Мой милый котик

С проблемой нужно «переспать» − Так говорят у нас в народе. Навряд ли выдержит кровать Все мысли, хоть надёжна вроде… Лариса Шахбазян-Лапшова И если я твоя проблема, то переспи со мной… Народная мудрость не врёт.©

      Рабочий день проходил на удивление хорошо. Инцидентов не было, коллеги не подначивали. Везение это или заслуга утреннего пожелания Ди, Леон не знал. Хотя в глубине души подозревал, что скорее второе. В перерыве они даже пообедали вместе с Джил, которая между делом мило поинтересовалась, как дела у графа. Этот вопрос почему-то жутко смутил Оркотта. Сразу вспомнилось их с Ди непреднамеренное столкновение у порога. «Я ж его чуть не поцеловал… Чёрт, а ведь хотелось…»       Глядя на красного, как рак, коллегу, напарница лукаво улыбнулась. «Неужели у меня на лбу написано, что я ночевал в магазинчике? Судя по вопросам Джил, не то что написано − там вывеска висит…»       Хотя он и раньше там ночевал. Но тогда ещё в голове не плодились мысли, подобные тем, что так яро его осаждали сегодня ночью. И не случалось столько пикантных ситуаций, сколько накануне и утром. Видимо, внутреннее состояние отражается на внешнем. В его случае, похоже, за пару ярдов как минимум видно. Впрочем, в проницательности мисс Фрэшни всегда было не отказать.       Чтобы побыстрее свернуть неловкую тему, Леон полез в карман за бумажником, намереваясь расплатиться за обед, и тут обнаружил, что ключи от его квартиры пропали. «Только этого ещё не хватало…»       Но сегодня потерять их точно было негде − с утра не было ни погонь, ни перестрелок, ни задержаний. Собственно, дообеденное время они провели в своём отделе − в основном за бумагами и аналитикой. Вывод один − он посеял ключи в магазине графа. И теперь придётся снова наведаться в Чайнатаун после работы.       При мысли об этом доблестный коп вновь сравнялся по цвету с помидором. Ибо ему и без того не давало покоя весь день всё, что произошло в магазинчике, начиная с ночного звонка Ди и заканчивая весьма крепкими, хоть и незапланированными объятиями у двери. Если так пойдёт и дальше… «Рядом с ним у меня просто сносит крышу. Нетрудно догадаться, чем это может закончиться…»       Впрочем, сколько уже можно обманывать себя? Для снесения его разнесчастной блондинистой крыши достаточно подумать об этом несносном китайце. А уж в присутствии графа она вообще грозит уехать в круиз. Что с ним происходит? Но разве только с ним? Леон слишком хорошо помнил всю Вселенную, отразившуюся во взгляде хозяина зоомагазина, когда они сегодня утром, нечаянно обнявшись, смотрели друг на друга. «Господи… До сих пор не пойму, каким чудом я удержался, чтоб не засосать его…»       Так, хватит. Нужно, в конце концов, взять себя в руки, водрузить сопротивляющуюся крышу на полагающееся ей − по крайней мере при исполнении − место, и закончить, как положено, рабочий день.

