Одинокий демон

Время летело быстро. Минуты сменялись часами, часы — днями, дни — неделями, недели — месяцами, а месяца — годами. Я быстро освоился, привык к «еде» и даже стал убивать. В первое время меня мучила совесть, преследовали их души, я слышал голоса тех, кого убил, но это быстро прошло. Я становился монстром. Я жил в озере, куда попал сразу после смерти. Выйти на сушу, как бы я ни старался, не получалось, будто невидимая стена держала нас в этом проклятом озере. Того демона, сделавшего меня таким, я не видел десять лет. Как мне сказали, он был их лидером, но появлялся крайне редко. И вот, ровно десять лет спустя, он пришёл. Те несколько часов, проведённых с Ним наедине, навсегда оставили отпечаток в моей памяти. В тот день Он вывел меня на сушу, показал окрестности. Я не хотел идти, но сопротивляться не мог. Каждый шаг по земле давался мне с трудом: ноги не слушались, я еле дышал. Как он сказал, это сказывается десять лет проведённых в озере. И тогда я спросил: «Почему мы не живём на суше?». — На суше? — Он засмеялся. — Это невозможно. На суше мы долго не протянем. Помнишь, ты ведь умер в огне? Ты горел, у тебя появлялись ожоги, раны. Помнишь тот нестерпимый жар? — я не понимал, к чему Он ведёт. — Ты ведь знаешь, что вода имеет целебное свойство? На суше мы не можем проводить много времени, ведь солнце вновь воспаляет раны, которые зажили лишь благодаря воде. Конечно, если сильно захотеть, то можно остаться, ты не умрёшь, но только тебя будет мучить вечный жар от заживших ожогов. — Но я сейчас не чувствую этого жара. — Потому что ты особенный, Колин. Это прозвучит странно, но ты умер не до конца. Ты был жив, когда стал демоном. — Это хорошо или плохо? — Это решать тебе. Ты можешь жить на суше, ты не потеряешь свой облик, но… из-за этого ты целиком и полностью принадлежишь мне. Я облокотился на большой камень, который обычно использую в качестве кровати, и устремил взгляд к трупам. — Опять ходили в деревню? — холодно произнёс я, смотря в красные, полные безумия и голода, глаза одного из демонов. Вся его одежда, лицо, руки были в крови. Как ни странно, вода не смывает эту кровь, она остаётся на наших телах, но вот как только мы поднимаемся на сушу, она исчезает, будто её и не было. Эту загадку за многие годы мне не удалось разгадать. Демон наглым образом проигнорировал мой вопрос. — Ты ведь знаешь, что будет, если Мерлайт об этом узнает? — я вопросительно вскинул бровь, но меня вновь проигнорировали. Самоубийца. — Хочешь, чтобы он узнал? Как думаешь, что он сделает? Убьёт медленно и мучительно или быстро и безболезненно? — Мне плевать. Я и так уже мёртв, — прорычал он. — Отлично, — на моих губах расплылась хищная улыбка. — Так умри же вновь… Я подошёл к демону со спины и медленно провёл удлинившимся ногтём по спине, в районе позвоночника, разрывая кожу. Ледяная кровь струйками стекает по моим пальцам, капает на песок, окрашивая его в алый. А он стоит не в силах пошевелиться и закричать, ведь такова моя сила, доставшаяся мне от него. Достав из ножен меч, я обошёл демона и встал к нему лицом, заглядывая в глаза, полные страха. Такие же глаза были у тех людей, которых он убил. — Это твоё наказание, — одно движение рукой, и голова ослушавшегося падает к моим ногам. — Я был мягок, — холодно бросил я, обращаясь к демонам, до этого наблюдавшим за казнью. — Это ждёт всех, кто вновь меня ослушается и пойдёт в город. Терпите, а если не можете терпеть, то умрите. Убрав меч обратно в ножны, я подошёл к камню и, забравшись на него, лёг, подложив руку под голову. И вот, ещё одна смерть на моей совести. Сегодня озеро приобретёт ещё более красный цвет, ведь столько крови пролилось… Те места, где Он касался, просто горели, и эту боль даже нельзя поставить в сравнение с болью от ожогов, которые я получил в день смерти. Он расцарапывал кожу до мяса красными от крови ногтями. А я не мог даже слова ему сказать, не то, что сопротивляться. А Этот демон делал всё, что хотел. Он раздел меня, разорвав одежду в клочья, трогал меня везде, где только можно, просто мучил, издевался, и Ему это доставляло такое удовольствие… Я всё ещё помню ту улыбку, как у маньяка, тот смех и свой страх. В ту ночь белоснежный снег, на котором я лежал, окрасился в ярко-красный. Я не чувствовал холода, уже почти не чувствовал боли, внутри меня была лишь пустота. Тогда я понял тех людей, которые погибли от моей руки, понял их страх при виде монстра. Они были лишь жертвами, благодаря которым я утолял голод, … А сейчас я его жертва. Он вгрызался в мою шею и, словно вампир, высасывал кровь. Моя кровь… Она всё ещё горячая, как у людей. Видимо, это и есть минус того, что я «особенный». Я думал, что Он меня убьёт, но нет… Лучше бы убил. В тот момент я ещё раз пожалел, что выбрал «жизнь» в ту ночь. Демон резко повернул меня на живот и надавил на голову, впечатывая лицом в снег. Он взял в руку мой хвост, наматывая его, а потом резко потянул на себя, отчего мне хотелось выть. Но это было лишь началом. Он положил одну руку мне на ягодицу, царапая, и в этот момент я понял, что Ему на самом деле было нужно. Ему нужна была не моя смерть, а тело… Он резко вошёл в меня и начал двигаться быстро, явно желая причинить мне побольше боли. По внутренней стороне бедра пробежала струйка горячей крови. Всё внутри и снаружи горело. Сзади от удовольствия тихо постанывал Демон, а я чувствовал лишь горящую боль и унижение. Невозможно описать словами всё то, что я пережил. Меня сломали и унизили. Слёзы стекали по щекам и капали на снег, окрашивая его в красный. Кровавые слёзы, слёзы демонов. Признак того, что ты уже мёртв. — Ты мой, — утробно прорычал Демон. — Слышишь? Ты полностью принадлежишь мне, и душой, и телом. Я не помню, сколько продолжалась та пытка. Час? Два? Может больше. Я не знаю, зачем он это делал, вряд ли лишь из-за того, чтобы доказать, что я теперь Его собственность, кукла, игрушка. Это до сих пор остаётся для меня загадкой. Когда Он закончил, он ушёл, прикрыв моё изодранное тело своим плащом. Такой вот жест доброты. Может тогда Его мучила совесть? Наутро мне удалось добраться до озера. Я полз по снегу, который хоть немного, но успокаивал эту горящую боль. Когда я оказался около воды, я первым делом устремил взгляд на себя в отражении. Уже длинные волосы были спутаны и все в засохшей крови; лицо тоже было в крови и глубоких ранах, которые оставил он; а про тело говорить не стоит, это просто кровавое месиво. При виде всего этого в моей голове эхом отзывался Его холодный голос: «Ты мой. Ты принадлежишь мне душой и телом». Я сжал в руках окровавленный за ночь плащ. Я убью его. Когда-нибудь, но убью. Сон не шёл. Мешали крики, болезные стоны умирающих. Вновь закрыв глаза, я кончиками пальцев провёл по шелковистой ткани красного плаща, надетого на мне. «Ты мой» — в голове вновь раздался тихий, шипящий голос, но не холодный, как тогда, а нежный, с любовью.