Мой милый котик

«…К двери подошёл, Но не открываю — Я себе не враг, В неизвестность шаг…» (Вячеслав Добрынин «Поворот ключа»)

      Почему-то ночью графу не спалось. Точнее, он проснулся от странного, необычного голоса жизни. Нет, он всегда чувствовал жизнь и любых живых существ, но − на расстоянии. А сейчас это было незнакомое доселе тепло, даже как будто какой-то свет, исходящий изнутри. НОВАЯ жизнь, и она была здесь, в нём самом. Хотя внешне никаких признаков вроде бы не было. «Неужели и для меня пришло время?»       У ками бывает именно так. В один прекрасный день они обнаруживают, что внутри них теплится их продолжение. И случается это именно тогда, когда к ним приходит то единственное настоящее, древнее, как мир, чувство, от которого в обычной жизни они всеми силами себя берегут. Когда они встречают того самого, СВОЕГО.       Граф как будто зря беспокоился. Никаких симптомов. Только это странное, новое для него ощущение. Может, он и ошибался… «Ладно, надо уже поспать… Утро вечера мудренее».

***

      Леон привычной дорогой направлялся в Китайский квартал. Настроение у него было несколько приподнятое, ибо накануне удалось раскрыть дело, считавшееся висяком. И посему он решил навестить графа, купив для него по дороге коробку пирожных. «Шоколадные с клубникой − надеюсь, заценит».       …Ди встретил напористого блондина неизменно вежливо. − О, дорогой детектив! Проходите. Хотите чаю?       Леон, не выказывая возражений, привычно опустился на диванчик. − Привет, Ди. Надеюсь, пирожные тебе понравятся, − он поставил коробку на столик, на котором стараниями графа уже красовался поднос с чайником ароматного напитка и изящными китайскими чашечками.       При виде аппетитного лакомства на лице хозяина зоомагазина, разумеется, отразился неприкрытый восторг. − О-о, детектив, благодарю! Какой чудесный десерт!       Разлив чай по чашкам и жестом пригласив Леона к чаепитию, граф с предвкушением взял из коробки пирожное. Сочная клубничка, венчавшая горку шоколадного крема, так и манила её отведать. Ди поднёс руку с десертом ко рту и вдруг… почувствовал, как внутри всё скручивается. «Это ещё что за...?!»       Сообразив, что его сейчас вывернет, граф выскочил из-за стола и пулей вылетел из гостиной, чем вызвал дикое недоумение Оркотта. Хозяин зоомагазина никогда ранее не позволял себе ничего подобного − бросить гостя вот так. Леон машинально перевёл взгляд на пристроившегося рядом Ти-чана. − Чего это с ним?..       Но демонический барашек и сам точно так же ничего не понял, а посему мог ответить блондину только аналогичным недоумённо-вопросительным взглядом.       …А граф тем временем, еле успев добежать до уборной, обнимался с фаянсовым другом, ибо предыдущая принятая им трапеза в виде риса с овощами решила выйти на свежий воздух в самый неподходящий момент и весьма неподходящим путём. «…Неужели токсикоз?!..»       Наличие сего факта означало только одно: ночные подозрения подтверждаются. А осознание этого вогнало графа чуть ли не в ступор. «Караул!!! Паника!.. Папа…»       Неожиданно в его сознании прозвучал знакомый голос: «Поздравляю, дорогой! Наш род продолжается, я счастлив и рад за тебя».       Граф изумлённо обернулся, глядя по сторонам: − Дедушка?! «Береги его. И своего человека тоже». − Кто здесь? Дедушка… Ты… откуда ты?.. Какого человека?!..       Ками уже начало казаться, не свихнулся ли он часом. Хотя в их случае такое вроде как исключено. Божества на то и божества, чтоб быть морально сильнее других живых существ, в том числе и людей. И иметь стабильную, устойчивую психику. «У меня, что, галлюцинации?..»       Ди ещё раз поглядел вокруг. Но никого рядом не было, лишь Кью-чан примостился сверху на перекладине для полотенца.       …Кое-как приведя себя в порядок, хозяин зоомагазина вернулся к брошенному им столь неожиданно гостю. Леон по-прежнему сидел на диване в компании барашка. При виде вошедшего китайца на лице Оркотта отразилась одновременно облегчение и недоумение. − Ди… Ты в порядке? − вопрос вырвался сам собой, когда доблестный детектив заметил бледность графа и даже некую синюшность у него под глазами. А увидев, что того ещё и пошатывает, Леон, нахмурившись, моментально вскочил и одним прыжком оказался рядом с графом. − Что с тобой?!.. − Детектив, прошу прощения за не очень корректный приём… Похоже, мне немного нездоровится, − виновато улыбнулся в ответ гостеприимный китаец. − Я и сам не ожидал такого недомогания. Ещё раз приношу извинения… − Оставь церемонии! Может, вызвать врача? Что нужно? Говори! − раздражённо перебил его Оркотт, сам толком не понимая, почему это всё так сильно его беспокоит.       Впрочем… Если уж говорить начистоту, то следует признать, что произошедшее сейчас − отнюдь не единственное, что беспокоило напористого полицейского. И не только сегодня. Леон до сих пор не мог толком сам себе объяснить, почему его как магнитом тянет сюда, в эту китайскую лавочку. Точнее, к её владельцу. Все его угрозы и придирки к изящному и вежливому китайцу скрывали под собой раздражение… на что? Он не знал. Вернее, не мог точно выразить словами. Или не хотел… Предпочитал задвигать этот щекотливый вопрос на самые задворки души. И думать об этом лишь перед сном, лёжа в своей кровати и уже почти засыпая. Когда на грани сна и яви ему виделись выразительные восточные глаза разного цвета − один жёлтый, другой − фиолетовый… И слышался негромкий завораживающий голос хозяина зоомагазина. «Я всё равно тебя достану!!! − раздражённо перебивал Оркотт сам себя в такие моменты. − Я выведу тебя на чистую воду, граф Ди!»       Но в ответ как будто слышал тихий и одновременно звонкий смех графа. Он был… манящий. А куда манил и зачем… Этого Леон объяснить не мог — ни себе, ни тем более кому-либо. И это продолжалось уже далеко не первый день.       А сейчас − впрочем, уже не впервые − детектив вновь испытал самое настоящее беспокойство. И именно за того самого графа, который так его раздражал. Впрочем, так ли уж сильно раздражал?.. Но прежде чем всё это вновь пронеслось у него в голове, Оркотт подхватил графа на руки и усадил на диван, не особо заморачиваясь в данный момент психологическими нюансами и мотивами своих поступков. − Ди! Что нужно?       От прозвучавшего ответа челюсть доблестного полицейского оказалась в опасности поздороваться с полом. − Морковный салат.       Похоже, и граф сказал это прежде, чем подумал, что именно сказал.

