Интеллигентный зверь

Москва встретила меня непогодой. По какой-то причине всегда во время моего возвращения бывают осадки, разные в прямой зависимости от времени года. Я получил багаж, выпил не самого лучшего кофе, чтобы немного спала суета после моего рейса. Ночью в аэропорту не намного свободнее и тише, чем днем. О своем прибытии я никого не уведомил, чтобы все прошло спокойно, так что и встречать меня оказалось некому. Я вызвал такси и только порадовался, что ночью легко добраться в центр, никаких задержек и суеты. Если бы поездка была более монотонной и длинной, я бы точно заснул в комфортном салоне. Домой я прибыл только после пяти. Консьерж передала мне внушительную пачку писем от неизвестных отправителей. Часть из них была от моих старых друзей, с которыми мы предпочитаем вести классическую переписку. Но все это я отложил на потом. Оставил сумку с ноутбуком и документами в кабинете, небрежно бросил на стол письма, поставил меч в чехле у кресла. Из-за атмосферы таинственности вокруг моего возвращения уборку заблаговременно не сделали, нужно утром позвонить в клининговую службу. Они же разберут сумку, застелят постель, пока что накрытую пленкой, как и большая часть мягкой мебели. Темно, тихо, воздух немного затхлый — но это мой дом. Я долго грелся в душе, закрыв глаза и подставив лицо упругим струям. Нужно будет сдать все чеки, получить компенсацию, написать отчет о командировке. Если все еще может зваться командировкой поездка в другое полушарие длительностью в восемь месяцев. Единственным плюсом можно считать то, что зиму я провел в замечательно теплых и влажных условиях. Может быть, стоит все бросить и переехать? Не в Венесуэлу, конечно, слишком бедная страна для комфортной жизни. Но, может быть, в Сингапур? Или на побережье Австралии. Чтобы весь год была вполне подходящая температура для вампира, и не приходилось скрывать озноб. Но, конечно, это лишь мечты. Роман не бросит наше родовое поместье, даже если на него упадет, не дай боже, метеорит. И Катерина, опять же... В целом, только о них я и могу беспокоиться, только из-за них и не поеду никуда. Только ради них я продолжаю работу. Весь мой гардероб в отглаженном виде ожидал своего часа в платяном шкафу. Точно так же пропахший затхлостью, как и вся квартира. Нужно сообщить, чтобы все перестирали. Я придирчиво принюхался к рукавам одного из пиджаков, хранившихся в чехле, чтобы убедиться, что хотя бы он сохранил свежесть. Этот костюм слишком дорогой, чтобы просто надеть его в офис, но выбора не остается. Я оделся, аккуратно убрал назад волосы, используя немного средств для укладки, коснулся запястий туалетной водой, застегнул часы. Наконец-то, выгляжу по-человечески. Чтобы не выделяться в Каракасе, я не носил костюмы, уж очень соскучился по этому чувству уверенности. Использовать свою машину я не решился. После такого длительного простоя, особенно в зимних условиях, ей требуется осмотр специалиста. До своей любимой кофейни я добрался на такси, хоть было и недалеко. Персонал там сменился, меня не узнали, но оно и к лучшему. Скоро, может быть, уже через пару недель, когда сойдет снег, я снова буду появляться здесь каждое утро во время пробежки. Буду брать кофе с небольшой булочкой, спокойно завтракать и бежать обратно домой. Переодеваться и отправляться на работу. По крайней мере, в ближайший месяц я точно буду там ежедневно из-за результатов командировки и накопившихся отечественных дел. Но, к слову, на выходных стоит поехать к Роману. Я соскучился по девочкам, они уже подросли немного, я уверен. И не следует забывать, что сегодня двадцать седьмое, нужно соблюсти нашу с Катериной традицию. Ради этого я и прилетел на неделю раньше, чем должен был. Телефон со своим основным номером я не включал, просмотрел основные новости с запасного. Мне бы хотелось, чтобы каждый конкретный человек узнавал о моем возвращении тогда, когда я посчитаю нужным. Но это только для вечера, чтобы побаловать мою милую Катерину небольшим сюрпризом. Надеюсь, он не нарушит ее планы. В офис я приехал к открытию, к восьми. Наш этаж ещё был закрыт, но ключ по какой-то причине не подошел. Раньше половины девятого никто из сотрудников не придет, так что я занял кресло в холле и решал