитым днём. Невыносимо тягостное чувство, непреодолимым комом оседало в горле детектива, вызывая чувство мучительной тошноты, из-за чего сделалось больно в груди и почему-то хотелось плакать. К глазам предательски подступили слёзы, отчего защипало в глазах и сдавило горло. Левая рука сжалась в кулак, вдавливая в ладонь жёсткий ободок свадебного кольца. С грустью, Себастьян любовался игрой света на крохотных, безупречно отполированных гранях. Тонкий серебристый ободок кольца мягко поблёскивал. Даже сквозь сомкнутые веки глаза резануло яркой вспышкой. Детектив глубоко выдохнул, с усилием воли стараясь привести мысли в порядок, унять чувства и постараться успокоиться. Но было кое-что ещё, что привлекло внимание Себастьяна больше всего. Он перевёл взгляд чуть выше и обнаружил на левой стороне, где прямо над сердцем была нашивка с наименованием организации и каким-то красным символом, который пресекал название организации в виде трёх ярко-алых звёзд и был скрыт большим количеством пятен крови. Детектив присмотрелся поближе и глядя на символ, в памяти возникали какие-то смутные очертания прошлого, словно увиденного прежде в лечебнице «Маяк». Детектив обратил внимание на глубокую рану на левом плече и багровую патоку, которая обильно просачивалась сквозь волокна рубашки и бронежилета, покрывая большую поверхность одежды.Видимо, чёртов псих попал прямо в дельтовидную ветвь и Бейкер рано или поздно, но скончался бы от банальной, но скоропостижной кровопотери. Символ на униформе был разорван и из прочной нейлоновой ткани кое-где выбивались бахрома и маленькие веревки материала. Скорее всего, убийца изначально хотел верным ударом покончить с Бейкером, нанеся удар прямо в сердце, однако после борьбы и отчаянного сопротивления промахнулся, угодив в дельтовидную ветвь, что свидетельствует о полученном густо-красном, почти чёрном пятне крови на плече и о разорванном символе, прямо над сердцем. Себастьян тихо выругался. Что этот мужчина здесь стремился найти? Себастьяна невероятно смущало то место, где он оказался. Почему художественная галерея стала местом преступления? Может в ней производились какие-либо тайные махинации и стремясь схватить банду с поличным, мужчина был застрелен? И почему он был один? Столько вопросов сумасшедшим потоком роились в сознании детектива, словно пчелы прилетевшие на заманчивый аромат сладкого мёда.Однако, на заданные вопросы не последовало ни одного рационального объяснения. Сплетение проводов на бронежилете соединялись с различными таинственными устройствами, которые скрывались под многочисленными карманами. Себастьян надеялся найти оружие в одном из карманов мужчины. Будь-то пули, пистолет или нож, любой инструмент, который мог бы понадобится для борьбы против загадочного незнакомца.Однако, кроме рации и парочки проводов, детектив ничего не мог взять на вооружение. Рация была расположена с левой стороны формы, а к уху был подсоединен наушник для связи. И если пистолета Бейкера рядом не было, то означало ли это, что он был застрелен убийцей при помощи изъятого пистолета? Чёрт. Если это действительно так, то этот незнакомец чрезвычайно опасен. Будь он с пистолетом или без него. Стены куба стали подрагивать и покрываться еле заметной рябью и с каждой секундой, когда она становилась лишь сильнее, а стоны жертв и классическая музыка казалось лишь громче, Себастьян поспешно отстранился от трупа мужчины, покидая куб. Детектив угрюмо посмотрел на зацикленное место убийства Бейкера и мрачно проследил взглядом траекторию выстрела и пули, где искомая прошла навылет сквозь содержимое черепной коробки убитого Уильяма Бейкера. Пребывание в кубе стискивало сознание детектива железными тисками и мужчина принялся плавно массировать виски, стараясь привести сознание в порядок. Решившись вновь войти в загадочное пространство, Себастьян напряженно выдохнул и вновь вступил в прозрачную синюю материю. Детектив быстрым движением отцепил символ на липучках униформы под звонкие аккомпанементы симфонии и с каждым мгновением нарастающие крики и стоны. И Себастьяну до сих пор кажется, что он слышит их, даже когда он покинул пространство ловушки. Стенания и вой ужасным звуком раздаются жалобным эхом, срываясь на плач в памяти детектива. Ему хотелось зажать уши ладонями, но это бы не помогло, ведь голос звучал в его голове.Однако, какофония беспорядочных и ужасных криков стремительно прерывается бархатным рокочущим смехом, который раздается словно вдалеке темного крошечного, тесного пространства, оглушая его. Себастьян сосредоточенно поворачивается вокруг своей оси, стараясь определить источник звука.Детектив замирает, пораженный выразительной отгадкой, ведь это тот самый незнакомец, которого он видел прежде. До того, как тот исчез. Эхо смеха на мгновение стихает, словно рассеивая и усыпляя бдительность стража правопорядка.Только ощущение, будто детектив пробирается среди растяжек, так и не пропадает. На стенах темной галереи освещаемой лишь фотозонтом, расположенного позади убитого Уильяма Бейкера, Себастьян мельком видит расплывчатые очертания человека. Силуэт незнакомца на мгновение поворачивается в сторону детектива и смотрит на него, стремительно исчезая из поля зрения мужчины, отбрасывая на последок гротескную тень. Погоня за силуэтом была похожа на охоту за солнечными зайчиками, на прятки в пугающе темном пространстве в попытках скрыться от взора пугающего волка. Себастьян старательно пытается разглядеть абрис и в следующее мгновение замирает, когда слышит лишь глухое эхо приближающихся шагов, отражающееся от стен. Разум детектива застилает пелена тревоги и он автоматически тянется к револьверу в кобуре на набедренном кармане, однако, когда он ощупывает лишь пустоту, мужчина вспоминает, что никакого оружия у него при себе нет. Только фонарь, который грозился в любое время отключится, то и дело источая прерывистый свет и рация, которая пропиталась водой и тихо шипела. Если Себастьян не поторопиться, то убийца непременно настигнет его. Детектив осторожно спрятал кусочек ткани униформы с символом в карман классических брюк и в последний раз перевёл взгляд на убитого Уильяма Бейкера. Себастьян быстро покидает основной зал и быстрым шагом направляется в мастерскую, минуя ужасные фотографии окровавленных частей тела. Детектив видит перед собой заветный выход, заслоненный шкафом с множеством папок и изо всех сил старается его передвинуть, чтобы скорее покинуть злополучное помещение. Себастьян осторожно сделал шаг вперёд, прислушиваясь к малейшим изменениям окружающих звуков вокруг себя, когда услышал едва уловимый шелест. Он медленно и нерешительно переводит взгляд на пол, где носков классических коричневых туфель еле-еле касалась маленькая записка, написанная изящным острым почерком: «Не оборачивайся». На миг, детектив испуганно замирает, почувствовав за своей спиной присутствие какого-либо существа. Тело незамедлительно бросает в дрожь и мужчина морщиться от неприятного предчувствия, чувства гнетущего всё его существо, просачивающееся глубоко в нутро и укореняясь цепкой хваткой. На мгновение, Себастьян почувствовал эфемерное прикосновение, лёгкое словно крылья редчайшей бабочки Морфо к своим волосам. Мышцы его спины напряжены, ожидая назревающей атаки. Словно вгоняют тонкие иглы в спинной мозг — и Себастьян, сам того не замечая, выпрямляется. Подушечки пальцев медленно, с некой опаской касаются холодного металла фонарика.В департаменте полиции, его научили главной истине — любой предмет может стать средством защиты.