крутые кроссовки.

Чонгук хочет спать. Жутко, от всей души, с грандиозными планами после сна и красными глазами до. Сейчас бы приехать наконец домой, поставить любой развлекательный канал на фон и закурить пару-тройку сигарет. Он аж пальцами хрустит под столом, как хочет этого. Хруст замечает не только он, но и бедный стажёр, который перевёлся в их редакцию меньше двух недель назад. Помощник Чона вообще его не щадит, потому новенький и докладывает о проделанной кровопролитной и стёртой пальцами работе, ему, Чонгуку, в грёбаные пол одиннадцатого вечера, когда все нормальные люди ушли в положенные девять. Нет, сам Чонгук тоже часто остаётся на работе допоздна, но сегодня… он правда устал за всю неделю, а сегодня ещё и суббота, Господи Боже, Чха Ыну, иди уже домой. - Господин Чон, как думаете, эту часть может стоит… - Мистер Чха… - выдыхает мужчина, - может, вам стоит пойти домой? Завтра выходной, вы можете в спокойном темпе завершить главу. Я же сам вижу, как у вас глаза еле открытыми держатся. Юный парень через секунду их уже округляет и интенсивно трёт руками, пытаясь уменьшить такую явную сонливость. Этот двадцатилетний студент проходит стажировку впервые, а злобный редактор Ли решил снова выпендриться перед таким, как он. Зачем их издательству надо менять шрифт в одной из книг полностью, когда первый тираж был выпущен удачно ещё год назад, - загадка, ответ на которую знает только вредный Ли. Чонгук усмехается сам себе и снова смотрит на наручные часы. Почти одиннадцать, а он ел лишь с утра. И то, ту кашу быстрого приготовления, которую и разогреть не успел. Кто вообще может устраивать внеплановые совещания, если не главный редактор, которым Чон и является? Конечно же мистер Ли. Чонгук уже жалеет о своём решении назначать его два года назад своим замом. А ведь сам-то ушёл прямо по графику, лишних дел не берёт, много нерабочего времени займёт. Вот же гадёныш. Кресло отъезжает от стола, и почти засыпающий Ыну снова дёргается, испугано смотря вперёд. А напротив уже начинают собираться, выключают молча компьютер и хлопают по карманам своего пиджака в поисках пачки сигарет. Заезжать куда-то по пути вообще нет желания. Непонимающий стажёр смотрит, как его главный руководитель уже стоит одетый и отключает все приборы, которые единственные и пыхтели, создавая шум всё это время. Чонгук ищет на столе свои очки, проверяет карманы на наличие ключей и кошелька и щёлкает по настольной лампе. - Ты чего стоишь? – устало спрашивает он, пытаясь вытолкнуть ещё не назначенного сотрудника из кабинета. – Давай, давай, собирай вещи и домой. - Но.. - Какое «но», парень? Ты не видишь, - Чонгук ведёт своей рукой по пустому офису, - тут не единой души, как в книгах Верна. Бери сумку и со мной на выход, а то я тебя тут закрою. Чха молниеносно ретируется по рабочим местам, добегая до своего и обратно, и уже через минуту стоит одетый в какую-то ветровку с портфельчиком на одном плече около лифта. Они едут в тишине, разбавляемой несколькими оповещениями у младшего на телефон, отчего он краснеет перед Чонгуком. - Друзья, оказывается, зовут завтра отдохнуть. – Просматривая свои сообщения смущённо говорит он и чешет затылок. Виновато поднимает голову, тут же ею кланяясь в благодарственном жесте. – Я бы так и уснул на рабочем месте, если бы не вы, господин Чон. - Надо бы сказать Ли уже завязывать так вас загружать. Не то у нас новых лиц вообще не будет из-за такой смертности от переутомляемости. Мальчуган отвлекается от телефона, со страхом смотря на своего начальника и уже хочет спросить, как Чонгук хрипло посмеивается. Говорит: «Шучу» лишь на первом этаже, и они вместе выходят. Госпожа Пак причитает им, чтоб они не так поздно не работали, потому что это и им вредно, и ей бы не прочь пораньше уходить. - Ещё раз спасибо, господин Чон. Хороших выходных! - кланяется в который