***

«И какого, спрашивается?.. Дожился… На пенсии буду поваром подрабатывать» − ворчал про себя офицер полиции, строгая на тёрке морковку.       …Слова графа до такой степени обескуражили Леона, что в первый момент он даже не знал, что ответить, и лишь молча глазел на хозяина зоолавки. − Детектив, прошу вас… Сделайте… пожалуйста…       По состоянию Ди было очевидно, что тот не шутит. Да, просьба, мягко говоря, выбивающая из колеи даже такого тёртого калача, привыкшего к неожиданностям, как он. Но как ни странно, желания возражать, разозлиться или послать подальше этого странного китайца с его закидонами она не вызвала. Оркотт словно под гипнозом был. Почесав затылок, детектив всё же прошествовал на кухню, предупредив графа, что он не повар, и если что не так, как говорится − не обессудьте. При этом подбодрив себя мыслью, что доблестному копу в его лице не пристало отступать перед трудностями. В таких передрягах бывал, а тут спасовать перед каким-то салатом? «Сделаем, раз надо. Правда, в высшей степени непонятно, почему прям щас и почему именно в моём исполнении…»       Однако сказать легче, чем сделать. Особенно, если раньше ничем подобным не занимался. Добравшись до кухни, Оркотт профессиональным взглядом полицейского осмотрел помещение. − И из чего готовить? И как?.. Хоть бы кто помог… Тут одно зверьё… Спросить не у кого…       Неожиданно, словно в ответ на его мысли, раздался шорох. Оглянувшись, Леон увидел, что рядом с ним материализовался премного «обожающий» его барашек. И не один, а в компании енотихи. А над ухом он услышал знакомое попискивание. Кью-чан, разумеется. − Легки на помине… Только толку от вас?..       Услышав это, тэтсу нахмурился. В глазах барашка будто читалось: «На себя посмотри, супермен недостряпанный… Не умничай, лучше делай».       Вновь над его ухом запищали, и Леон, повернувшись на звук, ошарашенно уставился на необычного крылатого зверька. Тот парил в воздухе, держа в передних лапках кухонный фартук. Если уж животные решили помочь… Ничего не оставалось, кроме как взять его и надеть на себя. Тем временем тэтсу открыл нижний шкаф, подцепив ногой дверцу, и вытащил оттуда зубами широкую чашку. А Пон-чан запрыгнула на кухонный стол и выдвинула лапами ящик, в котором Леон обнаружил ножи и другие приборы для готовки. Енотиха спрыгнула на пол и подошла к холодильнику. Оркотт, уже ничему не удивляясь, проследовал за ней и, открыв его, нашёл то, что требовалось − отделение с овощами. − Ладно… Где наша не пропадала?..       Ти-чан между делом, ненадолго отлучившись куда-то, вернулся, неся в зубах то, что в данной ситуации было буквально спасением для Леона − справочник по кулинарии. − А ты шаришь… Молодчина.       Почему-то это заставило детектива неосознанно улыбнуться. Будто в помещении стало теплее. Или это на душе потеплело от неожиданно пришедшей поддержки?.. Поставленная задача как-то незаметно перестала казаться такой уж невыполнимой. Открыв книгу, Оркотт пролистал страницы в поисках нужного раздела. − Где тут салаты?.. Вот. Так, из моркови… И какой будем делать, ребята?