Детектив мельком замечает, как в другом конце комнате прерывисто мигает настольная лампа, источая специфический звук, что только усиливает напряжение в сложившейся ситуации. Себастьян осторожно разворачивает правую стопу, готовясь к выпаду. Невесомое дыхание возле уха морозным узором устрашающе холодит кожу мочки уха, и детектив в следующее мгновение стремительно разворачивается, не дожидаясь атаки существа. Он резко вскидывает руку, однако позади себя обнаруживает лишь остатки фигуры призрачно-голубого оттенка, которая растворилась в синей дымке. Детектив слышит приглушенный, едва различимый тот же жестокий насмешливый смех, который раздался на этот раз в тёмном пространстве бесконечного лабиринта коридоров. Себастьян шумно выдыхает, от осознания того, что убийца где-то совсем рядом и наблюдает за ним. Детектив крепче сжимает корпус фонаря в правой руке с твердым намерением выбраться из этого помещения. Он подходит к двери, в которую по всей вероятности ранее и вошёл Бейкер. Но как только, мужчина тянется к изысканной дверной ручке, по ту сторону двери щелчок ключа в замочной скважине звучит как приговор и бьёт глухим ударом по мертвенной тишине. Словно нарочито демонстративно, незнакомец злобно ухмыляется неудаче жертвы и детектив слышит звук медленно удаляющихся шагов от входной двери. Себастьян быстро разворачивается, а быстрый шаг, стремительно переходит в бег. Он молниеносно преодолевает расстояние от комнаты с Бейкером и заходит в мастерскую, а после и в комнату с ужасными саквояжами. Он беглым взглядом окидывает грубые царапины на паркете и подходит к книжному шкафу, с надрывным усилием передвигая его. На стенах вырванной с петель двери, Себастьян обнаруживает отпечатки Бейкера и понимает, что Бейкер сам оказался в хитроумной смертельной ловушке, механизм, которой активировался, как только мужчина пересёк порог этого помещения. Он торопливо делает шаг вперёд, преодолевая порог злополучной комнаты. Если Уильям сам угодил в ловушку ядовитого паука, то Себастьян желал из этой паутины выпутаться любой ценой ради Лили. Детектив осторожно оборачивается, проверяя слежку за собой.Он не сомневается в том, что убийца следит за ним в данный момент, но осторожность никогда не бывает излишней. И вот сейчас, он обнаруживает позолоченную табличку, на которой смертным приговором значились инициалы — Уильям Бейкер. И всё-таки, детектив теряется в догадках: С какой именно стороны вошёл Бейкер? Если же со стороны выставочного зала, то это означало одно — путь для побега полностью и бесповоротно отрезан. Тогда как в красном коридоре могли оказаться кровавые отпечатки, одновременно и с этой стороной комнаты? Себастьян нахмурился, поочередно переводя взгляд между табличкой и отпечатками.Возможно, Бейкер мог войти и с этой стороны и оставить отпечатки, но помимо этого имела право на существование и версия того, что мужчина мог войти со стороны коридора и осматривая помещение в поисках убийцы, оставить отпечатки на боковых сторонах двери, а когда услышал музыку, то поспешил в комнату, чтобы настигнуть маньяка, когда убийца, прикрываясь громким воспроизведением композиции лишил его единственного пути к отступлению, передвинув шкаф. Идеальная и хитрая ловушка, лишенная всяких изъянов. Отодвинув шкаф, очертания комнаты сменились новым коридором с обшарпанными обоями и мебелью с облезшей краской. На одном из таких постаментов, располагалась большая фарфоровая пыльная ваза с засохшими, пожухлыми бордовыми розами. На первый взгляд, Себастьян счел бы цветы искусственными, однако при дальнейшем приближении, воздух заполонил гниющий аромат растений. Детективу казалось, что время в данном месте будто застыло и прекратило свой естественный ход, но прерывисто мигающая рядом лампа с отвратительным шипящим звуком, уверенно оспаривала данный довод. В конце коридора располагалась развилка и Себастьян решительно свернул влево, осматривая окружающее пространство цепким взглядом. Перед детективом показались тяжелые, закрытые кованые ворота с простирающейся за ними комнатой с приглушенным освещением. Всё что удалось рассмотреть казалось не столь важным для детектива.Просторная комната с двумя мягкими стульями, расположенными вдоль стены и некий постамент, который располагался в центре комнаты. Обычно подобные каменные монументы служили сведениями и приложением к какому либо экспонату, предоставляя информацию о создании шедевра или о биографии исторического, а может даже и культурного деятеля. Кастелланос попробовал отворить ворота, но они не поддались и лишь жалобно, глухо скрипнули в тишине здания под тяжелым весом ладони. Покачав от разочарования головой, Себастьян мотнул ей из стороны в сторону и пошёл направо. На лице выступила испарина и пару вороных, вечно выбивающихся прядей прилипли ко лбу. На стенах располагались ужасающие фотографии, которые шли вразрез гламурным апартаментам уведенным ранее. Изображения находились буквально везде, окружая детектива на протяжении всего пути во время изучения помещения. Невольно закралось подозрение о личности наблюдавшего: богатый коллекционер, который отличается восхищением «прекрасного» или же… Пару каплей сорвалось с отсыревшего, заплесневевшего потолка и упало на рубашку, впитываясь в тёмно-синий материал. Ковёр отвратительного глубокого багрового оттенка с различными причудливыми и замысловатыми узорами, так напоминающего цвет крови противно хлюпал под классическими туфлями, пропитавшись большим количеством воды и Себастьян увидел, что кое-где в напольном покрытии выступила плесень от сырости или прелость точь в точь, как на отштукатуренном белом потолке. Лакированный дубовый стол образовал на своей поверхности тонкий слой воды о которую неизбежно с мягким звуком методично разбивались капли, превращаясь в мельчайшие брызги далеко по сторонам и рассыпая водную пыль, вместе с тем разнося однообразно гудящие звуки, позже сливаясь с образовавшейся водной гладью. Стоящие рядом стулья, потеряли свой первозданный изысканный белоснежный цвет, обращаясь в жалкое белильно-грязное уродливое подобие былой роскоши. Детектив насупил брови и опасливо сделал шаг вперёд. Перед ним показалась ещё одна развилка. Чёрт. Это место походило на настоящий Кносский лабиринт с переплетением балконов, бесконечных винтовых лестниц и многообразием дверей. Однако вместо опасного чудовища-людоеда минотавра, на съедение которому афиняне должны были отправлять семь юношей и семь девушек ежегодно, в сложном сооружении со множеством запутанных переходов, оказался сам Себастьян. Приоткрытая дверь была загромождена столом и перевернутым стулом, а сбоку на позолоченной табличке была выгравирована надпись: Мануэлла Руберто. Подобную именную табличку, детектив видел и прежде, до того, как оказался в этом коридоре в комнате с погибшим мистером Бейкером. Детектив угрюмо рассматривает табличку с инициалами женщины. Служило ли это своеобразным методом вынесения смертного приговора жертвам? Могла ли она стать ещё одной жертвой этого незнакомца? Пройдя немного дальше и тем самым решив получше осмотреться в странном месте, в котором оказался детектив, мужчина увидел маленький пожарный извещатель с аварийными горящими красными огнями, которые ярко освещали ближайшее пространство. Обугленная штукатурка и оборванные обои теперь складывались в одну головоломку, ответом на которую частично, стало и то, откуда в здании могла появиться вода и что именно служило подобному отличию от гламурных апартаментов. Оросители видимо выполнили своё прямое предназначение. Осторожно ступая по пропитанному влагой багровому ковру, Себастьян направился к лестнице, когда неожиданно со старого винтажного телефона, примыкающего к стене, раздалась продолжительная трель, которая застала детектива врасплох. Себастьян испуганно вздрогнул и не осмелился принять звонок, который казался оглушающим в пронзительной тишине здания. И когда прошло несколько секунд и гудки утихли, Кастелланос вздохнул с облегчением, мысленно поблагодарив отступившего от своего намерения собеседника. «Это место…» — подумал Себастьян, цепко разглядывая винтажный телефон. Детектив медленно попятился, отступая от аппарата крохотными шагами. Не успел мужчина подумать о дальнейших действиях, вновь прозвучал оглушительный долгий звонок, заставив детектива невольно съежиться. Он неуверенно подошёл к аппарату и опасливо, осторожным движением снял трубку, нерешительно поднося её к уху. — Алло? — вопросил Себастьян, напряженно прислушиваясь к тишине, царившей по ту сторону телефонного провода. Детектив поморщился от собственного хриплого и неуверенного голоса. На обратной стороне раздался тихий злорадный смех и собеседник, если его можно таковым обозначить, быстро повесил трубку и в связи прозвучали обрывочные помехи. Удивившись подобной реакции незнакомца, Себастьян изумленно прошептал: — Чёрт… Кто это был? Где-то в отдалении, в глубине тёмных комнат послышалось глухое кряхтение и резко обернувшись, детектив приготовился в атаке. В связи с отсутствием какого-либо оружия, будь-то ножа, а в лучшем случае пистолета, детектив принял оборонительную позицию. Вокруг мужчины повисла гнетущая и тянущая тишина, которая словно густая, беспроглядная угольная смола обволакивала Себастьяна, уволакивая в бездонную пучину когтистыми пальцами хищной птицы. Себастьян подозревал, что место в котором он находился было так или иначе, но связано с искусством. Роскошные апартаменты и витиеватые коридоры наталкивали на размышления о художественном музее, а украшавшие стены различные картины, лишь подкрепляли и утверждали данное суждение. Однако, проявление фотографий, мастерская в красных тонах и разнообразные папки были неоспоримым доказательством того, что данное загадочное место могло быть частной галереей. В галерее было слишком тихо, за исключением слабого дуновения ветра и капель, оглушительно разбивающиеся о тонкую покрытую водой поверхность круглого деревянного стола, которые разрушали повисшую безмятежность. Раскачивающиеся из стороны в сторону огромные лампы, напоминающие маятник с размером в диско шар, неприятно резали и ослепляли глаза. Себастьян осторожно дотронулся до перил, от которых комьями отставала и осыпалась редким снегом, потерявшая свой первозданный облик ныне облупленная белоснежная краска. Осторожно ступив на первую ступеньку, детектив поморщился от протяжного скрипа отсыревшей проступи. Капли методично продолжали срываться с потолка, впитываясь в рубашку мужчины и изредка попадая на взлохмаченные волосы и изможденное лицо. Утерев тыльной стороной ладони пару капель, детектив на мгновение зажмурился, немного поднимаясь выше. Стены были увешаны разнообразными фотографиями в позолоченных рамках, однако содержание этих картин было самым, что ни на есть ужасающим.