раз, как болванчик и уже бежит к ближайшему спуску метро, попутно с кем-то переписываясь. Мужчина устало вдыхает летний воздух и разминает шею. Ещё до парковки идти… Только бы не врезаться куда-нибудь. Наконец доходит до своей машины спустя вечные пять минут и вставляет ключи, желая поскорее доехать домой и включить кондиционер уже не в салоне авто, а в спальне. Ещё чуть-чуть и он помрёт либо от голода, либо от усталости, либо из-за того, что он превращается в старого ворчуна. Несколько километров успешно пройдены, как самая сложная задача, и вот он уже хлопает дверью и ставит на сигнализацию. Чонгук хмурит брови уже потом, когда видит табличку «лифт не работает по техническим причинам до понедельника». Зато видит в этом и что-то вроде спасения. Поехал бы на нём, заснул уже при входе. А так, пройдётся до пятого. Он вообще не завидует тем, кто живёт на верхушке их десятиэтажного комплекса. Чон более-менее бодро поднимается, радуясь своей хорошей физической подготовке где-то в университетских годах и начинает искать ключи уже на четвёртом повороте. Только не это его бодрит, а другое. Что-то, лежащее на первых ступеньках к шестому этажу, оперившись о стену. Полулежит-полусидит со скрещёнными руками на груди, сипло храпит забитым носом и Чонгук пытается разобрать, откуда вообще этот звук. На чём-то накинут капюшон, а глаза и вовсе прикрыты тёмными волосами и видно лишь нос. На нём, кстати, то ли грязь, то ли родинка. Это Чонгук уже разбирает, когда подходит поближе и рассматривает вблизи, проверяя на трезвость. На удивление, не пахнет и намёком на алкоголь. Если и была какая-то жидкость, от которой оно уснуло, так это было точно что-то ниже градусов фанты. Она лежит рядом с ним, закрытая и почти допитая. Он не пьян, не похож на бездомного по причине очень модных и молодёжных белых кроссовок. Только вот пятки на них придавлены и выглядят так, будто вышли в них в магазин по-быстрому. «Видимо, так и есть», - приходит к выводу Чонгук. Смущал лишь тот факт, что такого жильца он не видел здесь за всё время, что здесь жил, а это, извините, уже лет семь-восемь. Хотя, честно говоря, такой себе из него дружелюбный сосед, кто носит тортики новым жильцам или просит соли у других. А кто так вообще делает сейчас? Пока он думает о никчёмности и одинокости собственного «я» и остального мира, со стороны лестницы доносится зевок и шорох пакета. Он был также в руках у незнакомого соседа. Тот расслабленно потягивается, совсем как на кровати, вытягивается струной на первых двух ступеньках и скатывается. Чонгук всё ещё в непонятках смотрит за представлением новообъявлённого соседа и даже забывает о прежнем одержимом желании завалится на бок. Парень болезненно стонет и трёт спину от таких жестоких ударов судьбы. По нему, по его позвоночнику, и по задетому эго, которое будет в зоне риска через… - Ой.. – выдавливает из себя мужской низкий голос, полный непонимания и смущения от такого положения, в котором он теперь сидит практически на коленях у ног Чонгука. - Не то слово, незнакомый мне человек, не то слово… Мужчина пытается не так явно насмехаться над бедолагой, который, судя по всему, устал гораздо больше него и даже думает подать руку. О своей усталости он прямо сейчас и вспоминает. А вот снизу вроде всё наоборот становится более заведённым. - Вы тут живёте, видимо? Я тоже, хотя спящие люди на лестницах и не такое скажут. – Сосед и сам прекрасно успевает над собой поглумиться. Поэтому, когда его ноги наконец могут дать функцию «работать», то поднимается он уже с приветливой улыбкой, которую Чонгук видит вместе в совокупности с лицом, что было под секретом весь длившийся разговор. – Я с седьмого, кстати. У лица очень помятый вид. Ну спал человек, что поделаешь. Глаза у парня такие же карие и сияющие от мигающей лампочки, которую давно пора заменить, но отблеск