***

      Тем временем граф, оставшись в гостиной, всё ещё полулежал на диване, пытаясь осмыслить происходящее. «Я, вероятно, не в себе… Огорошить детектива ТАКОЙ просьбой… Он точно решит, что я свихнулся. И что это мне вообще в голову взбрело?..»       Да-а… И как, и главное — зачем ему приспичил салат от детектива, Ди не мог понять. Но он ясно чувствовал, что организм требовал именно этого. Весьма странно, ибо в обычное время ками всегда себя контролировал и прекрасно справлялся со своими потребностями и желаниями. Точнее, они не были чем-то из ряда вон. Но сейчас… Его тело словно было неким отдельным организмом, не подчинявшимся хозяину. И настаивало на своём, невзирая на доводы рассудка. «Не волнуйся, дорогой, − вновь неожиданно услышал он голос, звучавший в его сознании, − всё правильно. Когда ждёшь прибавления, пища, приготовленная ТВОИМ человеком, полезна вдвойне. Всё так и должно быть». «Дедушка! − мысленно воскликнул Ди третий, уже, впрочем, не удивляясь тому, что любимый дед может разговаривать с ним таким странным способом. − Но… как он справится?.. Он же офицер полиции, а не повар… Он не умеет готовить…» «Он не один, ему помогут. Всё будет хорошо».       И только тут до графа дошёл смысл сказанных дедом слов. Причём сказанных уже второй раз. «Подожди, дедушка!!!.. МОЙ человек?! Это… что же выходит?.. Леон… Я… О, небо…»       Граф вдруг почувствовал, что его глаза стали влажными. Слёзы?.. Они самые. Неожиданно. Но не от боли, нет. Это было осознание. Внезапное и в то же время ожидаемое, точнее, давно подозреваемое. Неумолимое осознание того, что до сих пор таилось в самой глубине его сердца, и о чём в обычное время граф просто запрещал себе думать. Лишь ночью, перед сном, ему вспоминались то высокая крепкая фигура в дверном проёме, то колючий взгляд льдисто-голубых глаз, то резкий, но в то же время глубокий и выразительный голос, выкрикивающий его имя, то копна светлых волос пшеничного цвета, к которым почему-то хотелось прикоснуться… В такие моменты ками одёргивал себя, повторяя, как мантру, что всё это чушь и больное воображение.       Но как известно, нет ничего тайного, что не стало бы явным. Невозможный, неправильный парадокс… Ведь ками должны ненавидеть людей, бороться с ними, уничтожать… Ибо это самые злобные, коварные и кровожадные существа на всей планете, истребившие их род, не щадящие ни природу, ни животных, ни себе подобных. Они просто обязаны держаться от людей подальше, не доверять им. Но вопреки всему, продолжить род для ками возможно лишь тогда, когда появляется тот самый единственный человек, который тебе предназначен, и когда в его и в твоей душе рождается настоящее взаимное чувство. По-другому не бывает. И новая жизнь, теплящаяся сейчас внутри него − живое тому подтверждение.       А ведь он уже собрался паковать чемодан. Три года на одном месте прошли, по-любому нужно было уезжать. Желательно молча и не прощаясь. Ибо Ди понимал, что боится всего этого и, в первую очередь, той зарождающейся привязанности, что уже пустила ростки в душе. Собственно, и младшего Оркотта передал родственникам по той же причине. Нужно было исчезнуть, пока не поздно, пока не увяз во всём этом. Но теперь… Теперь это были настоящие чувства. К конкретному человеку. Которые не вырвешь из сердца с корнем за пять минут. Да и вырвешь ли вообще когда-нибудь? Особенно, если внутри тебя уже теплится их продолжение?