***

      Убирая со стола чайные приборы, граф ненароком бросил взгляд на диванчик, на котором ночевал его любимый офицер полиции. Заметив, что в месте стыка спинки и сиденья что-то блестит, он подошёл, чтобы рассмотреть поближе, что это. Находка его смутила и обрадовала одновременно − это были ключи от двери, но не его. Определённо, выпавшие у этого распи… разгильдяя из кармана, пока тот спал. Разумеется, случайно. И разумеется, теперь вечером вновь следует ожидать несносного блондина с визитом. Словно там, наверху, кто-то специально подстраивает эти случайности. − Я не против, мой дорогой детектив… Вам здесь всегда рады… − тихо промолвил ками в пространство.       Да, он не против. А учитывая, насколько очевидным было то, что Леон не хотел уходить ещё в прошлый раз, нужно сделать так, чтобы дорогому детективу и сейчас захотелось остаться. Ди благоразумно рассудил, что Леон может явиться с работы и уставшим − при его-то профессии. Стало быть, следует, помимо чая, приготовить и что-нибудь на ужин. «Я уже дожидаюсь его − как верная жена. Впрочем… разве впервые?..»       А ещё не мешало бы создать приятную расслабляющую атмосферу. Ибо нервничать он и сам уже устал, и не хотел того же для любимого. Но для этого есть соответствующие благовония, нужно будет их раскурить. И если детектив останется на ночь, граф только за. Всё-таки в его нынешнем состоянии, когда ками от самого себя не знал, чего ждать, гораздо легче поднять свою любовь с постели здесь, чем звонить ему среди ночи, чтоб он летел сюда срочно. «Но это ж выходит − моему дорогому детективу придётся сюда перебраться… не на один день… Та-ак, а спать ему тогда где? Не на диване же в гостиной всё время…»       Прекрасно понимая, что он ждёт своего обожаемого полицейского в гости, и надеясь на приятную встречу − может, даже свидание, Ди всё же смутился от собственных мыслей, которые одновременно и смущали, и грели, и решил пока заняться наведением порядка в магазинчике. А к нужному часу и ужин будет готов. Времени было ещё достаточно.

***

      Рабочий день, плавно перешедший в рабочий вечер, наконец-то закончился. И следовало нанести визит в зоомагазин, ибо без ключей домой не попасть. Не вышибать же дверь, в самом деле, из-за собственного разгильдяйства.       Хотя при воспоминании обо всём, что произошло накануне в Чайнатауне температура − не тела, хотя и это, возможно, тоже − внутреннего состояния весь день скакала так, что организм, будь он гранитным булыжником, наверняка бы уже растрескался. Но в глубине души Леон снова и снова прокручивал в памяти все двусмысленные моменты и взгляды хозяина зоомагазина. Это бесило, грело, заводило и томило одновременно. «Детектив Оркотт, ты − как настоящая влюблённая дубина. А впрочем, почему «как»? Потеряны мозги, ключи, здравый смысл… − констатировал для себя бравый полицейский. − Блин, ключи жалко… Надеюсь, они у Ди. У Ди…»       Стоило этому имени всплыть в памяти, как блондин вновь вспыхнул не хуже красного сигнала светофора. «Ну хватит уже! Этот несносный китаец − торговец наркотиками, и я намерен засадить… его… за решётку…» − последнее опять прозвучало не очень уверенно.       Собрав всю волю в кулак и мысленно продолжая аутотренинг, Леон отправился в Китайский квартал. О том, что может произойти при их с графом встрече, он старался не думать. Но всё же не преминул по пути заскочить в магазин и купить плитку шоколада − по привычке.