Композиция включала в себя различные сюжеты, как ранее увиденные изображения. Обагренные в крови подушечки пальцев, которые были вывихнуты под неестественным углом, тело человека, которое скрывал плотный материал ткани и судя по тонкой руке выглядывающей из-под ткани, Себастьян предположил, что убитой могла являться молодая девушка. При взгляде на фотографию, по телу пробежали ледяные мурашки при воспоминании о ранее убитом чудовищным образом художнике. На мгновение мужчине показалось, будто воздух застрял в горле и никак не хотел проталкиваться ни в лёгкие, ни наружу. Тошнотворный и удушливый запах гниения человеческого тела невольно смешался с ароматом плесени застывшей в воздухе и глубоко проник и осел в легкие, отчего Себастьян поморщился, стараясь отогнать от себя отвратительное ощущение, которое стальными тисками безжалостно сжимало и сдавливало его грудную клетку. Каждый вдох давался всё сложнее, казалось будто лёгкие были наполнены многовековым осевшим в глубине пеплом. Грудная клетка судорожно сжалась при попытке вдохнуть спасительного воздуха и Себастьян блаженно выдохнул, напоминая себе, что это лишь инфернальное ощущение и порожденный плод его искалеченной психики после ужасов увиденных в STEM. Он торопливо шагал далее и старался не акцентировать пристальное внимание на изображениях. Однако, стоило Себастьяну об этом подумать, как маленький, тлеющий уголек в виде фотографии Уильяма Бейкера, обнаруженной в мастерской таинственного незнакомца, болезненно обжёг сердце стража правопорядка KCPD. Человек, который сделал эту фотографию был садистом. Тем, кто явно наслаждался процессом… Многочисленные фотографии отрубленных конечностей, перерезанное горло и точечные кадры частей лица, будь-то глаз, ушей или губ. Себастьян невольно задался вопросом: Сколько людей мог убить незнакомец? И что беспокоило больше всего, были ли они жителями Кримсон-Сити? В последнее время, статистика дел была слишком неутешительной. Майра ранее работавшая в отделе о пропаже людей отметила, что примерно в два раза увеличилось число граждан, которые пропадают без вести и находятся в розыске. Многие жители города описывали различные странные события предшествовавшие до исчезновения родственников. Некоторые граждане подозревали в неладном и описывали некий культ, который провозглашал о вечности, которая даруется тем, кто несет божественное начало в себе. Культ стал своеобразным пристанищем для заблудших душ, которые жаждали отыскать истину. Последователей призывали отречься от прошлого, разорвать все связи с близкими и примкнуть к загадочной организации, после чего от пропавших не поступало никаких вестей. Многочисленные заявления поступали в отдел по расследованию исчезновений, но нить обрывалась с каждым разом, когда детективы подходили к изучению личности предполагаемого основателя культа. Однако, это не приносило необходимых результатов, а лишь только увеличивало давление властей на департамент и возрастающую панику жителей, которые требовали незамедлительного вмешательства и расследования данного происшествия. Граждане Кримсон-сити молились о возвращении своих ушедших в неизвестность сыновей, дочерей, жён и мужей, которые исчезли без вести. Жители считали, что если ересь — это вера, сошедшая с пути, то лидер культа и его паства обратились в ересь. Горожане упоминали о жутких нашептываниях, которые слышали от своих родных до пропажи и о загадочных песнопениях, которые слишком пугали, а не манили присоединиться к пастве и стать «последователями». Родственники пропавших были готовы сражаться за правду и отдать жизнь, чтобы обезопасить своих детей и друзей, чем вступить в непонятный культ. Себастьян много слышал о религиозных фанатиках и культах. О том, на что была готова пойти паства ради защиты своего лидера.Многие создатели подобных культов являлись настоящими ораторами, манипуляторами и лжецами.Зачастую, они обманывали людей, которые нуждались в спасении и понимании, прикрываясь благими побуждениями и служением Господу, когда на самом деле жаждали лишь власти и личной выгоды. По словам Кидман, когда она жила в тихой сельской местности Элк-Ривер расположенной за пределами Кримсон-Сити начали происходить какие-то странности, на которые поначалу никто не обратил внимание или же просто не желал замечать. Жители городка жертвовали большие суммы денег, порой отдавая самые последние сбережения. Люди видели в священнике спасителя, посланца и пророка Божьего, который может защитить их от всех невзгод и бед, какие бы не обрушились на Элк-Ривер. Однако, помимо многочисленных пожертвований из малолюдной тихой местности начали исчезать и люди, которые были не согласны с верой. Многие из горожан были непреклонны во мнении, что их мессия бессмертен, невинен и чист душой и прилагали все усилия, чтобы найти грешников, которые посмели отринуть длань Господню. Город стал незамедлительно наполнятся слухами о многочисленных сообщений о пропавших без вести и убийствах, которые словно скверна стала просачиваться в разумы и души людей. Для многих, церковь Сидар-Хилл, когда-то была обителью надежды и храмом, где обеспокоенная душа пилигрима могла обрести давно утерянный покой.Но за этим величественным фасадом, скрывалось темное и запутанное прошлое, которое церкви едва удавалось скрывать от внешнего мира.В то время как над землей ничего действительно не выглядело бы неуместным, под полом церкви были массивные катакомбы, которые до сих преследовали детектива в кошмарах.Тогда они вместе с Джозефом объединились в стремлении отыскать и защитить Лесли, но лишь угодили в тщательно спланированную и устрашающую ловушку Рувика, где в подземелье лицезрели многообразие горящих свеч и различные механизмы культа. Стоны бедных людей жалобно разносились по запутанному лабиринту подземелий, а их многочисленные тела были плотно завернуты в льняную ткань и подвешены, а также обездвижены оказавшись жертвами какого-то устрашающего ритуала.Себастьян не исключал возможности, что данные прихожани могли оказаться теми самыми пропавшими без вести, сводки о которых он читал в убежище. Среди пропавших значился и инспектор полиции Арнольд Браун, который по его утверждениям хранил улики по нераскрытому делу. Арнольд предполагал, что его брат Джозеф был вовлечен в дела культа и намеревался любой ценой вернуть его домой. Однако, спустя продолжительное время от Арнольда перестали поступать хоть какие-нибудь вести. Позже в больном и садистском разуме Рувика, Джули обнаружила тело Брауна среди упавших обломков.По словам Кид, из его глаз сочилась кровь, как и у других мертвых пациентов лечебницы «Маяк», которые попали в STEM, а это означало лишь одно — Арнольду сделали лоботомию, что указывает на то, что Рувик убил его, как и многих других пациентов. Рувик не был замешан в дела культа и Себастьян, если честно сомневался в том, существует ли данный культ вообще. Судя по возобновившимся многочисленным жалобам департаменту полиции, культ возобновил свою работу с новой силой. И что было самым ужасным, напарники подозревали, что лидер культа и его адепты использовали в своей практике различные психотропные вещества, чтобы увеличить степень поддатливости подопытных. Люди судорожно извивались и умоляли о помощи и Себастьян был полон намерения спасти их, но вместе с теми они в одно мгновение становились необычайно тихими, однако механизмы культистов не позволили ему предпринять никаких действий по их освобождению, отчего по велению злого рока ему пришлось принять участие в ритуале и решить сложную головоломку, обрекая стольких людей на смерть. Но что если к исчезновению стольких людей был причастен не культ, а некий убийца? Департамент полиции Кримсон-Сити не исключал такой возможности, по той причине, что недавно стали происходить загадочные убийства.