***

«Ну, надеюсь, вышло…» − констатировал про себя Леон, добавляя в салат последнюю по списку ингридиентов приправу — благо, у Ди на кухне имелись баночки со специями не только на китайском языке, а то бы точно сам чёрт не разобрал, чего сыпать.       …Граф принял приготовленное детективом с благодарностью. Что несколько обескуражило Оркотта, хотя после самой этой просьбы о салате уже можно было ожидать от графа чего угодно вообще и какого-нибудь очередного взбрыка в частности. Впрочем, блюдо выглядело весьма неплохо, даже аппетитно. Глядя, как гостеприимный недомогающий китаец уминает сие морковное творение, Леон неожиданно для себя смутился. − Ди… оно, правда, получилось?..       Граф поднял взгляд на бесстрашного полицейского, который, похоже, в данный момент чувствовал себя малость не в своей тарелке. Сейчас в глазах хозяина зоомагазина смешалась целая гамма чувств, которые в обычное время были ему совсем несвойственны. Благодарность, тепло, затаённая нежность и… ещё что-то, не поддающееся определению. − Леон… то есть, дорогой детектив… спасибо вам огромное. Вы даже не представляете себе, насколько хорошо всё у вас получилось… − неловко улыбнувшись, вымолвил Ди.       И это смутило Леона ещё сильнее. Воистину − вечер неожиданных открытий и падающих на пол челюстей. Оркотт уже не знал, куда деваться от растерянности и замешательства, и поэтому следующая фраза тоже вырвалась сама собой: − Это твоим зверям спасибо… помогли.       Смятение всё усиливалось. Причём с обеих сторон. Усиливалось вдвойне ещё и потому, что один из присутствующих никак не мог понять, что к чему, а второй понимал, но не мог сказать. В самом деле, как объяснить доблестному детективу, что они, как оказалось, предназначены друг другу и состояние Ди сейчас − заслуга Леона, пусть не физическая? Что это всё любовь − как объяснить? Граф смог лишь посмотреть на дорогого ему человека, и тут же отвёл взгляд. Леон же, совсем стушевавшись, направился к выходу. Но граф остановил его: − Детек… Леон… то есть… Подождите! «Да уж, скоро заикаться начну… после стольких разрывов шаблона…»       Похоже, и это они подумали одновременно.       Как же это трудно − смотреть на того, кто для тебя дороже всех в этом мире, и не знать, что сказать. Вернее, знать, но подобное знание может шокировать. Ибо, сколько помнится, дражайший детектив был охочим именно до противоположного пола. С чего бы ему вдруг воспылать чувствами к какому-то странному китайскому графу? Но раз это должно быть взаимно, стало быть, он тоже испытывает нечто подобное, пусть ещё до конца и не осознаёт. И рано или поздно всё поймёт… Однако сейчас нужно было что-то делать с возникшей неловкой ситуацией, и чтобы развеять скопившееся напряжение, Ди решил рискнуть. − Дорогой детектив… Если у вас есть неотложные дела, я, конечно, не смею вас задерживать. Но буду рад, если вы останетесь ещё ненадолго…       Голубые глаза напротив неожиданно потеплели. Даже блеснули, словно воображаемый лёд в них начал таять, превращаясь в воду. Правда, храбрый детектив тут же опустил взгляд и принялся рассматривать пол. Он уже готов был провалиться сквозь землю, но в то же время неосознанно обрадовался. Двоякое чувство. Раздражающее, давящее, но при этом, как ни странно, согревающее и влекущее. Или разогревающее… «Волнуюсь, как школьница на первом свидании… Муть какая…»       Не понимая, что с ним творится, Леон всё же решил отпустить ситуацию. Как ни крути, а общество графа ему нравилось. Хватит уже обманывать самого себя − загадочный китаец его весьма привлекал. Правда, природу этого влечения Оркотт до конца ещё не выяснил. Но предпочёл пока не забегать вперёд и решать проблемы по мере их поступления. Нужное может проясниться само собой в ходе событий − это Леон знал из своей полицейской практики. Тем более что уходить ему особо и не хотелось. Раз уж стряпухой поработал, можно и нянькой чуть побыть. Не страшнее, чем морковку строгать. − Хорошо, Ди… Я не против твоей компании на вечер. «Как раз и понаблюдаю, как ты себя чувствуешь», − добавил он про себя, вновь поудобнее устраиваясь на диванчике и между делом отмечая, с каким необычным выражением смотрит на него граф. Мягко, чуть виновато, нежно, грустно… Одним словом, непонятно. Но чёрт с ним… Тэтсу, разумеется, тут же улёгся у Оркотта под ногами, енотиха забралась на полицейские колени, а Кью-чан устроился на спинке дивана рядом с графом. Идиллия просто. − Расскажите, что у вас нового?       …В этот вечер бесстрашный полицейский и новоиспечённый повар в одном лице вернулся домой позже обычного. И долго ещё не мог уснуть. Сначала курил, а потом ворочался в кровати, вспоминая всё произошедшее − и весьма неординарную просьбу графа, поставившую его поначалу в тупик, и готовку на кухне при поддержке необычной зверокомпании. И особенно взгляды таинственного хозяина зоомагазина, которые тот за милой беседой бросал на него периодически весь вечер. Леон, как человек абсолютно неглупый, прекрасно понимал, что графа всё это тоже не на шутку смутило. Хотя смущение графу шло. Очень… И глаза у него просто шикарные − один как мёд, другой − как ирис. Так необычно… Красивое сочетание. А ресницы какие пышные − любая девушка позавидует. И взгляд с поволокой − прям как у голливудских красоток. И руки такие изящные, пальцы тонкие… «Чёрт… Размечтался, словно молокосос после романтического вечера. Спи уже…» − одёрнул он себя, раздражённо обхватив подушку. Неприятное чувство усилившейся неудовлетворённости не давало покоя. В голове, наконец, оформилась её причина − он не хотел сегодня уходить из магазинчика. Точнее, от графа.

***

      В следующий раз Леона разбудил телефонный звонок среди ночи. Почему-то его не удивило, что звонившим оказался граф Ди. У нас у всех есть внутренний голос. И этот самый голос ещё тогда подсказывал Оркотту, что морковным салатом дело не ограничится. Как в воду глядел. Что называется − получите и распишитесь. − Дорогой детектив… Приношу свои извинения за столь поздний звонок… − слышались в трубке сдавленные не то вздохи, не то всхлипывания, − но… вы не могли бы сейчас приехать?       Леон посмотрел на часы − полтретьего ночи. Нормально. Видимо, пора уже привыкать. Хотя, уж кому-кому, а ему точно должно быть не привыкать − при его-то работе. − Что на этот раз? Яичницу поджарить? Или яйца вкрутую сварить? − сонно зевнув, не удержался он от сарказма. − «И что это меня на яйцах заклинило?» − Вы почти угадали… Нужна ваша помощь… − А ничего, что у меня ещё и работа есть, вообще-то? На которую мне как бэ рано вставать?.. − Простите, что беспокою так невовремя… − кажется, собеседник на том конце провода плакал, что для него было весьма нехарактерно. Оркотту это не понравилось. − Хорошо, сейчас буду. Жди.       Наскоро одевшись − натянув джинсы, футболку, кроссовки и накинув ветровку, спасатель явился довольно быстро. Успев, правда, по дороге выкурить сигарету. − Надеюсь, это всё для тебя действительно важно, а не просто способ развлечения, − пробурчал он с порога.       Однако даже при беглом взгляде на китайца желание ёрничать сразу пропало. Граф полулежал на диване, и было очевидно, что чувствует он себя весьма не очень. Слабость, нездоровая бледность, тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо… − Леон, дорогой мой… Поверьте, мне не до развлечений. «Дорогой… ничего себе… Не знал…»       Эти простые слова, сказанные странно мягким голосом без малейшего намёка на шутку, как-то сразу обезоружили напористого копа. Желание съязвить в миг улетучилось. Вместо этого он молча уставился на графа в ожидании очередного мозговыносящего пожелания. − Вы не могли бы испечь для меня яблочный пирог?       К счастью, на этот раз мистер детектив был наготове и успел вовремя подхватить падающую челюсть. − Ди, у тебя крыша поехала?!.. Мне, по-твоему, больше заняться нечем?.. − Леон ошалело посмотрел на графа. И только потом сообразил, что тот тоже на него смотрит.       На миг появилось ощущение, что он тонет. Погружается в самую глубину этих необычных, разных, но таких прекрасных глаз, глядевших сейчас на него с нежностью и… мольбой. Опустив взгляд и вновь подняв его на предмет своего непонятного беспокойства, Оркотт неожиданно для себя тихо проговорил: − Хорошо… Если тебе это поможет, я попробую. Но предупреждаю − пирогов я никогда не стряпал.