***

      Однако запланированный уютный ужин со всеми вытекающими, похоже, сорвался. Ибо к вечеру Ди вновь почувствовал себя плохо. В какой-то момент он просто без сил опустился на диван. В таком состоянии и застал его Леон.       …Нельзя сказать, что напористый коп совсем не испытывал робости, подходя к магазинчику − на этот раз впервые. Обычно он, можно сказать, залетал в помещение, чуть ли не пинком открывая дверь. Но после неожиданных сегодняшних крепких, едва не закончившимися поцелуем, объятий он не совсем представлял, как теперь вести себя дальше с графом. Но всё же, помявшись у входа и выкурив сигарету, Леон решил, как и в прошлый раз, отпустить ситуацию. Он привык доверять своему чутью и инстинктам, а профессиональные привычки бывают полезны в жизни. Затушив окурок, он просто открыл дверь и прошёл внутрь. − Ди?! Ди-и… ты где? Я у тебя…       И тут к Оркотту подлетел Кью-чан, что-то испуганно вереща. А невесть откуда взявшийся тэтсу схватил его зубами за штанину, но не кусая, как обычно, а скорее волоча за собой. Леон пошёл за ними и увидел графа, почти без сознания лежащего в гостиной. Все остальные мысли, кроме беспокойства, моментально вылетели из головы, и блондин кинулся к лежавшему на диване китайцу. − Ди, чёрт возьми… Что опять с тобой?!..       Повернув к себе бледное лицо этого дальневосточного недоразумения, Леон обнаружил, что граф не совсем без сознания. Еле слышно, с трудом шевеля губами, Ди почти прошептал: − Сладкое… мне…       Мысленно возблагодарив свою предусмотрительность − во истину, уже не знаешь, чего ждать от этого китайского чуда − Леон вытащил плитку шоколада из кармана. Развернув фольгу и отломив пару долек, он сунул их китайцу в рот. − Вот… Глотай скорее. Если надо, я тебе всю скормлю.       Всё же это было странно − наблюдать, как кому-то может полегчать от сладкого так же, как другим − от нашатыря. У Леона уже в который раз возникло ощущение нереальности происходящего. Но тем не менее, графу становилось лучше − прямо на глазах. − Ещё?       Ди кивнул. Следующие несколько спасительных долек отправились выполнять свою лечебную функцию. Придерживая голову графа, детектив почему-то неосознанно задержал взгляд на тонких изящных губах китайца. Такие необычные − оттенка спелой сливы. И ведь это не помада − свои. «Никогда ни у кого не видел… Разве такие вообще бывают?..»       Запоздало сообразив, что он разглядывает необычные губы мало того, что неприлично долго, так ещё и − чёрт, ну как так вышло-то? − непозволительно близко, Леон мотнул головой, пытаясь отогнать вновь нахлынувшее наваждение. «Ди… ты мне определённо противопоказан. Или наоборот − именно ты и показан? Мой чердак ни с кого так ещё не ехал…»       Словно из глубин подсознания или уж неизвестно откуда, до него донёсся тихий, чуть насмешливый голос: «А может, уже давно пора?..»       Тем временем Ди, которому уже стало существенно получше, поднял на Оркотта свой бездонный взгляд, полный неподдельной нежности, и тихо промолвил: − Спасибо вам огромное, мой дорогой детектив. Вы опять меня спасли.       Эта непреднамеренная близость неумолимо пробуждала в душе нечто неведомое и влекущее, и вновь детектив запоздало сообразил, что его рука, привыкшая в обычной жизни держать пистолет или сжиматься в кулак, сейчас гладит чёрные шелковистые волосы графа. Ароматные, пахнущие какими-то нежными цветами, не разобрать. Да и не хотелось особо разбирать… Хотелось совсем другого. Особенно когда Ди в ответ поднял свою тонкую руку и, накрыв гладившие пальцы, прижался щекой к грубоватой ладони детектива. − Я…       Странное это было ощущение − словно время остановилось. Или мир вокруг застыл. Будто остались только они вдвоём. Так близко… Не хотелось отводить свой взгляд от этих разноцветных, каких-то ненормально, аномально прекрасных глаз, коих просто не бывает у обычных людей. Ни за что на свете не хотелось убирать руку с мягких глянцево-чёрных волос. Широко раскрытые голубые глаза мужчины взирали на бледное лицо, находившееся всего в нескольких дюймах от его собственного, на длинные пышные ресницы, скользя по молочно-белой коже к манящим тонким губам. «Если наклониться… Одно движение…»       И почему вдруг сейчас, впервые за всю жизнь, у него возникло ощущение абсолютной правильности всего происходящего? Может, потому, что до сих пор, до Ди, всё было ненастоящее? Точнее, как говорят, просто не его. Леон словно находился в каком-то одном, последнем шаге… от чего? − Я у тебя тут ключи… не сеял?.. − услышал он собственный голос будто со стороны. − Сеяли, мой дорогой детектив, − чуть грустно − а возможно, разочарованно − улыбнулся Ди в ответ. − Но вы не волнуйтесь, я их уже нашёл. Вышибание квартирной двери вам не грозит. − Это хорошо… − смутился в ответ бравый полицейский. − Тебе лучше? − Да. Намного… − Ди попытался приподняться, но вдруг словно почувствовал резкий толчок изнутри. Нематериальный, скорее похожий на выброс энергии. Но намёк он понял. И тут ему в голову пришла неожиданная мысль. − Детектив, дайте вашу руку.       