Неизвестный душегуб оставлял на телах жертв загадочный символ в виде креста с двумя пересеченными между собой ромбами.Кидман не раз утверждала, что где-то видела прежде данный символ и детективы предприняли все меры, чтобы отыскать зацепки, которые бы могли привести их к маньяку и установить его личность, однако как только они приближались все ближе к развязке, душегуб отдалялся сильнее и действовал на опережение. Не выдержав давление властей города на департамент, комиссар полиции Фрэнсис Хэмптон предпринял попытку замять дело и в конечном итоге выставил на самосуд граждан обычного вора автомобильных запчастей. Бедный мужчина получил два пожизненных срока и не выдержав приговора, повесился спустя месяц тюремного заключения. Себастьяну было страшно думать о цифрах и о лишенных жизнях, которые безразлично оборвал непойманный маньяк. Руки тихонько задрожали и Себастьян на короткое мгновение зажмурился, пытаясь унять тревожные мысли, которые нахлынули на него с новой, отчаянной силой. Он потянулся к маленькому фонарю и робко осветил маленький участок таинственного здания. Миниатюрный дубовый стол стоял в маленьком уголке коридора над которым показалась ещё одна картина. Себастьян предполагал из предыдущих наблюдений и знал, что может именно оказаться на одной из таких неприметных на первый взгляд фотографий. Однако, детектив с усилием воли поднял взгляд и направил его на изучение картины. Таинственный, неопознанный, закутанный в несколько слоев ткани неизвестный объект красовался на изображении и был выставлен словно экспонат на созерцание многочисленным зрителям и на мгновение, мужчина ужаснулся, когда объект на картине пошевелился и перевернулся в сторону Себастьяна, Кастелланосу показалось будто объект это и не голова манекена, а настоящая отрубленная голова человека. Зеленые, замутненные белесой дымкой глаза на мгновение одарили детектива безразличным взглядом и Себастьян зажмурился, усиленно потирая глаза. Однако, когда он осторожно и с некой опаской приоткрыл глаза, детектив заметил, что картина осталась прежней и на изображении неизменно красовался неопознанный объект, завернутый в многочисленные белоснежные лоскуты ткани крепко перетянутый веревками. Себастьян испуганно отступил, не желая верить в происходящее. Как это могло оказаться реальностью? Если только фотографии висевшие в рамах не являлись голографическими изображениями. Себастьян знал, что при определенном ракурсе свет отклоняется, образуя два изображения с разных сторон фотопластинки. Мужчина осторожно наклонился и стал рассматривать поверхность фотографии с разных углов, однако это не принесло ощутимых результатов. Картина была статичной и не обладала никакими поляризующими эффектами. Невольно в памяти всплыли яркие, но уже словно опутанные паутиной воспоминания о школьных годах детектива, в том числе и о первом посещении художественного музея. Себастьян считал всё это мероприятие бессмысленной тратой времени, но учитель искусств решил, что это поможет маленьким ребятам открыть в себе созерцание прекрасного и расширить кругозор. Поначалу, тогда ещё мальчику было скучно. Ну какое отношение, он имел к тому, какое влияние оказали на мир греки своими скульптурами и прочие художники созданными работами? Например, картина одного из крупнейших представителей искусства Высокого Возрождения знаменитого Леонардо да Винчи, «Мона Лиза» одного из самых известных произведений живописи. Но сейчас, рассматривая фотографии неизвестной личности будь-то коллекционера или просто богатого человека, у которого были странные и необычные причуды за удовлетворение которых эта самая личность тратила без сомнения существенную и очень крупную сумму, Себастьян с трудом воссоздал в руинах своей памяти один весьма интересный факт о иллюзиях, которые обнаружили ученые Билефельдского университета в Германии. Учитель искусств в то время пламенно рассказывал о их успешном разоблачении некой пугающей и не дающей покоя ученым загадке, а именно о мифе о известной картине художника об «эффекте Моны Лизы», согласно которому взгляд изображенной на знаменитой картине женщины следит за зрителем. И данный эффект сейчас прослеживался и в различных фотографиях, которые прежде видел детектив, и это в особенности касалось лишь конкретной части лица человека — глаз. Себастьян знал, что это было лишь иллюзией, порожденной стрессом и непрекращающимися кошмарами, связанными с недавней потерей любимой жены и пережитыми событиями в лечебнице «Маяк». Художники всегда считали, что глаза являются наиболее выразительной и прекрасной частью человека, ведь глаза могли передать многие эмоции, но вместе с этим и могли утаивать и скрывать боль под ложным ощущением спокойствия, отрешенности и безразличия. Себастьян закрывает лицо руками, обреченно мотая головой из стороны в сторону. Детектив почувствовал лёгкое дуновение ветра на коже и развернулся в направлении массивных железных кованых дверей, через которые можно было пройти только пригнувшись. Он осторожно наклонившись, преодолел расстояние под дверьми и медленно встал, опираясь на стену. Очередная фотография с убитым мистером Бейкером, сделанная с другого ракурса, где крупным планом выступало пулевое ранение прямо в голову лежала на поверхности лакированного дубового стола возле стопки книг, освещенная красновато-неоновым светом вывески здания напротив. Фантомная надежда ярким угольком затеплилась в сознании детектива в перспективе определить место, в котором он оказался.Верхняя часть окна была приоткрыта, пропуская в помещение прохладный сквозняк, который утешал раскаленное сознание мужчины. Крупные буквы ND ярко выделялись на фоне глубоко чёрного обсидианового пространства, обводка которых маяком мягко освещала комнату приглушенным красноватым цветом. Немного пригнувшись и стараясь не опрокинуть дорогую фарфоровую вазу, детектив смог разглядеть остальные буквы вывески. GRA. GRAND? Себастьян нахмурился и озадаченно хмыкнул. Этого места не существовало в Кримсон-Сити, он точно это знал. Тогда, чёрт побери, куда он попал? Он же не мог оказаться в другом городе? Растерянность не помогала делу и детектив постарался сконцентрироваться и собраться с мыслями, приняв решение возвратиться к другой двойной двери и продолжить свой путь в этом лабиринте. Пространство за кристально-прозрачными стёклами двустворчатой двери было подозрительно тёмным, утаивая любое расположение предметов внутри. Себастьян опасливо потянулся к круглой железной ручке, но в следующее мгновение поспешно отпрянул, когда женщина с пронзительным криком бросилась к двери, отчаянно моля о помощи. — Помогите! На помощь! Себастьян стремительно ринулся к двери, судорожно дергая дверную ручку на себя в попытках вызволить женщину. Она закричала в инфернальном ужасе с написанным на лице страхом, не прекращая повторять мольбы о помощи. Она лихорадочно оглядывалась, глядя куда-то себе за спину, впадая в истерику и судорожно всхлипывая.В панике она колотила кулаками о стекла и дергала круглые дверные ручки в отчаянной надежде открыть двери.Себастьян следовал её примеру, обеими руками дергая за ручки, изо всех сил упираясь в пол.Сержант полиции и женщина обменялись беспомощными взглядами, не зная, что делать дальше, но не оставляя попыток отворить заветные двери. Вдруг крики и мольбы женщины среди этого хаоса обрываются и раздается ужасный крик мучительной агонии, какой человек испускает в минуту страшной смерти. — Эй! —кричит Себастьян, продолжая лихорадочно дёргать ручку двери.—Черт.— раздосадованно проговаривает он, неверяще отпуская ручку двери. Себастьян быстро поднимает руки и до побелевших костяшек стискивает корпус фонаря, стараясь разглядеть, казалось, бездонную пропасть коридора. Женщина в одно мгновение растворилась в непроглядной дымке помещения, не оставив позади себя никак следов существования. Какое создание вообще было способно на такое быстрое перемещение? Кроме Рувика, конечно же. — Да что здесь творится?..