Вызов в школу

Погожий сентябрьский день в Неаполе уже подходит к закату. Осеннее солнце играет бликами на лазурной поверхности воды. Сегодня пятница и все стараются пораньше закончить с делами, чтобы хорошенько отдохнуть после рабочей недели. У молодого капо Пасионе тоже были завидные планы на этот вечер, однако они были безвозвратно разрушены внезапным звонком из школы. Бучеллати еще не знал всей ситуации, но подозревал, что его подопечный что-то натворил. Голос в телефоне, назвавшийся педагогом по воспитательной работе, ясно дал понять, что присутствие капо обязательно, а значит пора готовить извинения и пламенную речь с обещаниями вплотную заняться воспитанием хулигана. В этот осенний вечер, прогуливаясь по уютным улочкам города и наслаждаясь нежными лучами заходящей звезды Бучеллати совершенно не хотелось думать о всех тех нотациях и возмущенных комментариях, которые вот-вот на него вывалят. Конечно, тот факт, что он занимает высокий пост в Пасионе и заботится о жителях Неаполя вызывает у окружающих глубокое уважение, которое они непременно выказывают при встречи с Бруно, но интуиция и опыт общения с Наранчой подсказывают, что готовиться стоит к худшему. Пройдя последний поворот и глубоко вздохнув, напоследок полюбовавшись умиротворяющей атмосферой уходящего дня капо вошел в здание школы. Любезная синьора средних лет великодушно подсказала дорогу до нужного кабинета, одарив Бучеллати ослепительной улыбкой. Миновав лестничный пролет и узкий коридор капо наконец добрался до нужного места и после тактичного стука открыл дверь. — Добрый вечер, синьор Конте. — Синьор Бучеллати — подорвался мужчина — благодарю Вас за то, что нашли время прийти. Преподаватель подлетел к вошедшему мафиози и протянул руку всем видом демонстрируя свою почтительность. — Что Вы, если дело касается моего подопечного, я всегда найду время — любезно ответил капо принимая рукопожатие, метнув при этом красноречивый взгляд в сторону юноши. — Синьор Конте, по телефону мне сообщили об «инциденте» с участием Наранчи, но толком ничего не объяснили. Полагаю вы введете меня в курс дела? Учитель сконфужено опустил взгляд слегка отстраняясь. — Разумеется, синьор Бучеллати, однако, мы ждем еще одного человека — заметно нервничая произнес педагог, скосив взгляд в сторону ученицы, беззаботно сидевшей за первой партой — он совсем скоро должен подойти, не могли бы вы немного подождать? — с мольбой в глазах и голосе обратился учитель. — Конечно, синьор Конте, я присяду? — К-конечно, п-присаживаетесь куда Вам будет удобно! — Благодарю. Бедный синьор Конте не находил себе места постоянно поглядывая на настенные часы и тут же переводя взгляд на наручные, гипнотизируя циферблат и хмуря брови. Его явно беспокоило, что Бруно Бучеллати, бросивший все свои дела из-за вызова в школу, чтобы обсудить поведение своего подопечного, вынужден сидеть в этом тесном кабинете с нелепыми обоями, и обшарпанными партами, разглядывая красующиеся на них похабные надписи, выцарапанные нерадивыми учениками, вроде тех, что прямо сейчас находятся рядом с ним. Вот только эти самые ученики спокойно сидят со скучающем видом, словно их это вовсе не касается. Почему-то именно бедный сеньор Конте чувствует себя нашкодившим подростком. Секунды тянулись мучительно медленно, нарушая равномерным тиканьем повисшую тишину. Несколько минут, которые учитель провел в ожидании, что в любой момент капо потеряет терпение и пошлет все к чертям превратились в целую вечность, однако, только для него. Бучеллати же преспокойно рассматривал в окне городские пейзажи, периодически обмениваясь немыми взглядами с Наранчей, намереваясь распознать в его глазах и жестах хотя бы подобие тревоги, но юноша был абсолютно расслаблен и Бруно сделал вывод, что повода для беспокойства нет. Спустя еще пару минут в коридоре послышались приближающиеся шаги, эхом отдающиеся от стен этой обители знаний и в следующий миг в дверь, наконец постучали. — Buonasera! Простите, я опоздал — обезоруживающе улыбнулся молодой человек. — А Вы, простите… — Даниэль — потянулся он к учителю за рукопожатием — старший брат этой прелестной синьорины. С первой парты послышался многозначительный смешок. — Брат говорите? — учитель недоверчивым взглядом осмотрел юношу, пожимая его руку. Молодой человек лет двадцати был довольно высокого роста. Его пшеничного цвета волосы были заделаны небрежным пучком на затылке так, что нижние пряди почти полностью выбивались из прически, а передние небрежно спадали на лицо. Выразительные зеленые глаза ярко выделялись на фоне светлой кожи без намека на загар. Рубашка с гавайским принтом свободно висела на его широких плечах. Из нагрудного кармана виднелись солнечные очки. Синьор Конте перевел взгляд на девушку, выискивая схожие черты. Она хрупкая, миниатюрная с копной длинный вьющихся волос цвета каштана. Слегка смуглую золотистую кожу покрывают редкие еле заметные веснушки. Серые глаза с долей интереса наблюдают за происходящим. Они совсем не похожи. Черты лица этого юноши довольно острые, прямые, почти аристократичные, у девушки же наоборот — плавные и мягкие. Опережая вопрос, Даниэль добавил: — Сводный брат — он сел рядом с девушкой слегка обнимая ее за плечи — но мы отлично ладим, да? — заискивающе глянул он в глаза сестры. — Отстань — равнодушно ответила девушка, проронив на мгновение невесомую полуулыбку. — Очень за вас рад, но я просил присутствовать кого-то из родителей Элизбет. — Ах да, чуть не забыл — Даниэль убрал руку с плеча сестры доставая телефон и, проделав с ним какие-то махинации, направился к учительскому столу, стараясь придать дивайсу устойчиво положение. — Мам, ты слышишь? Это синьор Конте, учитель Элизабет — юноша направил камеру на преподавателя и отошел чуть назад. Сестра дернула его за рукав, заставляя наклонится ближе. — Ну и что за концерт ты устроил? — шепотом поинтересовалась девушка. — Зависит от тебя, Бэмби.