сонливости в них проскальзывает. - А я с пятого, как видишь, - отвечает без всякого энтузиазма Чон, звеня набором ключей в серебряном колечке. Парень бодрится, лезет в карманы серых спортивок и облегчено выдыхает, когда находит свои и также звенит ими. - Не хватало ещё, чтоб поход в магазин на две тысячи вон* обошёлся мне квартирой. - В смысле? - Прикинь, потерял бы ключи или кто-то спёр у беспомощного? – пыхтит и качает головой в стороны. - Честно говоря, ты был похож на того, кто попытался бы, как ты выразился, «спереть». – Говорит Чонгук и опирается спиной об стену, наблюдая за нахмуренными густыми бровями на чужом лице, - чего? Ты же лежал на лестнице в спортивках. Не будь этих кроссовок, и тебя бы забрали уже. Сосед прыскает в кулак, откашливаясь и опускает взгляд к своим спасителям. И правда. Не зря купил их совсем недавно. Они ему уже как родные. Ему льстит, между прочим, что за бомжа не приняли, а даже посторожили практически! И он уже собирается протянуть руку для пожатия, как слышит звук ключа в замочной скважине. - Не спи где попало. – Чонгук уже наполовину в прихожей, но вспоминает и устало тянет уголки губ на прощание. – Был рад познакомится. - Меня, кстати, Тэ..! – остаётся где-то в эхе лестничной площадки. Парень стоит напротив металлической двери с цифрами «57» и тупит взгляд. Ни грамма обиды не ощущает, но чувствует что-то странное. - Пятьдесят… - тянет слоги, постепенно осознавая. Он же живёт на седьмом. - Ну не-е-т… И с мучительным стоном смотрит на лестницу позади себя. Этой ночью он вырубится даже без помощи того ужасного фильма, который никак не может досмотреть уже третий день. Когда поднимается по юбилейной, миллионной ступеньке около своей квартирки, то хмыкает, вспоминая знакомство. Тот мужчина был… забавным. А ещё благородным. Не отнял чисто заработанные Аир Форсы, купленные на недавний оклад за проект площадки. Снова вздох. - Я же выходил за пивом и рамёном, - говорит в пустой коридор, смотря насмешливо на пустые руки. – Ну конечно, Ким Тэхён, я всегда знал, что ты любишь бегать по лестницам туда-сюда и терпеть не можешь уютные кровати посреди ночи.

***

Тем временем один благородный и забавный Чонгук включает свет в спальне. Потому что ненормальный и любит уютные кровати посреди ночи. Курение не так сильно, но оно не уступает ужину, который он удачно проигнорировал, идя на балкон. Зажигает одну и смотрит на улицу, затуманенную дымом и зевает. Спать хочется невыносимо. Только вот стоит, как и стоял. Даже прикрывает дверь в дом, чтобы не пахло. Сон – это круто и нужно, но объясните данный факт привычкам и прекрасному виду на магазинчик и детскую площадку, где сидят какие-то подростки. Возможно, самую малость, думается Чонгуку, ложится в кровать не хочется ещё и по причине её пустоты. Когда у него в последний раз кто-то был? Мужчина даже скрещивает руки, делая последнюю затяжку и задумывается. - Юль..Юльхи? Да, вроде она. – Вспоминает русые волосы, постоянно забранные в высокий хвост. – Но это же было… ого, да вы, мистер Чон, потенциальный импотент. С постным лицом тычет окурком в пепельницу и прикидывает, сможет ли он сходить в какой-нибудь клуб. И уже умываясь, скептически смотрит в отражение. «Туда вообще кто-то ходит сейчас? Да ты стар не по годам». И что, что через полгода только двадцать девять. По ощущениям, испытываемые после того, как он ложится, так ему вообще десяток пятый пойдёт. Совсем неожиданно он вспоминает встречу на лестничной площадке и завидует той беспечности, с которой тот лежал. И всё-таки хорошо, что его заметил именно Чонгук. У него и сил бы не хватило выводить всякие подозрительных лица. «Он с… седьмого, точно. И как только дошёл до пятого», - искренне не понимает Чонгук, задёргивая шторы. «Интересно, а сколько тому парню?», - совсем мимо проскальзывает вопрос, когда мозг уже ушёл дальше снов.