Леон не возражал, и граф взял его ладонь и приложил к своему животу. Резкие сигналы изнутри начали потихоньку стихать. Всё ясно − ребёнок настаивал на присутствии своего, пусть не биологического, отца рядом. И чем ближе, тем лучше — для самочувствия ками. «О, боги… Ну что это за несносное дитя?! Ещё не родилось, а уже такое требовательное. Причём требования весьма конкретные − трудно уже не понять…»       Да, всё замечательно, только ещё б до детектива это донести − в корректной форме. Которого, кстати, похоже, сия выходка несколько насторожила, судя по выражению его лица. Ибо Оркотт, глядя на действия графа, ещё шире открыл глаза и вопросительно посмотрел на хозяина магазинчика. Смутившись настолько, что даже покраснев − невиданное вообще-то для ками дело, Ди тихо промолвил: − Мой дорогой детектив, мне очень жаль, что так вышло. Не таким я представлял этот вечер. Я нашёл ваши ключи и предполагал, что вы нанесёте мне визит. Хотелось встретить вас поуютнее. Я ужин собирался готовить… − Не парься… ужин могу и я приготовить, − неожиданно для себя ответил Леон, всё ещё находясь неимоверно близко к графу. − А ты заваришь чай. Идёт?       Ди, улыбнувшись, кивнул. Оркотт, наконец отпустив − надо заметить, не без усилия − предмет своих смешанных чувств, огляделся по сторонам: − Где помощники? Идём на кухню.       Святая троица − Кью-чан, енотиха и тэтсу − тут же материализовались рядом, и вся компания прошествовала по назначению. Открыв холодильник, Леон внимательно рассмотрел запасы продуктов. Ясное дело, что мяса тут не было − граф вегетарианец. − Яичница с помидорами, думаю, пойдёт, − констатировал блондин, доставая сковородку.       …Ди всё ещё полулежал на диване, когда в гостиную вошёл его обожаемый офицер полиции, неся в одной руке сковороду с ароматной шкворчащей яичницей, в другой − подставку под горячее. − Подъём, кушать подано, − позвал он, расставляя всё на столике. − Сейчас принесу приборы и хлеб. Я у тебя только рисовый нашёл. Чайник я поставил. Пока будем кушать − закипит.       Всё-таки, оказывается, и испорченный вечер бывает возможно исправить. И сделать не менее уютным. Незатейливый, но вкусный ужин, приготовленный любимым мужчиной, ароматный чай, заваренный для него же, разговор как бы ни о чём. И взгляды. Украдкой, друг на друга. С замиранием сердца, отводя глаза в сторону, вспыхивая и смущаясь.       Однако время было уже позднее, и граф заметил, что лицо Леона периодически становилось каким-то отстранённым, словно он о чём-то размышлял. − О чём задумались, мой дорогой детектив? − Да всё о том же… − А именно? − Мне это не нравится, − Леон пристально посмотрел в разноцветные глаза напротив. − Что у тебя со здоровьем? Почему не идёшь к врачу? Это может быть опасно. − Не волнуйтесь, оно не… не смертельно, − опустив взгляд и чуть помедлив, ответил хозяин зоомагазина. − Врачи тут не помогут. К тому же это временное явление. Это во-первых, а во-вторых, ваша помощь в данном случае − самое лучшее. − Хм… Моя помощь… А сейчас как ты себя чувствуешь?       Ди начал смутно − во всяком случае, он на это надеялся − догадываться, к чему клонит его драгоценный полицейский. Собственно, не далее, как сегодня днём он сам думал о том же, когда нашёл ключи. − Сейчас хорошо − благодаря вам. Но… − Вот именно − есть одно большое «но». Которое гласит, что мне отнюдь не улыбается перманентная перспектива подъёма в три часа ночи и исполнение роли «ЧипэндДейлспешатнапомощь», − констатировал Оркотт, прихлёбывая чай, который, следует отметить, вновь был какого-то необычного, но весьма приятного вкуса и аромата. Интересно, что этот таинственный китаец добавляет к заварке? − Могу вам предложить остаться на ночь… если, конечно, вы не против, мой милый детектив, − потупив взгляд, промолвил Ди. − Что?!.. − щёки Леона тут же вспыхнули. − То есть я хотел сказать… − Ди готов был провалиться сквозь землю от смущения. − Я понял, − и вновь бравый коп почувствовал, как голос неожиданно стал низким, почти хриплым. − А спать мне где − опять на диване в гостиной?       Граф улыбнулся, глядя на любимого тепло и слегка загадочно. − Не волнуйтесь… Спальня для вас найдётся.       Ясные голубые глаза встретились с медово-лиловым омутом напротив. Показалось, или температура в помещении и впрямь вдруг подскочила сразу как минимум на десять градусов? «Так… Пора перекурить…» − Окей, − сглотнув, коротко бросил блондин в ответ, доставая из кармана сигареты и поднимаясь с дивана.