— раздраженно вопрошает детектив, с ноткой растерянности. Потеряв равновесие из-за отсутствия противовеса, Себастьян отполз к лестничным бортикам позади себя, упираясь напряженными мышцами спины. Они неприятно впивались жесткими гранями в кожу и грудная клетка детектива быстро вздымалась от поверхностного дыхания.Казалось, после событий пережитых в лечебнице «Маяк» его уже ничего не должно пугать, однако атмосфера этого жуткого места пагубно сказывалась на и так расшатанном психическом состоянии детектива, возрождая из глубин памяти размытые и пугающие образы прошедших дней. Именно про его «невменяемое» состояние так любили твердить треклятые мозгоправы, к которым Себастьяна неоднократно посылала полицейская психологическая служба в качестве «стандартной процедуры», где нужно было проставить для профилактики всякие галочки и ответить на пару вопросов. Ситуация особенно ухудшилась после событий в лечебнице и гибели Майры в пожаре. «Когда я перестал различать границы того, что реально?» Детектив опустошенным взглядом окидывает перед собой облупленную белую краску деревянных дверей и после медленно, почти бессознательно переводит взор на дрожащие ладони. На какое-то мгновение, мужчина видит на своих ладонях кровь, не ту в которую он по случайности угодил, открывая дверь в помещение с убитым Уильямом и не в ту, когда он осматривал его глубокую рану на ладони, а другую, которая навсегда останется на его руках, пролитая кровь тех, которых он не смог спасти во время многолетней службы в департаменте полиции KCPD и во время пребывания в «Маяке». Мысленные образы доктора Валерио Хименеса, брата Марсело которого пришлось убить из-за влияния Рувика и сотни других людей, потерянных и одержимых, которых обратил психопат в качестве своих послушных марионеток, осуждающе смотрели на него, восставая бессмертными изваяниями в сломленном разуме детектива и служащие напоминанием о проступках, символами беспомощности. Фотографии Бейкера прожигают до костей, пополняя коллекцию. Чувство вины, словно острие ножа болезненно вспарывает грудную клетку и выворачивает внутренности, сильными тисками сдавливая грудную клетку, а сердце разрывая в груди под напором острых ребер. — Чёрт… Что это за место? —вслух проговаривает мысли детектив, озадаченно озираясь вокруг себя, теряясь в догадках. Черный галстук болезненно сдавливал и стягивал кадык, и ослабив узел, Себастьян тихо выдохнул, поднимаясь на ноги. Перила отбрасывали длинные и пугающие тени и на миг, мужчине показалось, будто призраки изображенных на многочисленных фотографиях следовали за ним по пятам. Когда Себастьян поднялся на следующий этаж, то замер на месте и недоверчиво покосился на широкий дверной проём перед собой, обрамленный красными тканями, как и в выставочном зале перед комнатой в виде смертельной ловушки для Бейкера. Драпировки винного оттенка причудливо змеились и сплетались между собой, превращая композицию в извращенное представление, напоминающее по своему виду цветок ликориса. Детектив стараясь не думать об этом, делает пару осторожных шагов вперед.Мягкая плотная красная занавесь преграждала путь и немного отодвинув её, он пораженно замер. Это периферийное зрение играло с ним или сила атмосферы этого места, созданная тем больным ублюдком? Может, Себастьян попал на какую-то инсталляцию? Или стал участником неизвестной квест комнаты? Иначе, он попросту не знал, как объяснить внезапное исчезновение людей, стремительное перемещение незнакомца и жуткие фотографии. Сбоку, под одним из больших красных лоскутков драпировки виднелась черная рамка и слегка отодвинув её подушечками пальцев, детектив увидел перед собой очередную пугающую фотографию, но отличающуюся от других. Перед ним предстало темное пространство картины в верхней части полотна из которого выглядывала рука девушки, которая изо всех сил тянулась к розе. Лепестки красной розы окропляла кровь, которая стекала от цветка к ладони человека. По другую сторону от пугающей фотографии располагалась позолоченная табличка, такая же, какую он видел перед тем, как попал в помещение с убитым мужчиной — Уильямом Бейкером. На табличке были выгравированы инициалы ещё одной жертвы: Дэмиен Карр. Детектив ступая по мягким багровым тканям классическими туфлями, настороженно озирался по сторонам. Вдалеке мужчина увидел смутное очертание фигуры человека и не решаясь сделать крохотный шаг вперёд, он шокировано выдохнул. Сидящая на стуле фигура была закутана в простыни, словно в кокон и связана веревками, как те головы на недавно увиденной картине. Приглушенное красноватое освещение лампы прерывисто освещало фигуру в такт колышущимся из стороны в сторону театральным занавесям. Кое-где виднелись пятна крови, которая просачивалась в белоснежную ткань материала загадочными кляксами. Это поза человека напоминала Себастьяну о убийстве, которое он расследовал вместе с Джозефом и Кид… Как только он опасливо сделал пару крохотных шагов, комната стремительно погрузилась в темноту, а после взглянув на то же место, где прежде располагался труп, Себастьян резко и шумно выдохнул. Тело бесследно исчезло. Затемнение было похоже на стремительный бросок ядовитой змеи, которая извиваясь, выжидает подходящего момента для нападения. Один момент, затемнение и исчезновение. Словно легкое касание крыльев бабочки, ослепительный свет вспышки фотоаппарата. Ощущение того, что за ним кто-то неусыпно наблюдал, контролируя каждый шаг и играя восприятием окружающей действительности не исчезало. Фонарь скупо освещал темное пространство комнаты и глядя куда-то себе под ноги, Себастьян неуверенно продолжает свой путь, заметив лампочку, которая призывно мигала над входом ещё одной двери. Порванная ткань свисала с потолка и детектив приоткрыл дверь, когда подошвы туфель наступили на нежно-розовые лепестки роз, которые были разбросаны перед входом. «Видимо розы — это особенность этого убийцы»,— заключил Себастьян и сделал шаг вперёд, неуверенно держа ладонь на дверной ручке.Он боялся того, что могло скрываться за этой дверью. Красная ткань драпировок, словно клубок Ариадны указывал ему путь к выходу из здания, однако клубок, который вручил ему убийца, казалось лишь сильнее запутывал детектива в лабиринте развилок и бесконечности дверей. Однако, когда Себастьян открывает дверь, в ту же секунду он слышит пронзительный испуганный крик человека, который быстро оглядываясь, опрокидывал на своем пути пустые рамы и вазу с цветами, стоящую на столе. Мужчина чуть ли не падает, когда быстро вбегает в комнату, лихорадочно пытаясь скрыться от преследователя или того, что пытается настигнуть его. Он не видит Себастьяна, он был слишком рассеян, с ужасом наблюдая за тем, что было позади его. Не успевая проследить за дальнейшими действиями мужчины, детектив стремительно метнулся за кожаную спинку дивана, прячась в укрытии. Затаив дыхание, он слышит мягкий звук вспышки и видит перед собой того самого незнакомца, материализующегося из голубовато-призрачной вспышки.Жертва обомлев от ужаса, пытается оттолкнуть от себя убийцу, не желая верить в скорую кончину, отчаянно сопротивляясь. В следующую секунду, левой рукой убийца вонзает нож в грудную клетку мужчины, стремительно вспарывая жертву выверенным движением от пупка до горла.Мужчина истошно вопит, однако крики стремительно обрываются, когда Себастьян слышит звук затвора камеры и человек в предсмертной агонии оказывается в ловушке куба с едва заметными лазурными гранями. Детектив не осознавая, что прислонился к картине, скрываясь за спинкой дивана, испуганно вздрагивает, когда фотография оглушительно падает плашмя. — Что это? — незамедлительно вопрошает убийца, заинтересованно оборачиваясь к источнику шума. Голос у него глубокий, бархатный и что хуже всего, совершенно спокойный. У него не было тревоги или страха перед убийством, он привык к этому. — Дерьмо, — тихо выругивается детектив, осознавая всю опасность сложившейся ситуации. Он не должен дать себя сфотографировать. Себастьян тихо поворачивается в другом направлении, стараясь издавать как можно меньше шума, когда слышит четко выверенные шаги маньяка и ещё одну вспышку.Детективу казалось, что его может выдать даже дыхание, вдруг ставшее оглушительно громким, хотя он сам понимал, что это лишь иллюзия, вызванная страхом. Он украдкой огибает спинку дивана и оказывается возле мягких подлокотников синего дивана.