***

Наутро, в часов десять, он уже думает только о своём пустом холодильнике, который надо бы наполнить на ближайшие два дня. А может и на следующую неделю. С кухни прямиком в ванную, чтобы привести себя в бодрый вид и не услышать от той тётушки на кассе по поводу его «плохого вида, вы что, снова заболели?!», а он и на той неделе не болел… Подумаешь, чёлка закрывала половину вида как для окружающих, так и для него самого. Он взрослый, нечего ему тут расчёсками указывать! Так себя и убеждает взрослый, самодостаточный мужчина, поднимая подбородок при входе в супермаркет на углу улицы в своём бунт-облике. Нашёл бы ту кофту, оставшуюся с годов стажировки, так вообще ему и двадцати не дашь. Честно говоря, до сих пор плохо ориентируется в таких покупках. Не просто купить кофе по дороге на работу, либо на дом, а полноценный поход старичков. Чонгук начал их так называть ещё когда съехал от родителей в двадцать лет и впервые прошёлся по этим кругам ада. Вот откуда ему знать, какой круче рис, если все они одинаковые, за исключением шрифтов на этикетке, которые убеждают всех в крутости своего риса. Мужчина только прищуривается, смотря на знакомый Algerian, вспоминает его на редакции недавней книги и кидает в тележку. Тележки, кстати, очень удобные. Красивые даже. Ещё бы не врезались в его поясницу, пока он спокойно выбирает батончик около кассы, так вообще супер. Не понял. - Не понял. Первое, что видит - испуганные глаза. Тоже красивые, но это сейчас неважно. - Святой Будда, простите меня пожалуйста, я не.. та тётка начала орать, а что я? Я ..- он запинается, всматриваясь в лицо пострадавшего и начинает приближаться. – Мы раньше не встречались? Чонгук выгибает бровь, ожидая каких-либо объяснений. - Я в вас что, не в первый раз врезаюсь…? – сужает глаза, наклоняя голову в бок. – Что-то знакомое, точно не сбивал? - Если скажу, что да, то это увеличит вину или смягчит? - Смотря где.. – тянет он, а Чонгук удивлённо смотрит в ответ на лицо, которое уже так близко, что он чувствует такой же знакомый запах. – То есть, ну не мог же я в этом месте снова. Я неожиданный, а не повторюша, к твоему сведению. - А к твоему сведению, разговаривать можно и подальше. Я не глухой и слышу и с дальних расстояний. Парень дёргается, практически отпрыгивая и укладывает руки на своего истребителя. Читать, как тележку супермаркета. Теперь можно оценить хотя бы своего киллера. Ладно, Чонгук совсем капельку преувеличивает в своей голове, но ему скучно бывать в таких местах, поэтому получает то, что есть. У киллера большая растянутая белая кофта, на которую надета ещё и безрукавка. По размерам такая же. Штаны у этого человека… Специфичные. У него либо ремонт, либо Чонгук совсем не успевает за модой. Но вот… На неожиданное хмыканье парень снова смотрит на Чона и будто хочет опять нарушить личное пространство в такое сомнительное время на улицах. - Я сказал что-то смешное? – теперь его голос звучит вполне так, как и вчера. - Да нет. Достаточно просто посмотреть на вас. Тот сначала не понимает, а потом смотрит на себя и пытается догадаться: - Штаны в краске теперь как анекдот? – отрицательно мотают головой, - у меня на лице что-то? – снова. – Да что же такое! Скажи и мне, а то тут так скучно, я аж идти не хотел, но есть на.. - Кроссовки крутые. Сосед вопросительно глядит и опускает глаза по направлению вниз. Обычные белые. Чего к ним все прицепились? То вчера тот сосед незнакомый всё про них говорил, то сегодня… - Аа! – ярко и громко удивляется он, - так вот где я тебя видел! Чонгук не знает, что на такое отвечать и просто кивает. Отворачивается, потому что в очереди наконец остался только одна девушка и начинает выкладывать продукты. Со спины ничего не слышно минуты две-три и он даже хочет обернуться на такую подозрительную тишину. Только вот зря волновался о внезапном онемении. - А что ты тут делаешь? – почти в самое ухо. Чон резко крутит шеей, смотря на спокойно смотрящего парня, который видимо реально ждёт ответа. Поэтому ему ничего не остаётся, кроме как отойти немного от кассы и покоситься на ленту с продуктами. - Да вот, что-то давно не разминал зад, - Чонгук задумчиво смотрит вдаль и указывает на чужую тележку ладонью. – Ждал, пока врежутся. Ему ничего не отвечают и мужчина даже подозревает, что тот действительно поверил и чувствует себя героем. Только вот когда девушка уже расплачивается и наступает его очередь, то он слышит