небольшие бытовые вопросы. Для начала, заказал доставку крови, мысленно отметив, что у Павла скоро день рождения, стоит подобрать подарок, даже если на само мероприятие меня не пригласят. Возобновил договоренность с клининговым агентством, договорился о техническом осмотре для машины, просмотрел сайты открывшихся за время моего отсутствия ресторанов. Звонить по поводу брони ещё слишком рано, но я выбрал два интересных. Не думаю, что будут большие проблемы с заказом столика, сегодня только среда. Я ощутил запах коллеги ещё до того, как он меня заметил. Вполне вероятно, что он тоже руководствовался запахом, когда озадаченно осматривал холл. — Кто бы мог подумать, с возвращением! — Дмитрий приветливо улыбнулся, я встал и принял вампирское рукопожатие. — Почему ты не сообщил, что будешь раньше? — Разве не приятный сюрприз? — усмехнулся я, подхватил с подлокотника пальто. — Конечно, приятный, значит, с делом покончено? — он даже руки потёр, удовлетворённо улыбаясь. Я лишь кивнул, поскольку обсуждать подобного рода нюансы на открытом месте не стоит. — Отлично, отлично, тогда жду твой отчет! Откровенно говоря, я всегда ненавидел отчёты. Слишком много лишних слов нужно написать, каждый свой шаг отметить. Разве не достаточно будет результата? Оказалось, что из кабинета охраны здания в ноябре украли часть ключей, включая запасные ключи от нашего этажа и всех кабинетов, поэтому замки сменили. Дмитрий вручил мне новые экземпляры, зачем-то вызвался проводить меня до кабинета. Когда я отомкнул дверь, сразу стало ясно, почему — в нем стоял ещё один стол со следами пребывания другого сотрудника. — Мы ремонтируем два кабинета после прорыва трубы, — сразу же начал оправдываться он, нервно сцепил руки в замок, — пока что посадили к тебе администратора офиса, так что... — Как угодно, — спокойно перебил я. В целом, меня это мало волнует. В первую очередь, это временно, только на время ремонтных работ. Ещё один немаловажный фактор — я крайне редко провожу в офисе весь день, как правило, приезжаю только утром и после обеденного перерыва уже не возвращаюсь. Мне вообще казалось, что не слишком уж это и нужная должность, но многие были довольны, когда ввели эту единицу. Администратор офиса у нас занимался закупками канцелярии и прочих мелочей, следил за работой бытовой техники, наполнением кофемашин, организовывал уборку помещений и корпоративы, кооперировал секретарей. Все это могли бы делать без лишних усилий несколько человек, но кто я такой, чтобы вмешиваться, пока в кабинете чисто, а в комнате отдыха есть кофе. — Кстати, это уже не... В общем, это теперь новенькая, Наталья, — такие мелочи меня тоже не особенно беспокоили, но я кивнул, больше поглощённый тем, чтобы ровно, без складок повесить пальто в шкаф, — у нее есть небольшая... Гм-м... В общем, у нее гаптофобия. Брошенный напоследок медицинский термин ничего мне не говорил. Кроме того, что это какой-то страх. И, раз уж меня предупредили, значит, я могу неосознанно растревожить эту болезнь. Так что, пока моя новая коллега не появилась, я поверхностно изучил данную тему с помощью Википедии. Боязнь прикосновений, вот как? Явно дело не в психическом заболевании, таких людей или вампиров к нам не берут, для решения деликатных дел и сохранения тайн необходим ясный рассудок. Прочие возможные причины слишком отвратительны, чтобы я мог о них долго размышлять. Хорошо, что я предупрежден, это, на самом деле, важно, потому что при знакомстве у меня есть привычка пожимать руку, какого бы ни был пола собеседник, я бы поставил Наталью в неловкое положение. В замок вставили ключ. Разумеется, повернуть его не получилось, и девушка с заметным удивлением открыла дверь. Видимо, не ожидала, что кто-то придет, что закономерно. Я встал, приветствуя ее. — Ох, доброе утро, — она улыбнулась, переложила сумку в другую руку, чтобы закрыть за собой дверь, не поворачиваясь ко мне спиной, — полагаю, вы Павел? — Доброе утро, Наталья, — я кивнул, не отходя от своего места и не приближаясь к ней, чтобы не создавать дискомфорт. Тем более, с учётом ее особенности, — прошу прощения за беспокойство. И девушка, хотя, пожалуй, молодая женщина заметно вздрогнула, услышав мой голос. Такое часто происходит, скоро она