Себастьян осторожно приподнимает голову, ровно настолько, чтобы наблюдать за действиями человека, но похоже незнакомец его не замечает, останавливаясь возле упавшей фотографии. Волосы скрывают выражение его лица, однако Себастьян замечает, как тот ухмыляется, по хищному открывая зубы. Незнакомец плавно оборачивается в сторону упавшей фотографии и задумчиво хмыкает, глубоко вдыхая и затем протяжно выдыхая воздух. Черная прозрачная дымка угрожающе исходит из его тела, превращая незнакомца в живое воплощение призрака. На мгновение, детективу кажется, что убийца оборачивается в сторону его местонахождения и Себастьян испуганно затаивает дыхание. Однако, в следующий миг сержант видит, как тот медленно мотая головой из стороны в сторону, явно забавляясь ситуацией выходит из комнаты, перемещаясь с тихим мягким звуком, оставляя детектива наедине со своим любопытством. —Это ещё кто? Себастьян продолжает настороженно разглядывать дверь с ужасом думая о том, что убийца может находится там, выжидая момента напасть. Мучавшие детектива сомнения о том, кто именно является причиной смерти Бейкера и Мануэллы полностью исчезают. И теперь, Себастьян наблюдая за очередной жертвой маньяка, решительно подходит к нему, изучая место преступления. Белая рубашка и коричневые штаны указывают на то, что мужчина, вероятно являлся обычным гражданским лицом. У него не было униформы, как у Бейкера, но скорее всего и Мануэлла являлась обычным гражданином. Тогда зачем убили её и из-за чего убили этого человека? Маньяк боялся разоблачения? Себастьян наблюдает за принципом работы синей ловушки и не понимает, как такое возможно. Время внутри куба будто замедлилось и момент убийства повторно воспроизводился, как в каком-то GIF изображении. Кровь жертвы беспорядочным потоком змеилась в пространстве ловушки и детектив наблюдая за этим, тихо выдохнул сквозь зубы. За другой дверью обнаруживается новое пространство. Ещё одна галерея с фотографиями разнообразных размеров в массивных рамах. Снимки частей лица и тела пересекались в каких-то странных и иррациональных композициях, словно кто-то перед этим играл в тетрис или был поклонником кубизма и Пабло Пикассо, формируя расположение картин подобным образом. «Чёрт… Как это может кому-то нравится?»— мысленно задается вопросом детектив, рассматривая и плавно обводя фотографии лучом фонаря. Себастьян не отрицал того, что у людей могут быть разные пристрастия. Продавать дерьмо художника в законсервированных банках или выставлять перевернутый писсуар на всеобщее обозрение . Приклеивать банан на изоленту , омывать говяжьи кости или создавать скандальные восковые статуи исторических личностей, будь-то Гитлер на коленях или Папа Римский, на которого упал метеорит. Фотографии не были столь пугающим фактором для Себастьяна, в конце концов за годы работы в полицейском департаменте, чего он только не встречал. Серийных убийц, которые настолько уверялись в собственной безнаказанности, что обретали комплекс бога и после прогорали на простейших мелочах. Видел маньяков, которые слали в департамент любовные письма, как любил называть их Джозеф с призывами поймать их, как можно скорее, зачастую вызывая головную боль и бессонницу. Джозеф всегда подшучивал над Себастьяном из-за того, что чаще всего получателем подобных писем становился именно его лучший друг. Мужские отпечатки губ подобно сургучу украшали письма маньяков и Себастьян каждый раз тяжело выдыхал, удивляясь извращенной натуре людей. Кидман и Джозеф часто пихали в бок своего наставника и друга, называя его магнитом для подобных личностей. Позже прозвище обрело культовый статус и для сотрудников KCPD стало нарицательным называть Себастьяна не иначе, как «психомагнит». А после произошёл инцидент в лечебнице «Маяк», где он повстречал Рувика, Садиста, Лауру и прочих. Хотя он и осознавал, что Садист и Лаура были воплощением сломленного сознания Рубена, детектив не мог отрицать того, что возможно в словах друзей была доля истины. Детектив смотрит на фотографии и отмечает, что помимо частей лица теперь снимки демонстрировали и кровавые подтеки. — Я должен найти выход…— едва слышно шепчет Себастьян, направляясь к другой комнате. Периферийным зрением детектив улавливает движение колышущихся красных драпировок и замечает на другом этаже силуэт.Присмотревшись он понимает, что это фигура того незнакомца. Всё та же иссиня-черная дымка вокруг, камера в руках и расслабленная поза. Убийца не смотрит на него, но Себастьян ощущает это скребущее чувство дискомфорта под кожей, это невесомое покалывание на самых кончиках пальцев от неустанного эфемерного наблюдения за каждым его шагом. На мгновение, детектив видит хищную ухмылку, которая отпечаталась на сетчатке глаза и в памяти. Себастьян быстро преодолевает расстояние до выхода из комнаты, разглядывая очередную развилку. Смутное впечатление того, что он бывал здесь раньше не исчезает. Он окидывает цепким взглядом комнату, подмечая мельчайшие изменения в заброшенном помещении. Только в отличии от первого пребывания в этом месте, Себастьян мог теперь отчетливо уловить характерный удушливый запах разложения, который казалось, распространился по всему пространству. Детектив стремительно зажал левой ладонью рот, перекладывая фонарь в правую руку и боясь лишний раз вдохнуть сладко-приторный запах разложения, который казалось всё глубже укоренялся в легких. Послышалось тихое жужжание и Себастьян обратил свой взор вверх, где тучи чёрных, жирных мух образовали непроглядное облако, слетаясь на зловонный смрад. Некогда массивные лампы теперь представляли собой подвешенные вверх ногами трупы, заключенные в белоснежный кокон и обтянутые веревками.На лице неопознанных и скрытых тканью жертв, Себастьян увидел пятно крови и сделал предположение о том, что либо этих людей до смерти избивали либо маньяк отрезал им язык и выкалывал глаза. Тело детектива при этих размышлениях покрылось холодным потом, который пробирал до костей. Порой Себастьяну казалось, будто мертвые тела шевелились, как живые. С каждой секундой, разлагаясь, они распухали и становились невольными участниками жестокого спектакля. Были ли и эти люди доказательством превосходства незнакомца? Способом, чтобы потешить своё собственное эго? Являлись ли и они его жертвами? Такими же, как Дэмиен, Бейкер и Мануэлла? Жужжащие вокруг тел мухи, а также плотная материя простыней создавала вокруг тел своеобразный вакуум и детектив боялся подумать о том, как долго находились здесь эти трупы. Осталась ли ещё плоть под этой тканью и можно ли ещё опознать личности погибших? Или же кишащие опарыши сделали это невозможным, обглодав тела и оставляя позади себя лишь кости? В памяти настойчиво возникли болезненные воспоминания, связанные с лечебницей «Маяк». Сброшенные в одну гору тела, гнилостный, трупный запах, мертвецы, восстающие по воле Создателя этого мира, по воле Рубена Викториано — Рувика. Себастьян помотал головой из стороны в сторону, стараясь не думать об этом. Темное пространство комнаты с мрачными обшарпанными обоями и выцветшим рисунком, жёлтыми подтёками на всей поверхности обволакивало детектива, где на потолке проступили многочисленные морщины от растрескавшейся штукатурки. Лоскутки пропитавшихся влагой обоев и большие образовавшиеся из-за сырости складки на красном ковре, словно цунами, мешали дальнейшему продвижению детектива по комнате. Трубка общественного телефона одиноко свисала вниз с постамента, а маленький круглый дубовый стол теперь сменился двумя креслами, обтянутыми простынями и веревками, как ранее увиденный труп. Капли срывающиеся с потолка сменились на мерное тиканье громадного маятника, который нарушал мертвенную тишину комнаты и бил оглушительным колоколом в унисон биению сердца детектива. Себастьян незамедлительно направился в сторону двери, где раньше лицезрел табличку с инициалами Мануэллы. Он до последнего рассчитывал и надеялся на то, что сможет найти женщину живой и спасти из этого пугающего места. Но как только детектив подходит ближе к двери под номером 103, его надежды стремительно разбиваются на осколки под тяжестью увиденного. Окровавленные ноги женщины выглядывали из приоткрытой двери и когда детектив делает пару крохотных шагов ближе по направлению к жертве, кто-то уволакивает тело за собой и резко закрывает дверь. Детектив оторопело пятится и шокировано выдыхает. Он опасливо кладет ладонь поверх дверной ручки и неуверенно открывает дверь. С протяжным скрипом, она медленно открывается и являет перед собой пространство словно из фильма ужасов. Погруженный в темноту коридор усиливал гнетущее ощущение. Мужчина убирает ладонь с лица, не ощущая в помещении трупного запаха. Себастьян быстро включает фонарь, внимательно осматривая погруженное в полумрак