***

«И как он всё это терпит?.. Он ведь обычно такой грубый и бесцеремонный, сто раз уже мог послать меня куда подальше с моими просьбами. И смотрит так странно, будто смущается. Бесстрашный полицейский − и смутился… Объяснение тут может быть только одно…»       Оставшись в гостиной, Ди вновь погрузился в свои мысли. Слабость и плохое состояние удерживали его на диване. Хотя велико было желание составить компанию тайнообожаемому детективу на кухне, с радостью слушая его ворчание. Вспомнился тот вечер с салатом. Точнее, после его приготовления. Мягкий свет в гостиной, ароматный чай, приятная беседа, которая, на удивление, лилась тогда словно сама собой. Ему было так хорошо и спокойно. И, очевидно, Леону тоже. Он тогда расслабился, улыбался, попивая чай, рассказывая истории из своей полицейской жизни. В тот вечер графу не хотелось его отпускать, а Оркотту не хотелось уходить. Ди не сомневался в том, что его чувства не безответны. Даже если ещё и не совсем осознанны.       Но не давала покоя неотступная мысль − каким образом и в каком виде преподнести всю шокирующую информацию дорогому детективу? Он ведь не дурак и наверняка уже об этом задумался, пусть пока и не озвучил, но это − вопрос времени. А скоро и живот начнёт расти… Как объяснить Леону его наличие?.. Леону… Так хотелось называть его по имени… Вслух, а не про себя…       Ди не заметил, как всхлипнул.

***

      Порывшись в кулинарной книге, Оркотт нашёл рецепт, который, судя по описанию, был достаточно быстрым в приготовлении. Яблочная шарлотка. − Так, что тут у нас? Стакан сахара, стакан сметаны или кефира, три яйца, пекарский порошок, корица, мука… Яблоки нарезать дольками. Пойдёт.       Всё нужное − чашки, ложки и прочее − на кухне имелось. Продукты тоже. Дело за исполнением. На этот раз Леон уже не волновался так сильно. Спокойно выполнял то, что указано в рецепте при поддержке всё той же неизменной троицы − Пон-Чан, Ти-Чана и Кью-чана. Но с животными особо не поговоришь, поэтому оставалось только размышлять про себя обо всём, что происходит, в процессе готовки. Тем более, что пищи для размышлений было предостаточно, а вот подобную тему вряд ли кому-то просто так озвучишь. «Почему он на меня так смотрит?.. И что всё это значит?..»       Леона беспокоило всё происходящее не только с графом, но и у него самого в душе. Он не мог отрицать, что загадочный владелец зоомагазина ему не безразличен. Но вот в каком смысле не безразличен?.. Он же, вроде как, парень. А Оркотт отродясь не испытывал тяги к представителям своего пола. Сколько себя помнил, всегда ему нравились девушки. Даже бабником успел прослыть, хоть и не очень удачливым, но всё же... А между прочим… граф ведь похож на девушку. Весьма симпатичную девушку. «Но ведь только похож. В штанах-то у него не девушка. Хотя… Чёрт его знает… Я ж не заглядывал…»       При мысли о том, ЧТО может произойти, изволь он осуществить подобное, у Оркотта по телу прошла горячая волна и… задержалась в весьма неожиданном месте, отчётливо напрягая оное. На лице сама собой расплылась мечтательная улыбка. Однако, сообразив, КОГО он только что вознамерился раздеть, Леон ощутил, как одновременно ухнуло сердце, перехватило дыхание, а возбуждение сменилось паникой. На миг его будто парализовало − до такой степени выбила из равновесия реакция собственного организма на подобное открытие. «Чёрт возьми, Ди… Кого ты из меня делаешь?.. Или уже сделал?..»       Он едва не пролил содержимое миски, в которой размешивал ложкой бисквитное тесто вместе с нарезанными для пирога яблоками. Осознавая всю нелепость и абсурдность ситуации, своих измышлений, а главное − как на это отреагировало его собственное тело, бесстрашный детектив, бабник и альфа-самец в одном лице вдруг тихо и обречённо рассмеялся. «Идиот…»