привыкнет и не будет обращать внимание на необычный тембр. — Нет-нет, это ведь я вас потеснила, — поставив сумку на край стола, она стряхнула с плеч пальто, размотала тонкий шарф, — рада наконец познакомиться, очень наслышана о вас. Я сдержанно улыбнулся, кивнул и все же позволил себе сесть, вернуться к так и не начатым делам. Что-то в ней... Что-то в ней определенно есть. Приятный мягкий голос, привлекательные черты лица, тонкая фигура и со вкусом созданный образ. Интересная женщина. Ещё только не хватало служебных романов для пополнения грехов в послужном списке. Просто дело в банальной долгой командировке, где у меня не было сил, времени и особенного желания искать себе источник любви и ласки. Работала Наталья тихо и без суеты. Совершенно не мешала мне, если не брать в расчет то, что я ничего толком не делал. Мне до невозможности не хотелось писать отчёт, так что я только проверил папку с чеками и выписками, распечатал историю списаний с корпоративной карты. Пересилил себя и создал документ для отчёта, перенес фотографии в отдельную папку — и на этом мой рабочий запал кончился. Я бы лучше занялся новым расследованием вместо написания отчёта. Конечно, как когда-то посоветовал Алекс, я вел дневник, но оставил его дома. Да и не был он слишком подробным и красочным, только результаты каждого конкретного дня. Впрочем, как показал опыт, этого для комиссии достаточно, особенно при наличии фотоотчёта. Дождавшись открытия одного из выбранных на вечер ресторанов, я забронировал на восемнадцать часов столик на двоих. У них в меню есть паста с морепродуктами и чизкейк, так что Катерина точно что-нибудь сможет для себя выбрать. А может быть, возьмёт и что-то новое на пробу, хотя мы с ней оба достаточно консервативны в плане любимых блюд. Я ушел обедать в выделенное для этого время, да и не вернулся. В целом, как всегда. Все равно заняться нечем, поскольку дневник остался дома. Я пообедал в небольшом и довольно приятном заведении, которое открылось на первом этаже нашего же здания. И не мог решить, стану ли завсегдатаем из-за хорошей кухни и быстрого обслуживания даже во время бизнес-ланча, или найду другое место, где будет меньше коллег. Я давно привык к осуждению и шепоткам за спиной, но не слишком такие явления способствуют аппетиту. Как и было запланировано, я отправился в сервисный центр. Мою машину обслужили, сменили аккумулятор и ещё какие-то расходные детали, вымыли и почистили салон. После я заехал домой, осмотрел результаты визита клининга, остался вполне доволен. Костюмы все забрали для профессиональной стирки, более повседневную одежду тоже собирались освежить и вернуть ближе к вечеру. Кровь доставили в сумке-кулере, я переложил ее в отдельную камеру холодильника. Заняться было решительно нечем. Поскольку единственный подходящий для ресторана комплект одежды находился на мне, переодеваться не стоило — иначе можно было бы посетить тренажерный зал и провести небольшую разминку. Поэтому я отправил с корпоративной электронной почты просьбу к начальнику отдела безопасности предоставить мне личное дело Натальи. Не столько из интереса или праздного любопытства, сколько из привычки проверять всех новых сотрудников. Зотова Наталия Владимировна. Уже на этом моменте я заострил внимание — и да, Владимир Зотов ее отец. Прекрасный адвокат и поверенный в самых щепетильных вопросах для многих чистокровных, осведомлённый о нашей природе. Сама Наталья была посвящена в тайну существования вампиров в юношестве, когда застала недвусмысленный инцидент. Окончила с отличием престижный университет, занималась управлением проектами, координацией персонала, замещала действительно выдающиеся должности в крупных компаниях. И что же она к тридцати двум годам совершила такого, что теперь работает администратором офиса? Безусловно, в нашей организации можно завести очень многообещающие знакомства, но все же такой карьерный спад... В ее интервью с собеседования было сказано, что наступила усталость от большой ответственности и почти круглосуточной работы. Наталье хотелось снизить накал и, в то же время, сохранить более или менее руководящую должность. В связи с этим отец рекомендовал ей попробовать работать у нас, поскольку предыдущий