пространство. Он обвёл лучом фонарика помещение и шагнул внутрь, испытывая при этом отвратительное и жуткое чувство, возникающее у человека, идущего навстречу притаившейся опасности. Пугающие размышления, возникающие при исследовании этого коридора тревожили детектива KCPD. Он задавался вопросом: Что могло произойти в этой комнате? Может это очередная ловушка убийцы, такая же в которую целенаправленно угодил Уильям Бейкер? Стараясь отыскать женщину, Себастьян спешно ступает по паркету и улавливает странное, нехарактерное соприкосновение обуви к полу. Замерев, он провел лучом фонарика по полу, где виднелись ужасающие свежие следы волочения. Внимательно осматривая помещение, Себастьян увидел в темноте опрокинутый тяжёлый деревянный письменный стол, на массивную ножку которого опиралась очередная фотография с распахнутым в ужасе глазом. Из краешка которого струилась запекшаяся кровь. Детектив уже не распознавал, была ли это кровь запечатленная на самой фотографии или же это была кровь Мануэллы, когда его доводы прервал раздавшийся протяжный лязг циркулярной пилы. Себастьян шокированно замирает, вспоминая подобный звук из далекого, но такого болезненного прошлого. Комната с приглушенным освещением, подвешенные тела вверх ногами, стекающие капли крови с пальцев и впоследствии после срывающиеся на железный пол с мягким звуком. Тихий писк хаотично роящихся крыс, методичный и четкий звук конвейера, оповещающий о прибытии нового истерзанного тела. В памяти словно наяву возникают четкие образы жуткой тучной фигуры в окровавленной, грязной белой одежде, стоящей посреди воплощения жуткого кошмара. Голубой подслеповатый глаз внимательно осматривает своё царство, а сам мужчина прислушивается к мягким переливам мелодии, доносящейся с граммофона. На стенах расположены многочисленные пилы, а вокруг него освежеванные и расчлененные тела узников. Себастьян болезненно зажмуривается. Ярким ожогом вспыхивает боль в правой ноге и детектив прерывисто вдыхает, стараясь успокоить своё сознание. Он спустя мгновение потерянно озирается, вновь мешая между собой реальность и перенесенный прежде ад. Паркет коридора сменяется железным залитым кровью полом, а обои, заменяют собой белоснежные стены психиатрической лечебницы «Маяк». Себастьян на мгновение видит перед собой зловещую ухмылку, того, кого он не может вспомнить. Фигура ему что-то шепчет, однако несмотря на все приложенные усилия, детектив не может разобрать произнесенных слов. Сержант полиции помотал головой из стороны в стороны, пытаясь согнать наваждение. Себастьян быстро переступил через опрокинутый стол и прошел дальше вглубь коридора в стремлении помочь, в то же время понимая, что лезть на рожон без оружия будет сущим самоубийством. В маленьком коридоре были размещены четыре двери, поверхность которых была полностью испещрена кровавыми подтеками, затрагивая пожелтевшие от времени ранее белые обои. Представляя то, какой ужас сейчас испытывает Мануэлла, детектив принялся открывать двери одну за другой, надеясь на то, что не уже не слишком поздно. Ни одна дверь не поддавалась, отчего Себастьян стискивал зубы от досады и становился всё более угрюмым. В голове, словно рой черный мух роились непрошенные мысли. Была ли женщина уже мертва, до того, как её тело обнаружил детектив? Или же она была ещё в сознание, время от времени теряя сознание от нанесенных кем-то травм? Сознание резко прояснилось и невысказанные вопросы, так терзающие Себастьяна, отступили на второй план под тяжестью осознания от произошедшего. Он не обнаружил бы Мануэллу Руберто ни в одной из этих комнат. Этот маленький коридор и стал безмолвным свидетелем произошедшего здесь жестокого убийства. Серийные убийцы любили совершать свои преступления в безлюдных и тихих местах. Этот факт становился столь безоговорочной и незыблемой истиной, аксиомой не требующей доказательств. Зачастую, тихие и безлюдные места служили прикрытием для убийц и привлекали их отсутствием возможных свидетелей. В безлюдных проулках было легче, гораздо проще спрятать и устранить тело, завернув оное в плотный черный мусорный пакет и выкинув в контейнер для мусора или утопить в реке, где течение устранит всякие следы существования этого человека. Являлось ли и это место подходящим для совершения столь бесчеловечного злодеяния? Себастьян так и не был до конца уверен, чем именно являлось это место. Множество предположений, словно калейдоскоп сменяли друг друга, отчего детектив терялся в догадках. Частная художественная галерея? Музей? Старое заброшенное здание? Например, отель? Все эти тяжелые красные драпировки невольно напоминали детективу занавеси использующиеся в театрах. В спектаклях перед началом премьеры, которые не раз посещали они всей семьей. Улыбающаяся и счастливая Майра и весело смеющаяся Лили. Воспоминание больно обжигает сердце, выжигая все эмоции, оставляя за собой лишь горечь прошлого. Джозеф как-то сказал ему, что в ощущении эмоций нет ничего плохого.Он полагал, что душа получает отпечатки эмоций в мозге, а ощущает чувства в сердце. Себастьян тогда удивился столь необычной фразе друга, ведь напарника никак нельзя было охарактеризовать эмоциональным человеком. Кастелланос тогда запротестовал и возразил, говоря о том, что излишние эмоции могут существенно помешать допросу и предоставить преступнику возможность обмануть детектива. Джозеф тогда тепло улыбнулся и опомнившись, стал что-то помечать в своей записной книжке. Неловко поправив очки, он откашлялся и согласился, спокойно добавив, что тактику «плохого» копа зачастую использует именно Себастьян, прибегая к эмоциям, а не он. Раньше бы эта дружеская перепалка вызвала улыбку детектива и в порыве, он бы похлопал Оду по плечу, шутя над его недавним столь искренним проявлением эмоций. На что Джозеф бы непременно пошел к кофейному автомату, заказывая им сладкий кофе, после чего они бы оба погрузились в нескончаемый круговорот дел, которые требовали их пристального внимания. Но теперь… Когда лечебница «Маяк» подвергла сомнениям их ментальное здоровье и физическое ощущение, Себастьян перестал различать границы реального и вымышленного миров. Детектив видел, насколько тяжело было справляться с этим и Джозефу, который изо сил старался оставаться опорой для лучших друзей, однако подрагивающие руки и немного изменившийся почерк выдавали его настоящее состояние. Тоже можно было сказать и о Кидман. Бедная девочка, которая пережила слишком многое, по чистой случайности угодив в ловушку Рувика и став жертвой психологических пыток опасного психопата. Кидман стоически пыталась держаться, но Себастьян не сомневался, как тяжело ей было поддерживать внешнее спокойствие и не утратить здравый рассудок. После этого дела, департамент полиции сомневалось в их ментальной вменяемости, не доверяя многочисленным свидетельствам трех опытнейших детективов. Комиссар департамента полиции Кримсон-Сити не раз отправлял их к чертовым мозгоправам, пытаясь убедить и уверить детективов в том, что это дело было всего лишь страшным сном. Кошмаром, который привиделся Себастьяну из-за переутомления, вследствии многолетней тяжелой и продолжительной работы детективом. Себастьян не верил в эту чушь. Также как и Джозеф, которому твердили то же самое. Также как и Кидман, которой говорили, что всё увиденное было следствием перенесенного стресса, вызванного результатом вступления на новую изматывающую должность. Себастьян с тяжелым сердцем, покинул зловещий коридор, окунаясь в пучину пугающей атмосферы здания. Инициалы женщины отпечатались в памяти, словно снятый на кинопленку снимок. Детективу стало пугающе холодно от предположения, сколько ещё таких на первый взгляд неприметных табличек, он встретит на своем пути? Мужчина утомленно подносит ладони к лицу, и на него накатывает усталость, глубокое, всепоглощающее изнеможение, которое он замечает в последнее время все чаще. Обычно он отшучивается, говорит Лили, что стареет, а затем неохотно соглашается с ней, когда она с ним спорит и отрицает его доводы, но сейчас здесь нет никого, кто мог бы с ним спорить, и он действительно чувствует, что за последний год постарел намного больше. Себастьян беглым взглядом осматривает помещение и направляется к лестнице. Когда детектив чуть поворачивает голову в левую сторону, на периферии зрения он улавливает молниеносное движение. Оно вспыхивает, словно ослепительная вспышка фотокамеры и Себастьян замечает перед собой огромный глаз, который пристально наблюдал за его движениями. Глаз утробно зарычал и в следующее мгновение