***

      Свежий ночной воздух немного остудил разгорячённые тело и голову. Правда, ненадолго. Даже прохладный душ перед сном не помог. От смешанных будоражащих мыслей постоянно становилось ещё жарче. Лёжа в кровати, Леон ворочался, предпринимая героические попытки расслабиться и уснуть, но это у него плохо получалось. Точнее, совсем не получалось. Он думал о графе. В последнее время постоянно, глупо было это отрицать. И чем дальше, тем сильнее понимал, что это не просто дурацкие мысли, которые изначально его пугали. «Хорошо, что спальня для меня выделена отдельная. Ох, Ди… Опасно тебе сейчас находиться рядом со мной…»       Тяжело бороться с собственным телом, настойчиво выдвигавшим весьма конкретные требования. И с разумом, неумолимо наталкивающим на очевидные выводы. И с сердцем, щемившим при одной только мысли о загадочном красивом китайце. Все трое словно сговорились, нашёптывая хозяину, что он просто тормоз, и что давно уже следовало поцеловать эти желанные губы цвета тёмного пурпура. Тем более что их обладатель явно не был против, скорее − наоборот, будто даже ждал этого. Правда, бравый полицейский совершенно не был уверен в том, что дело ограничилось бы только поцелуем. Да что там − он точно знал, что за этим последует. Знал, ждал, боялся и неимоверно желал. Эта внутренняя борьба, разумеется, вызывала и в теле и в сознании чувство острой неудовлетворённости и раздражения, не давая уснуть. Ещё и спать детектив улёгся, что называется, без неглижу. Только хуже сделал самому себе − в раздетом виде желания ещё больше обостряются. «Я ведь знаю, чего хочу. Не просто хочу − мне это нужно. И важно, − обречённо констатировал бесстрашный коп для себя, с остервенением сминая подушку, вместо которой хотелось сгрести в объятия понятно, кого. − Дери ж меня все черти… За что мне такое мучение?!..»       В глубине души он понимал, что в конце концов это случится. Просто почему-то, что называется, бил по тормозам, оттягивая этот последний момент и будучи не в силах объяснить даже самому себе свою нерешительность. К тому же нужно быть слепым, чтоб не заметить, как изменился граф. Куда подевались его обычные холодность, насмешливость, некая снисходительность? Сейчас хозяина зоомагазина было просто не узнать. Нежный, ласковый, внимательный… Вон, даже ужин для него готовить собрался. И смущается постоянно. Раньше его хрен смутишь. Хотя… зачем задаваться вопросом, ответ на который и так уже очевиден? Однако всё это не объясняет странного заболевания Ди. Что у него за приступы и почему он отказывается идти к врачу?       Вспухший от размышлений мозг всё же дал о себе знать и незаметно отправил наконец своего обладателя, умученного переживаниями, томлениями и желаниями, в царство Морфея.