администратор планировала выйти в декретный отпуск. Вот как. Профессиональное выгорание? Возможно. Всех денег мира не заработать, как ни старайся, а получить несколько нервных срывов и расстройств в таком молодом возрасте ей явно не хотелось. С таким опытом Наталья, будь у нее желание, легко вернулась бы в прежнюю среду и на прежний уровень ответственности, пусть и не мгновенно, но за пару лет. Я бы тоже не отказался сменить работу, несмотря на баснословный оклад, на более спокойную и лишенную необходимости длительных поездок, но при этом хотел бы оставить себе то уважение, пусть и боязливое, которым пользовался среди коллег. Ну и, разумеется, возможность приходить и уходить, когда вздумается. График Катерины предусматривал работу до пяти часов, так что к нужному времени я приехал за ней к офису. По крайней мере, оставалось надеяться, что она все еще работает здесь. Как раз перед началом моей командировки моя милая переводчица сменила компанию, я еще не был здесь, так что остался ждать в холле. Если до пятнадцати минут шестого мы не встретимся, я все же включу телефон, позвоню ей, пусть и лишусь возможности устроить сюрприз. Но идти на такие жертвы не пришлось. Уже в семнадцать десять Катерина вышла из лифта в сопровождении троих девушек, вероятно, коллег. Я так скучал. Наверное, по ней я скучал сильнее всего. Она заметила меня, ахнула и с тихим смехом бросилась мне на шею. Несмотря на то, что прилюдные проявления чувств я считаю неприличными, я все же обнял ее, с удовольствием вдыхая почти родной запах. Прошло больше полугода, столько всего случилось у нас обоих — и наконец мы встретились. — Когда ты вернулся? — отстранившись, она солнечно мне улыбнулась. — Сегодня утром, — я предложил ей локоть и повел в сторону выхода, — хотел сделать тебе сюрприз. — И у тебя получилось! — сияющая Катерина на ходу прижалась к моему плечу и довольно вздохнула. — Надеюсь, ты не сбежал от дел только ради соблюдения нашей традиции? Мне оставалось только с улыбкой покачать головой. Даже если бы я и хотел, все равно бы так не поступил, слишком уж велика ответственность за семью. Даже сейчас, когда Старейшины сменились, давать Распутиным вольную никто не собирается. Я открыл Катерине дверь, подождал, пока она устроится на сидении, сам сел на место водителя. Думаю, пусть её машина останется здесь, на стоянке, завтра доберется до работы на такси. Сегодня ей стоит расслабиться, может быть, выпить бокал вина — по настроению. В ресторане было довольно тихо, уютно, оформление оказалось спокойным, хотя в последнее время все новые заведения пытаются как-то выделиться и заявить о себе. Спохватившись, я включил, наконец, телефон. Сразу же посыпались пропущенные уведомления, но я отключил звук и убрал его в карман, уделив только время на короткое сообщение Роману. — Как у тебя все прошло в командировке? — Катерина протянула руку через столик, и я с удовольствием принял в ладонь тонкие, едва теплые пальчики. Наверное, она уже замёрзла, как и я. Но ещё пока терпимо, нас обоих не мучает дрожь, так что можно побеседовать час или два. Потом отвезу ее домой, пусть идёт сразу греться. — Найти нарушителей было непросто, но, в целом, все прошло гладко, — я опустил абсолютное большинство деталей своей неприятной работы, как и всегда, — но я бы, пожалуй, сделал это ещё раз, только чтобы не пришлось писать отчёт, — тихонько смеясь, Катерина, как обычно, немного прищурилась, едва заметно сморщила носик. Все как всегда. Я так рад вернуться домой, — а как твой новый коллектив? — Все чудесно, — вполне искренне ответила она, — очень милые дамы, заказы интересные, в общем, не скучаю. С прошлого места работы ей пришлось уволиться, потому что литературным переводом с немецкого и английского она занимается исключительно для себя, для души, для сохранения навыков, а потому заработная плата ее не интересует. В небольшом агентстве не все разделяли ее позицию, так что коллектив не принял ухоженную девушку в дорогих костюмах, с не менее дорогим досугом и привычкой тратить на себя значительные суммы. Надеюсь, на новом месте таких завистниц нет, да и, судя по местоположению офиса, это более порядочное агентство с соответствующими окладами. Мы говорили почти без умолку, замечательно