***

      Пирог, наконец, был испечён. Примечательно, что получился он как должно. Во всяком случае внешне − ароматный, с аппетитной румяной корочкой и просвечивающими из теста яблоками. Ну, а оценивать на вкус его предстояло болящему китайскому графу. Переложив десерт на блюдо, Леон, словно дворецкий или официант в ресторане, прошествовал с ним в гостиную в сопровождении Кью-чана и остальной экзотической компании, стараясь при этом изо всех сил сохранять спокойствие. Ибо находиться рядом с графом ему становилось всё трудней. Вернее, не столько находиться, сколько сохранять спокойствие.       Предмет его нервных переживаний по-прежнему полулежал на диване. Тонкая, изящная фигура, очерченная приглушённым светом, словно хрупкая фарфоровая статуэтка. Наверное, на руках поднять − как перышко. Должно быть приятно… Хотя, ведь уже поднимал − в прошлый раз, когда Ди сплохело. Но тогда не было времени об этом задуматься. «Ну и что за бредятина опять лезет в голову?..»       Чувствуя, как мысли вновь съезжают в ненадлежащее русло, Леон поспешил поставить блюдо с пирогом на столик. Ди открыл глаза и, увидев, что долгожданное лакомство подоспело, буквально просиял от радости, правда, вперемешку со смущением. − Дорогой детектив, спасибо… Вы не представляете, как это было важно и нужно… для меня…       И тут Оркотт сообразил, что разрезать пирог нечем и положить тоже не на что. Пришлось вернуться на кухню за ножом и тарелкой. Отрезав кусок, он аккуратно переложил его на тарелку и протянул графу. − Заценивай. Только учти, что это моя первая в жизни выпечка.       В глазах у Ди засветилась неподдельная благодарность. Леону даже показалось, что на миг в них блеснула предательская влага. Словно загипнотизированный, Оркотт смотрел, как граф берёт тонкими пальцами кусок пирога, подносит ко рту, откусывает… А ноготочки-то у него какие − такие в спину вопьются… Ух-х… − Леон… То есть, дорогой детектив… У вас всё получилось. Очень вкусно. И… спасибо огромное ещё раз.       Опомнившись от наваждения, Оркотт тряхнул головой, с некоторым изумлением отмечая, что граф сейчас выглядит значительно лучше, можно сказать, выздоравливает на глазах. Необъяснимо. «Как он может так быстро?..»       Меж тем следующая фраза Ди вновь вогнала Леона в замешательство. − Дорогой детектив, я надеюсь, вы окажете мне честь и составите компанию, отведав ваш первый в жизни пирог вместе со мной? Учитывая, насколько вы для меня постарались, я не могу просто так вас отпустить. Прошу вас, не отказывайте.       Очевидно, что граф говорил абсолютно искренне − Леон это чувствовал. Опять то же смущение, неловкость, смешавшиеся мысли, нежно-печальный взгляд прекрасных разноцветных глаз, завораживающий голос… И опять то же нежелание уходить. Как в прошлый раз… «Дубль два… Ладно, в конце концов, что я теряю?..» − Пожалуй, ты прав, Ди. Мне уже и самому интересно, что же я состряпал.       Леон опустился на привычный диванчик и тут сообразил, что для него нужных приборов на столике нет. Но граф его опередил: − Прошу вас, располагайтесь поудобнее, а я сейчас принесу всё необходимое и свежий чай.       И гостеприимный китаец выскользнул на кухню, прошелестев мимо Оркотта своим чеонгсамом. Это ненавязчивое трение гладкой шёлковой ткани внезапно вновь вызвало в сознании весьма определённую ассоциацию, заставив уже знакомую волну напряжения пробежать по телу. «Да чёрт же… опять…»       Не выдержав, Леон вскочил и направился к выходу, на ходу доставая из кармана сигареты. Услышав шаги, Ди обернулся. − Леон! Вы всё-таки уходите?! − нескрываемое отчаяние в голосе заставило его вздрогнуть. − Я − перекурить… пока ты чай готовишь, − негромко ответил он, обнаружив, что собственный голос вдруг стал хриплым.

***

      Выскочив на улицу, Оркотт прислонился спиной к стене, пытаясь унять колотящееся сердце. Сунув в зубы сигарету он обнаружил, что рука у него дрожит. Прикурил, с силой затянулся, выпустил дым и поднял голову, глядя в ночное небо. Нужно взять себя в руки, он не ребёнок и не выпускница Института благородных девиц. Хотя легко сказать… Не каждый день и не каждому на голову сваливается столько ошарашивающих открытий − вплоть до сомнений в собственных сексуальных предпочтениях. Но всё же… стоит включить профессиональные детективные мозги и хотя бы попытаться разложить всё по полочкам. Столько вопросов. И первый из них − Ди. Для начала − почему он так странно себя ведёт? «Смотрит на меня, как… как влюблённая девица на своего рыцаря. Хотя… странности, включая его неоднозначные взгляды, присутствовали у Ди всегда. Но... кто он вообще? Что я о нём знаю, кроме того, что он похож на китаянку − кстати, весьма симпатичную, − тут Оркотт вновь мысленно чертыхнулся, − содержит зоомагазин, продаёт экзотическое и не всегда безопасное для содержания зверьё клиентам с разной придурью? Но и звери у него странные, необычные… Тот же баран… с клыками… В учебниках по зоологии таких не описано… Не говоря уже про кроликов-убийц или русалку…»       Леон понимал, что за всё время их знакомства он так и не смог накопать ничего на графа. Да и, собственно, при раскопках каждый раз обнаруживалось, что люди сами виноваты. И раздражался и хамил он просто от бессилия, видя неизменно вежливую улыбку хозяина зоолавки. Который как ни в чём не бывало после приглашал его на чай, словно лучшего друга. В том-то и дело… Этот… эта Снежная королева в своём вечном, как его… чеонгсаме − хрен запомнишь − всегда щёлкала его по носу, держа при этом себя в руках с достоинством особы как минимум королевской крови. Но всё это было вначале. С тех пор много всего произошло.       А сейчас… Что с этим китайцем творится? Что за странное недомогание? Которое устраняется приготовленной лично Оркоттом пищей? Из-за которой его будят среди ночи. И ведь помогает − Леон сам только что в этом убедился. Граф не лгал.       Хотя где-то внутри он давно ощущал и понимал, что Ди НИКОГДА ему не лгал. Скорее, многое просто недоговаривал. Но рано или поздно всё выясняется. Только неглупый детектив сам уже не был уверен ни в чём… Разве что в одном точно − Ди не тот, за кого себя выдаёт. И люди не могут так быстро восстанавливаться. Люди не могут… На миг в голове промелькнула мысль, а человек ли граф вообще?.. Стоп. Это пока лучше оставить − чтоб крыша окончательно не поехала. А то так можно дорассуждаться и до полного бреда… Леон потёр виски, которые уже начинало существенно ломить. «Но главное − почему меня тянет к нему, как ненормального? Он же не девушка!..»       Впрочем, если уж быть честным с самим собой − его уже Бог весть сколько времени тянет к этому так бесящему его китайцу. Уже и не пересчитать, сколько раз нахальный детектив сам вламывался в магазинчик − то с пивом, то со сладостями. Потому что там было… спокойно, что ли… Там не было ни электронных часов, ни телика, ни других особых наворотов цивилизации. Но там он отдыхал. Не только физически, морально тоже. Да и если уж совсем начистоту − разве доверил бы он Криса, младшего брата, единственное, по-настоящему родное существо тому, в ком сомневался? Просто раньше он старался не думать об этом, заглушить все подобные мысли. Старался − до сегодняшнего дня. Точнее, ночи. До этого самого желания, пробившего насквозь, ошеломившего, вогнавшего в ступор, которое уже невозможно было игнорировать. И что теперь со всем этим делать? «Ди, чёрт тебя дери… Вот так и засадил бы… Тебя… За решётку…»       Хотя кого он обманывает? Какая решётка?.. Впрочем, браслеты на графе смотрелись бы отлично, но − не в камере, а… В голове вдруг мелькнула картина: стройный, изящный китаец, раздетый, лежащий на кровати и прикованный наручниками к изголовью… И взирающий только ему присущим томно-загадочным взглядом на СВОЕГО ДОРОГОГО ДЕТЕКТИВА… «Совсем сбрендил…»       Оркотт посмотрел на догорающую сигарету. Вспомнилось то, что он совсем недавно спрашивал сам у себя. «Что я теряю? Хороший вопрос… Похоже, ориентацию уже потерял…»       Леон нервно усмехнулся. Умом он понимал, что нужно послать всё к чёрту и валить домой, пока не поздно. Домой… где его никто не ждал. Не нужно возвращаться туда, где столько непонятных вопросов и противоречивых желаний. И откуда его почти со слезами на глазах просили не уходить… Откуда он сам не хотел уходить.