***

      Ночь для полицейских − неспокойное время, и к этому давно пора привыкнуть. Работа такая. А привыкнув, уже не удивляться и быть готовым к экстренному подъёму. Даже вне работы. Особенно если это предполагалось.       Сквозь сон Леон почувствовал, что его кто-то будит. Знакомые писк и кусание. Животные. В голове моментально зажёгся сигнал тревоги. Протирая глаза, он вскочил на кровати и увидел пищащую крылатую мышу, зависшую над ним, рядом с собой — Пон-чан, а на полу — клыкастого барана, стягивающего с него одеяло. − Опять двадцать пять… Там, наверное, уже все черти пропеллерами вертятся… − проворчал спасатель, накидывая выданный ему графом халат и выскакивая следом за зверями.       Хозяина зоомагазина он нашёл в его собственной спальне. Тот лежал, распластавшись на кровати, бледный, как полотно, похоже, вновь без сознания. Кинувшись к нему, Оркотт аккуратно приподнял его голову, повернув лицом к себе. Этот жест, похоже, стал уже привычным. − Ди! Очнись… Ты меня слышишь?       Граф попытался открыть глаза, но слабость не позволяла. − Мел… − Что? − опешил детектив. − Нужен… мел…       Это тайнообожаемое китайское недоразумение его точно с ума сведёт. Благо есть круглосуточные супермаркеты, в которых можно найти практически всё, что нужно. И хорошо ещё, что не все вещи закинул в стиральную машину − а то сейчас пришлось бы в халате разгуливать по ночному Лос-Анджелесу в поисках упаковки школьного карбоната кальция. Вот, даже химию начал вспоминать уже − с Ди, наверное, скоро ещё не то вспомнишь.       Всё это пронеслось в голове у детектива, пока он наскоро одевался. Боксёры, футболку и носки он всё-таки закинул в стирку после душа, поэтому, собственно, и спать лёг в первозданном виде. И теперь пришлось напяливать джинсы, накидывать ветровку и надевать кроссовки сразу на голое тело. Ну и как тут не чертыхаться?!..