вкусно поужинали, Катерина заказала бокал шампанского в честь моего возвращения. Как и планировал, я подвез ее к дому, но подходящего места для парковки не было, поэтому мы договорились, что я не стану провожать ее до двери. — Кстати, тебе уже привезли кровь? — уточнила девушка, плотнее затягивая шарф. — Если нужно, у меня есть небольшой запас. — Все в порядке, скорее погрейся, — посоветовал я, целуя ее холодную руку. — До встречи! — улыбнулась Катерина, мое маленькое солнце, наклонилась ко мне, поцеловала в щеку и все же покинула салон, поежилась от холода. Я проводил ее взглядом до подъезда, не в силах удержать улыбку. Вот теперь я чувствую, что вернулся домой. Возвращаться к себе предстояло долго, успели скопиться дорожные заторы, поэтому я позвонил Роману. Мы с ним спокойно обменялись любезностями, я уточнил, могу ли приехать, чтобы увидеться с ним и племянницами на выходных. Как раз у девочек будет перерыв в занятиях, привезу им подарки, которые должен на новый год. В квартире было свежо, прохладно ещё после тщательного проветривания, все поверхности едва не скрипели, постель и одежда приятно пахли ненавязчивым кондиционером. Я принял теплую ванну, выпил стакан неаппетитно холодной крови и с большим удовольствием рано лег спать, чтобы компенсировать длинный перелет и не менее длинный день. Утром я провел небольшую разминку, погрелся в душе, пригладил волосы. Костюмы ещё не вернули, вчерашний пиджак под пальто порядочно измялся, поэтому я оставил его на месте. Надел брюки и черную водолазку, выбрал более неформальные часы и туалетную воду, гладкие челси. По причине расслабленного внешнего вида не стал застёгивать пальто и завязывать шарф. Но уже в лифте я понял, что необходимо ненадолго вернуться домой — волосы, видимо, после смены воды, стали непослушными, снова требовалось применить специальные средства. И, поправляя укладку, я осознал, что, во-первых, стоит зайти подстричься, иначе и до хвостика недалеко; во-вторых, я снова оставил дневник в кабинете. Как, собственно говоря, и меч, который положено вернуть в сейф. Убедившись, что прическа надёжно аккуратная, я повесил чехол с мечом на плечо и уже второй раз за сегодня вызвал лифт. Без спешки перекусив в кофейне, я припарковался у офиса. Ещё было довольно рано, мне не хотелось сидеть в гулком помещении. Может быть, возобновить привычку курить? Но племянницам не нравится запах, как и Катерине. А мне не нравится, что никотиновая зависимость отвлекает от дел и заставляет выходить из здания каждый час. И я уже давно не курил, самому будет неприятно. А ещё придется сменить туалетную воду на что-нибудь пряное, с нотками горелого дерева, чтобы неизбежно отпечатывающийся на одежде и волосах запах сигаретного дыма не выбивался. Нет, слишком много забот, оставлю курение в прошлом, где ему и место. И для здоровья такое решение будет полезным. Но я не приехал первым, что приятно. Не стоит давать окружающим думать, что я до трудоголизма люблю эту работу. Особенно теперь, когда Алекс фон Маттерштейн подло сложил с себя обязанности палача — их ведь могут вернуть мне. Я с таким трудом отбился от привилегии казнить сумасшедших и опасных вампиров, а теперь кто этим будет заниматься? На опального Распутина и так уже повесили слишком много. Но наличие у Романа семьи усложняет ситуацию и сокращает диапазон доступных маневров, потому что Старейшины ничем не погнушаются, чтобы заставить нас слушаться. Алекс был для них удобной цепной собакой, не задающей вопросов — и даже его доверие они потеряли, нужно было постараться. Я задумался о своем, довольно резко открыл дверь своего кабинета — и едва не сбил с ног Наталью. Она заметно пошатнулась, с трудом удерживая равновесие на высоких шпильках, и я рефлекторно схватил ее за запястье, чтобы помочь устоять. Девушка буквально за мгновение побледнела до снежной белизны, рванулась прочь от меня и все же упала, попыталась отползти, пока не упёрлась плечами в стол. — Простите, я... — я сделал шаг к ней, чтобы помочь подняться, и заметил, что ее бьёт мелкая дрожь. Она съежилась, будто... О, блять. Вот же память моя... — Простите, я не хотел к вам прикасаться, — Наталья покачала головой, пряча лицо за ладонью, дышала часто и