растворился в удушающем пространстве комнаты. Себастьян испуганно отпрянул, с недоверием глядя в мрачное темное место. Мужчина осторожно поднялся по лестнице и направил фонарь на стол, увидев три бесформенных свертка на поверхности, а две оставшиеся лежали подле ножек. Когда детектив потянулся к одному из них и взял его в руки, сверток противно зашевелился в ладонях, истошно вопя и извиваясь. Он судорожно отбросил сверток на пол и отпрянул, тяжело выдыхая. Детектив поднял голову вверх и обнаружил, что теперь дверь со стеклянными вставками была распахнута. Мужчина аккуратно заглянул внутрь и увидел перед собой выставочный зал со множеством картин. «Ещё одна галерея»— удрученно подумал детектив, настороженно делая шаг в пространство помещения. Себастьян осторожно обводил полотна лучом фонаря, рассматривая пространство, когда перед ним через несколько метров трансформировался незнакомец в окружении иссиня-черной дымки. Себастьян пораженно замер, сжимая крепче корпус фонаря. Неизвестный издевательски обернулся вполоборота, глядя на детектива и усмехнулся, исчезая из поля зрения сержанта полиции. «Что ж… Другого пути нет» — заключил Себастьян, обретая решимость, которая ярким пламенем вспыхнула в его янтарных глазах. Он твердым шагом направился вперед вслед за убийцей, который казалось хотел, чтобы детектив последовал за ним. Себастьян подмечал самые мельчайшие изменения в окружающем пространстве: покачивающиеся из-за дуновений ветра багровые ткани, медленно проникающий в сознание сладковатый аромат роз. Детектив направился к изгибу изящной лестницы, который казалось вёл служителя закона в темноту. Закрытые прежде глаза на безжизненных фотографиях распахнулись в невиданном ужасе, пристально наблюдая за продвижением мужчины. Кровавые потеки покрывали поверхность полотен, медленно стекая со стекол и пластика, окропляя массивные рамы каждой из работ. Себастьян медленно отвернулся, чувствуя между лопатками пристальный изучающий взгляд. Прожекторы один за другим зажглись освещая центр выставочного зала. Подойдя ближе, детектив процедил: — Боже… Мраморный пол в виде кругового лабиринта освещался тусклым светом сценических прожекторов, отбрасывая от предметов гротескные и пугающие воображение тени. На металлической табличке близ экспоната значилась надпись «Возрождение». Сброшенные в одну груду различные части тела уродливо распластались на кафельном полу.Капли раскрывались извращенными бутонами в представлении убийцы, а лепестки роз опоясывали и дополняли инсталляцию. Детектив полиции медленно, уверенным шагом обошёл экспонат, внутренне ужасаясь количеству убитых людей. Большое подвешенное тело изящно изгибалось под лучами прожекторов, а руки выходящие из лопаток образовывали крылья. Три других тела представляли собой ошметки кожи и отрезанные куски мяса, которые сплетались между собой колючей проволокой, а из перерезанного горла каждой фигуры торчали букеты роз. На мгновение перед Себастьяном мелькает словно калейдоскоп воспоминания ужасающих водорослей, связанных между собой колючей проволокой и ярких красных глаз, скрывающих в темноте грота. Детектив на мгновение прикрывает глаза, пребывая в смешанных чувствах. Был ли это очередной кошмар вызванный ужасами пережитыми в психиатрической лечебнице «Маяк?» Себастьян потерянно мотает головой, теряясь в догадках. Где-то над головой послышался тихий ропот и быстро направив луч фонаря поверх сценических прожекторов, детектив морщиться из-за яркого ослепляющего света. — Что за чёрт? — на грани слышимости, полушепотом вопрошает Себастьян. Также как и убитые Уильям Бейкер и гражданское лицо, экспонат был заключен в злосчастный синий куб. Войдя в него, сержант полиции стремительно зажимает уши от классической симфонии, которая постепенно нарастает, прерываемая предсмертными криками агонии и воплями жертв, которые окружали детектива разносясь внутри пространства. Себастьян пораженно попятился, выходя и покидая ужасающую демонстрацию убийцы. Сбоку призывно прерывисто источала свет кабина лифта. Несмотря на свои заверения, что после лечебницы «Маяк» мужчина в лифт ни ногой, Себастьян замечает на полу следы волочения ведущие в лифт. Себастьян держа наготове своё единственное оружие — фонарь, осторожно проходит в лифт. Лифт с мягким содроганием преодолевал расстояние вниз и когда створки с протяжным скрипом отворились, лифт остановился на самом нижнем этаже — B1. Мужчина сразу замечает, что это явно подвальное помещение. Заброшенное едва освещаемое пространство, куда обычно выкидывают и складывают ненужный реквизит и попросту различный хлам. Место было заставлено многочисленными решетками и заграждениями, за которыми располагались бережно упакованные картины, кресла, стулья, пустые рамы и ящики. Мраморный пол был обагрен пятнами крови, которые вели к бреши в заборе. Осматривая пространство далее, детектив заметил миниатюрную лестницу подле которой в тени, замотанное в ткани, лежало тело человека перетянутое веревками. Пригнувшись и пройдя сквозь брешь, Себастьян оказывается в маленьком коридоре впереди которого простирается мрачное, темное пространство. Детектив неосознанно затаив дыхание делает шаг вперед. Тусклый луч фонаря освещает считаные сантиметры перед мужчиной не давая четкого понимания общей экспозиции. Внутрь вновь постепенно закрадывается страх перед предстоящей неизвестностью. Перед грядущим неизведанным. Что же он может обнаружить в этом скрытом от любопытных взглядов пространстве? Себастьян хмуриться и медленно проходит дальше. Гнетущая тишина окутавшая помещение, воспаляла воображение и нервы. Медленно, словно появляясь из темноты и в последующем в ней расщепляясь, перед детективом предстало окровавленное тело женщины, скрытое за белоснежной тканью, подвешенное к импровизированной виселице. Детектив испустил тяжелое, потрясенное дыхание. Бледный луч фонаря выхватил из тьмы ещё несколько тел и в одно мгновение, Себастьяну показалось будто тела убитых женщин окружали его со всех сторон непроглядной толпой. «Сколько же их?» — испуганно подумал Себастьян, озираясь вокруг себя. 1.2…3…4…5… Детектив понял, что число тел превышало отметку 10. Себастьян мысленно выругался. Вокруг шей женщин, к каждой из веревок был привязан яркий алый бант, который опоясывал прочные кнуты, превращая погибших в извращенное олицетворение подарков. Однако, помимо окружающих детектива женских тел, он осознал ещё одну деталь. Там, позади, скрытый от внимательного взора был нарисован кровью глаз. Однако, как только мужчина сделал для себя это открытие, коридор с тихим звуком сменился кромешной непроглядной чернотой. У дальней стены располагался штатив с камерой направленной на детектива, а тела теперь поменяли своё расположение, образовывая с двух сторон от детектива крохотный узкий пролёт. Теперь весь пол был залит багровой патокой. Себастьян насторожившись, нарочито медленно ступал вдоль импровизированного своеобразного коридора, опасаясь неожиданной и внезапной атаки убийцы. Материализовавшаяся в пространстве дверь с облупленной белой краской оказалась единственным выходом из этой искусно захлопнувшейся, как только Себастьян вошел на заброшенный этаж ловушки. Детектив помедлив, немного приотворил дверь, опасаясь скрывающейся за ней опасности и отворив дверь полностью, он на периферии замечает возникшую перед собой вспышку бирюзового оттенка и фигуру, которая уверенно сжимала в руках фотоаппарат. Себастьяна на мгновение парализует вспышка, молниеносно замедляя и останавливая его движение. Однако, спустя мгновение синее пространство образовавшееся вокруг него, отпускает его, давая мужчине возможность облегченно выдохнуть. Он обнаруживает себя в том же коридоре. Черт… Перед ним, словно напоминание о неусыпном наблюдении начертан кровью глаз, а позади заставлен хлам. Детектив обойдя груду реквизита, видит перед собой поражающее своими размерами зеркало в центре которого располагалась некая фотография. Аккуратно подойдя ближе и подцепив её подушечками пальцев, Себастьян понимает, что на этой фотографии изображен он. «Какого чёрта?» — размышляет детектив, нахмурившись. Однако его размышления прерывает возникший на поверхности зеркала силуэт девушки, который чем-то напоминал Себастьяну сестру Рувика — Лауру Викториано. Детектив стремительно оборачивается, но не обнаруживает позади себя таинственной фигуры. Он ещё мгновение вглядывается в пространство позади себя и переведя взгляд вновь на поверхность зеркала видит перед собой пугающую, искривленную в безумном оскале ухмылку.