***

      Ди тем временем хлопотал на кухне, заваривая чай. Разумеется, не переставая при этом думать обо всём происходящем вообще и о Леоне в частности, и поражаясь одновременно неадекватным выходкам своего организма и терпению дорогого детектива. Вопросы на тему, как доносить до любимого всю остальную неординарную информацию, граф решил пока задвинуть подальше − по крайней мере, на сегодня. Чувствовал он себя сейчас намного лучше, сил прибавилось. А вот Леон наверняка устал, тем более, что его ещё и разбудили среди ночи. Скоро уже рассвет, а ведь Оркотту ещё на работу. Нужно заварить особый чай − расслабляющий и дающий крепкий полноценный сон, дабы лучший из полицейских мог отдохнуть и проснуться полным сил.       Хотя в глубине души ками прекрасно понимал, что это не единственная причина. Невозможно было не заметить смущение, замешательство, нервозность, странные взгляды и внезапно ставший низким голос дорогого детектива. Очевидно, что эта ситуация его не столько раздражала, сколько волновала. Да и причину волнения угадать было несложно. Тем более что Ди сам чувствовал, что ему всё труднее сдерживать себя, находясь в опасной уже близости с любимым человеком. Не сейчас. Не сегодня.       Наконец чай был заварен. Граф с подносом вошёл в гостиную, мысленно обрадовавшись тому, что предмет его горячих чувств уже сидел на диване, на этот раз сняв куртку и ненавязчиво поглаживая устроившуюся рядом с ним Пон-чан. Вид у него был расслабленно-уставший, а на дне небесно-голубых глаз, всегда глядевших ясно и твёрдо, сейчас притаилась непривычная мягкость и какая-то тихая печаль. На графа доблестный полицейский старался не смотреть. «Он устал… Как же я его измучил своими идиотскими просьбами… Или дело не только в этом?» − Мой дорогой детектив, всё готово, прошу.       И снова их взгляды встретились. «Ди, я уже сбился со счёта, сколько раз я залип на твоих глазах…» − подумал Оркотт, но вслух сказал только: − Давай проверим, что там испеклось.       Пирог получился вкусным. Находившегося в несколько подавленном состоянии детектива это порадовало, будто согрело душу. И чай на этот раз был необычный − во всяком случае Леон не припоминал, чтоб ранее именно таким угощал его Ди. − Странный вкус, − отметил Оркотт. − Но приятный. Кстати, как самочувствие?       С каждым глотком нервное напряжение постепенно отпускало, по телу разливалось приятное расслабляющее тепло. Даже глаза сами собой стали закрываться. − Мой дорогой детектив, по сравнению с тем, что было, сейчас я чувствую себя, можно сказать, почти замечательно. И учитывая, сколько вы уже для меня сделали, я, как минимум, обязан позаботиться и о вашем самочувствии. Вам ведь ещё на службу. Поэтому для вас я заварил чай по особому рецепту… − Хм-м… Интересно. − Это древний китайский рецепт, который передаётся в нашем роду из поколения в поколение. Когда-то его применяли воины − специально для таких случаев. − Чай для воинов? − Но вы ведь тоже в определённом смысле воин − страж порядка… Работа у вас такая…       Слушая мягкий, завораживающий, словно убаюкивающий голос графа, Леон не заметил, как задремал прямо на диване. Оно и неудивительно − после столь насыщенных ночных бдений и размышлений.       …Глядя на погрузившегося в царство Морфея тайнообожаемого полицейского, Ди ласково и чуть грустно улыбнулся. Наверное, так смотрят только на тех, кто очень дорог. Он подошёл к уснувшему Леону и тихонько присел на край дивана. Разглядывая любимого, ками удивился, насколько сейчас изменилось его лицо. Вместо напористого офицера полиции с холодным колючим взглядом перед ним был красивый, мирно спящий мужчина. Непослушные, слегка вьющиеся волосы, слабо поблёскивающие золотом в полумраке, разметались по диванной подушке, на щеках застыли тени от густых ресниц, а в уголках правильно очерченного рта с чуть полноватыми губами притаилась грусть.       Граф не заметил, как его рука сама собой поднялась, чтоб провести по лицу Леона, прикоснуться к волосам. Но он вовремя остановился. Тем более, что детектив вдруг пошевелил головой, словно потянулся за гладившей его рукой, и что-то пробормотал во сне, сжимая подушку. «Прекрати немедленно, ещё разбудишь», − мысленно одёрнул себя ками.       Чтобы стряхнуть с себя наваждение и развеять этот некстати нахлынувший приступ нежности, граф поднялся и вышел из гостиной. Но тут же вернулся, держа в руках тёплый плед. Накрыв им Леона и отметив между делом, что неизменный тэтсу, как всегда, улёгся возле дивана, он выключил свет. − Спокойной ночи, мой дорогой детектив… − чуть слышно прошептал он.