мелко, будто в приступе паники, — я могу вам чем-то помочь? Слабый отгоняющий взмах ладонью трудно было идентифицировать превратно. Я поспешно вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Проклятье. Мне так жаль. Я бы хотел как-то исправить случившееся, но, действительно, думаю, лучше сейчас оставить ее одну. Ей не станет плохо? Может быть, нужно принести воды? Так неловко, меня ведь предупреждали. Чувствуя себя несколько потерянным, я сходил в оружейную, сдал меч. И написал объяснительную, потому что пистолет потерял в Каракасе во время одной из погонь. Настроение было ни к черту, так что и отчитывать я бы себя не позволил, даже если бы нашлись желающие. Чувствуя себя провинившимся щенком, я нерешительно вернулся к кабинету. К своему кабинету. Постучал в дверь своего собственного кабинета. Получил позволение войти. Так странно и нелепо. Но больше всего — неловко. — Я прошу прощения, — сразу же сказал я, ещё даже не закрыв за собой дверь, — и за то, что... — Нет-нет, все в порядке, — Наталья встала из-за стола, нервно сцепила руки перед собой, — я понимаю, это случайность. Извините, если это вас беспокоит. — Мне очень жаль, — повторил я, перетаптываясь у входа, — впредь я буду более осторожным. Вы не ушиблись? Казалось бы, она сказала, что все нормально, но меня не отпускали угрызения совести, вцепившиеся похлеще капкана. Я всегда старался быть чутким к душевным нотам и расстройствам, ведь это банальная вежливость, а тут вышло совсем уж грубое нарушение чужих границ, даже если не брать в расчет гаптофобию. Повесив пальто и заняв свое место, я осознал, что совесть не отпускает. Пришлось пойти на сделку. — Могу я как-то загладить свою вину? — поинтересовался я. Наталья подняла на меня взгляд, и удачное расположение наших столов позволяло сохранять зрительный контакт и без необходимости вставать. — Например, пригласить вас на обед или ужин? То, что я пригласил ее на обед, должно служить сигналом — мое приглашение, максимум, дружеское. Просто встреча двух коллег, не более. Пока что. — Не стоит так беспокоиться, — мирно улыбнулась Наталья, но все же заглянула на секунду в ежедневник, — но, в целом, если вы свободны после пяти... — Какую кухню предпочитаете? — уточнил я. Она пожала плечами и вернулась к работе. Я же просмотрел карту и выбрал довольно неплохой ресторан европейской кухни неподалеку. Полагаю, там кто угодно найдет что-нибудь себе по вкусу. Позже нужно будет забронировать столик. Мысленно стеная и проклиная свою тяжкую долю, я принялся за отчет. Перепечатывал записи из дневника, по возможности, дополнял воспоминаниями и фотографиями. Идиотизм. Почему я должен объяснять, что, когда и как делал? Важен только результат! Нужно будет позже подписать этот дневник периодом и местом командировки и поставить дома, рядом с другими. У меня уже, подумать только, вторая полка скоро будет заполнена, видимо, в кабинете места для книг не останется, одни лишь дневники о заданиях будут! Хотя, разумеется, обычно они куда короче. Такие длительные поездки и масштабные операции — редкость, к большому моему счастью. После долгого отсутствия в офисе провести на одном месте целый день оказалось непросто. Но и уехать я не мог, было бы нелепо потом возвращаться. По крайней мере, большую часть отчёта я написал. От меня будут требовать больше деталей, больше конкретики, больше фотографий, но тут уж останется просто упрямиться. Мы с Натальей вместе покинули кабинет, я попросил ее подождать в холле и пошел на парковку сам. Тут так много неубранного грязного снега, было бы невежливо заставлять даму так далеко идти по такой непрезентабельной дорожке. Подогнав машину ко входу, я вышел, чтобы открыть ей дверь. В ресторане мы появились с пятиминутным опозданием, но зал был почти пуст, так что это не доставило никому неудобств. Чтобы не было неловкой тишины и чтобы не начать снова извиняться, я постарался завязать непринуждённый разговор, разумеется, на рабочую тему. Спросил, давно ли она работает у нас, будто не знал, как ей в нашем коллективе. До появления салатов мы успели разговориться, и это было приятно. Чистая, поставленная речь, мягкий голос, заметная эрудиция — Наталья показала себя прекрасным собеседником. Но и не без