шёпот. Будто самому себе. - Так и знал, что все соседи странные. Не зря не общался. - Ага. – внезапно даже для самого себя отвечает Чонгук. – А ещё у них слух хороший. Ужас полнейший. Он не смотрит на соседа, но шёпота больше нет. Думал, что реально не услышат? Забавный парень. В этот раз ему никто не сказал о плохом виде, а даже беззастенчиво обращались на «ты», так что Чонгук ощущает себя успешным, пока складывает продукты в пакеты. Но вот почему-то, совсем без причины, делает это медленно. Даже несмотря на то, что уже расплатился и своим присутствием будет мешать следующему покупателю. А то, что следующий – это киллер и его сосед, вообще совпадение. Сдерживаемая насмехающаяся улыбка при виде опешившего парня как приятный бонус. У того не так много покупок и поэтому они каким-то образом заканчивают одновременно. Неизвестно почему, но Чонгук даже не против так незаметно толкаться с незнакомым человеком около кассы и перебирать продукты. - Ты что, специально меня выжидал, чтобы попросить компенсацию за свой зад? – говорят ему уже при выходе из маркета. - Конечно, - отвечает Чонгук, даже не смотря на пыхтящего парня около себя. – Просто жажду увидеть эти полторы тысячи вон*. Идёт дальше, пока не понимает, что больше никого нет рядом. Почему-то останавливается и оборачивается на соседа, который начинает громко смеяться. Прямо посреди улицы, всё ещё держа свой пакет с единственным рисом, каким-то куском мяса и банками молока. - Боже, я не могу.. – откашливается он, - я реально аж напрягся, когда ты стал поджидать. А то смотрю до этого – нормальный чувак, чего ему меня ставить на счётчик, правильно? Ты же ещё и мой сосед, да? – Чонгук так и стоит немного поодаль от него, но кивает. Даже не чувствует стыда за то, что они как идиоты стоят врознь, а до этого один из них ещё и взорвался, как шарик. – Прикольный ты. Может как-нибудь пересечёмся в лифте, я тебе на кнопку нажму. Чонгук оценивает жест доброты и кивает снова, бесконтрольно тянет уголок губ и не хочет прерывать странный диалог. Погода сегодня отличная, честно говоря. - Ты лучше его почини. - Что? – кричит всё ещё с расстояния парень. Мужчина машет рукой к себе. Нечего тут орать, он слышит хорошо, но терять слух не хочется. - Говорю, ужасный из тебя лор будет. Парень смеётся, очень не по-брутальному являя свои щёки, которые в первую встречу не получилось рассмотреть. Перехватывает пакет в другую руку и встаёт по левую сторону от Чонгука и они наконец идут в нормальном темпе домой. - А ты когда переехал? – около входа в здание спрашивает неудачный врач. - Когда ты под себя ходил. Парень останавливается, не понимая шутки юмора и чешет затылок, когда Чонгук в который раз смотрит на него. - Ты чего? - Ты.. ого. Вы старше меня? Я думал мы одногодки или я даже старше. Чону это льстит. Больше, чем надо и он сам не ожидая от себя по-доброму улыбается: - Я не настолько старец. Мне даже тридцати нет, успокойся. – Он видит, как сосед расслабляется и даже слишком, уже намереваясь начать предъявлять за такие уловки. – Либо я сейчас своим друзьям из дома престарелых напишу по почте и попрошу их прислать мне снотворные. Снова смеётся, а Чонгук рад сегодня, что лифт не работает. - Сколько раз ты ещё собираешься довести меня до инфаркта? – почти серьёзно интересуется незнакомец, пока они почти поднимаются до этажа Чона. Чон немного недоволен этому факту. И тому, что незнакомец всё ещё «незнакомец» и тому, что до его квартиры только два пролёта. - Столько, сколько потребуется молодому организму. Только вот жаль, я так и не знаю, за кого именно меня будут проклинать твои родители после ещё одной шутки. Мужчина незаметно выжидает реакции. Только её нет несколько долгих секунд и он почти отчаивается и награждает себя за ужасные тайные ходы. До того, пока они не доходят до его двери. - Приятно было позна.. точно, мы же знакомы. Ты вот не особо знаком с намёками, но так уж и быть. Скажу имя того, кто позарился на твой зад. И многозначительно смотрит куда-то за спину Чонгука, отчего становится неловко. Это ещё что такое? - Ким Тэхён! Седьмой этаж, но топить не планирую, всего хорошего! – проносится одной строчкой и Тэхён уже бежит по ступенькам, на которых лежал несколько часов назад. Чонгук стоит напротив своей двери и думает, а что он тут делает? Точно. Его квартира. Только когда все продукты разложены по полкам и холодильнику он думает, а не нужна ли ему соль?