***

      Сквозь сон Леон услышал знакомый бархатный голос и почувствовал мягкое прикосновение к своей щеке. − Дорогой детектив, просыпайтесь. Вам пора на работу.       Открыв глаза, он с некоторым удивлением обнаружил, что усталости и головной боли нет. Несмотря на то, что проспал он сравнительно мало, ощущение было такое, будто это были полноценные восемь часов сна. Чудеса. − Ди, ты прямо чародей какой-то… У меня бодрость во всём теле. − Я же вчера говорил, что это был особый чай, − слегка загадочно улыбнулся граф. − А сейчас будет ещё какой-то особый утренний чай? − Оркотт потянулся, поднимаясь с дивана. − Вы угадали, мой дорогой детектив. А пока можете привести себя в порядок. Ванная комната в вашем распоряжении.

***

      …Стоя под душем и чувствуя, как тёплая вода стекает по телу, вновь подумалось о том, как хорошо было бы сейчас, составь гостеприимный хозяин зоомагазина ему компанию. Словно в ответ на эти мысли Леон ощутил знакомое предательское шевеление в определённом месте и вновь чертыхнулся. Хватит. Шальные мысли прочь, себя в руки, голову и мозги на место. «А то я так точно отсюда не уйду…»

***

      На столе уже ждал вегетарианский завтрак. Чай на этот раз был другой. Но не менее эффективный. С каждым глотком по телу разливалось бодрящее тепло. Словно заряд энергии на весь день. При его работе такой чаёк не помешал бы по утрам. Но кто будет заваривать его с утра пораньше доблестному полицейскому? Ответ напрашивался сам собой, но Оркотт усилием воли задвинул его куда поглубже. Сейчас не время для сантиментов. Работа не ждёт.       Допивая замечательный напиток, Леон не преминул отметить про себя, что драгоценный − серьёзно? А разве нет? − китайский граф выглядит сейчас вполне нормально. Улыбается, глазки блестят, щёчки порозовели даже. Значит, пока за его здоровье можно не волноваться. «Пока… А ведь и этот раз не последний…» − почему-то прозвучало в мозгу как констатация факта. Но огорчаться сему или радоваться − это Леон тоже решил пока не озвучивать даже мысленно. Всё потом. − Спасибо за завтрак, Ди. Чай шикарный. Но мне пора, − Оркотт поднялся с дивана, направляясь к выходу. − Позвольте мне проводить вас, мой дорогой детектив, − последовал за ним гостеприимный владелец зоолавки.       Наверное, в таких случаях полагается как минимум сказать что-то вроде «смотри, не хворай тут без меня». Подумав об этом, Леон резко остановился и повернулся к Ди, но не рассчитал манёвр. А тот, не подозревая, что детективу придёт в голову притормозить перед дверью, налетел прямо на Оркотта. Которому, в свою очередь, пришлось его обхватить, дабы уберечь от падения. И граф неожиданно оказался в крепких полицейских объятиях. «Ничего себе… начало дня…»       Магия момента. И вновь… Уже в который раз бесстрашный коп тонул в этих загадочных, нереально прекрасных глазах, глядевших на него так, словно он был для хозяина магазинчика единственным во всей вселенной. − Удачного вам дня, Леон. «Прямо как муж и жена − утром перед работой. Не хватает только поцелуя».       Взгляд медленно переместился на тонкие красивые губы необычного насыщенно-сливового оттенка, мягко, но чувственно озвучившие это пожелание. Леон чуть было не подался вперёд…       Еле удержавшись, он отвёл взгляд, стряхивая наваждение. Но следом вновь посмотрел на Ди, прикусив губу, чтобы спрятать смущённую улыбку. − Взаимно.       Сделав над собой усилие, он отпустил графа и поспешил выйти на улицу. Там спокойней. Хотя, наверное, от полицейского из отдела по расследованию убийств такой вывод прозвучал бы странно, но… тем не менее. С людьми бывает справиться намного проще, чем с самим собой.