сюрпризов. У нее зазвонил телефон. Я легко узнал песню, а вот девушка с весьма классическим внешним видом смутилась и поспешно отключила звук. — Прошу прощения, обычно в это время... — неловко отводя взгляд, она потянулась помешать свой несладкий чай. — Ну что вы, Rosenrot прекрасная песня из прекрасного альбома, — усмехнулся я, потирая подбородок. Наталья подняла на меня полный изумления взгляд. Я подбадривающе улыбнулся. — Подумать только, что вы слушаете Rammstein, — пробормотала она, неуверенно приподнимая уголок губ. — Взаимно, — я немного отклонился от стола, позволяя официанту поставить передо мной горячее, — предпочитаю ранние альбомы, когда больше внимания уделялось вокалу, чем инструментам, тексты были более лиричные. — Да, понимаю, — все же получив полноценную улыбку, я, наконец, ощутил, как отстала от меня беспрерывно ноющая совесть, — по этой же причине мне нравится новое творчество Lindemann, появились прекрасные лиричные песни. — Главное — не смотреть клипы, — кивнул я. Мы смеялись вместе. Обсуждали любимую музыку, делились предпочтениями. Мы любили почти один и тот же набор песен. Во мне просыпалось жгучее желание вспомнить, как играть партию ударных в этой несчастной Rosenrot. — Если быть честной, я думаю, что ваш голос прекрасно подошёл бы для этой музыки, — с долей стеснения и очень тихо поделилась Наталья. Вот как... Ну, все же у меня голос ниже, не бас-баритон, а полноценное профундо, но да, подходит — по множеству свидетельств. Другое дело, что я обычно в свои музыкальные хобби посвящаю только близких людей. — Если быть честным, я обычно примерно такое и пою, — признался я, стараясь не отводить взгляд. Она смотрела на меня несколько секунд, а после рассмеялась. Согласен, Павел Распутин, распевающий Rammstein — полноправное начало анекдота. Именно поэтому я держу это в тайне. — Ох, простите, — выдохнула Наталья, отсмеявшись. Я только кивнул, — просто этот факт так не вяжется с вашим образом, не могу представить... У вас нет записи? Мне очень любопытно. — Боюсь, для меня это несколько интимно, — я с улыбкой мягко отказал, намекая, что все возможно, но только если мы узнаем друг друга лучше. — Конечно, простите, — поправив волосы, она взяла вилку. Она мне нравится. Голос, манеры, запах, внешний вид. Аккуратные строгие костюмы, безукоризненные блузки, классические туфли — прекрасный вид для работающей в офисе женщины. Короткие волосы, до плеч, уложены в опрятную прическу. Она не ребенок ни физически, ни душевно, есть общие темы, даже самые неожиданные. Но реальность напомнила о себе, когда я потянулся за солонкой — Наталья то ли не ожидала, то ли решила, что я хочу коснуться ее пальцев, боязливо отдернула руку. Снова извиняясь, я решил, что не буду проявлять никаких признаков своей симпатии. Мне не хочется, чтобы она страдала из-за своей фобии и чувствовала себя виноватой. Я подвез девушку до дома. Совершенно точно как коллегу, мы даже продолжали формальное общение. Шел мокрый снег, так что я под зонтом проводил ее до подъезда, пожелал хорошего вечера. И никак не мог стереть с лица глупую улыбку. Давно мне так никто не нравился — спокойно, рационально. Умная, красивая, интересная молодая женщина. Даже любопытно, есть ли какая-то возможность преодолеть ее болезнь? Пытаться я не стану, как и навязываться, но стоит подробнее изучить эту тему. Впрочем, полагаю, тут будут слишком индивидуальные нюансы, чтобы можно было пользоваться чужими советами. Но торопиться некуда, нам ещё долго работать вместе. По крайней мере, хотя бы без пробок добрался, что удивительно для центра. Припарковав машину, я захлопнул дверцу, включил сигнализацию. И промахнулся мимо кармана, уронил пульт прямо под ноги, в тонкий слой свежей слякоти. Вздохнув, по возможности подобрал полы пальто и наклонился. Что-то пискнуло. Этот писк, я мог поклясться, исходил из-под моей машины. Тонкий, явно электронный. Я выпрямился, оставив пропажу на месте. Писк повторился. Интуиция или, не знаю, что, инстинкт самосохранения и выживания, буквально дернула меня бежать, когда что-то звонко щелкнуло. Я успел сделать только пять шагов, когда за спиной оглушительно рвануло. Горячая волна с ужасающей силой ударила меня в спину и швырнула на асфальт.