***

      Влетев в супермаркет, Леон начал озираться по сторонам в поисках нужного прилавка. Обычно он брал в магазинах продукты, бытовую химию и прочее. Мел Оркотту до этого покупать не доводилось, и теперь это его несколько озадачило, так как он не знал, в каком отделе находятся канцтовары. − Что-то ищете? Вам помочь? − услышал он приятный голос.       Обернувшись, детектив увидел неподалёку хорошенькую синеглазую брюнетку в форменной одежде. Продавщица. − Да… Я… Ищу мел, − растерянно пробормотал он. − Обычный школьный? Это здесь, пойдёмте, − улыбнулась девушка в ответ.       Оркотт пошёл за ней, мысленно прикидывая, не посчитают ли его малость… того. Не каждый, наверное, ищет мел среди ночи. − Вот то, что вы искали, − брюнетка остановилась возле нужного стеллажа. − Спасибо, − ответил мужчина, рассматривая товар.       Цветные мелки вряд ли подойдут в данном случае − горе-китайцу наверняка приспичило потребить сей продукт внутрь, а не рисовать им. Поэтому он взял упаковку обычных белых мелков.       Девушка тем временем внимательно рассматривала странного, но симпатичного ночного покупателя. − У вас порыв творческого вдохновения? − Не понял… − вопросительно поднял бровь Леон. − Ну, судя по срочности, с которой вам понадобился именно мел и именно ночью, возможно, вас что-то сильно вдохновило, и вы решили порисовать где-нибудь в парке на асфальте? − А-а… нет, это не мне. Это… − он несколько замялся, − другому человеку приспичило. И вовсе не рисовать… − Не рисовать? − удивилась продавщица. − А для чего тогда? − Похоже, съесть… − буркнул Леон, ещё сильнее смутившись.       Брюнетка посмотрела на руки покупателя − обручальное кольцо отсутствовало. Не женат. − Подруга беременна? − улыбнулась она. − В смысле?!.. − вырвалось у Леона. − Ну, у дам в положении кулинарные запросы бывают весьма своеобразны.       И тут бесстрашный коп почувствовал, что его сознание будто пробила молния. Да, так бывает именно у беременных, он слышал об этом не раз. Но беременные-то женщины. А Ди ведь не девушка… Или?.. «Нет… Не может быть. Он… Она… − или кто уже там? − выходит, обманывала меня всё это время. Недаром выглядит так женоподобно. Это не парень. И не только меня, получается, всех вокруг. Так вот что это за приступы… Всё сходится…»       Дыхание вдруг перехватило, а мысли завертелись в голове в каком-то бешеном урагане, словно пытаясь сбежать и оставить своего хозяина в состоянии полного безумия. «Это временное явление… Не смертельно…» − эхом отдавались в мозгу слова из вечерней беседы. А перед глазами вновь всплыл смущённый потупленный янтарно-лиловый взгляд. «И как я раньше не догадался? Детектив, называется… Пора на пенсию. Всё понятно − какой-то мудак её оприходовал и слинял. То-то других мужиков поблизости не наблюдается. А ей стыдно, на Востоке − хоть на Ближнем, хоть на Дальнем − у них с этим весьма жёстко, не то что у нас. И конечно же, дубина-дорогой-детектив теперь бегай вокруг и отдувайся… Кто ж ещё? Ну и дурака из меня сделали…»       Собственно, а почему сделаЛИ? Он прекрасно справился и сам, совершенно потеряв мозги от своего желания, влечения, непонятных чувств. Грех было не использовать такого болвана, как он, тем более, практически всегда находившегося под рукой. Всё тело вдруг пронзила невыносимая боль. Не физическая, но ощущение было не хуже, чем от пули. Леон знал эти ощущения − на его теле «красовался» не один шрам от ранений. Но это было намного хуже. Может быть, такое чувствуешь, когда пуля попадает прямо в сердце?..       Продавщица, заметив, что парень от такого открытия оказался малость не в себе, попыталась его подбодрить: − Да не огорчайтесь вы так. Когда мы ждём прибавления, ещё и не такое бывает. И колбасу с вареньем хочется, и мороженое с картошкой, и мел, и уголь − всякое. Привыкайте.       Мужчина поднял невидящий взгляд на девушку. Похоже, он слышал слова, но не воспринимал их. Конечно, откуда окружающим знать, что сейчас творилось у него на душе? − Вам что-нибудь ещё? − Нет… Это − всё… − Тогда можете пройти на кассу.       …Как он вышел из супермаркета, Леон не помнил. В себя он пришёл уже на улице, стоя среди ночи возле магазина с коробкой в руке. Он даже не мог точно сказать, сколько времени прошло, пока он стоял. «Как так можно? За что?..» − звенело у него в голове.       Боль постепенно отступала, но её место заполняла дикая злость. Пальцы сами собой начали сжиматься в кулак, но нащупали покупку. Медленно Леон поднёс к глазам злосчастную упаковку мелков. Как оказалось, он чуть не раздавил их. «Ну, граф… точнее, графиня, пора тебе уже кое-что мне объяснить. И на этот раз ты меня не заболтаешь и не заморочишь мне голову своими китайскими трюками. Я из тебя всю душу вытрясу за твой обман!»

***

      Как ни странно, но хозяину магазинчика немного полегчало. Он смог даже подняться с кровати и перебраться в гостиную, решив подождать любимого там, чтобы хоть на этот раз встретить его как должно. Ди подумал даже заварить чай, но почувствовав слабость, решил не рисковать и дождаться детектива со спасительным мелом.       Услышав, как отворилась входная дверь, ками с надеждой взглянул на входящего. Но вид его ужаснул графа − впервые за всё время. Точнее, глаза, их выражение − во взгляде самого дорогого для него человека сейчас плескались злость и боль, смешанные с отвращением. ТАК детектив на него ещё ни разу не смотрел. «О, боги… Он таким не был… никогда… Что произошло, пока он ходил в магазин?..»       Это дикое и непривычное выражение так контрастировало с тем, что было совсем недавно − за ужином, когда в глазах любимого детектива светились нежность, смущение и страсть, что Ди невольно сжался под этим прожигающим насквозь взглядом. − Леон… − почему-то на этот раз желанное имя вырвалось само собой. − Что случилось? Вы в порядке?       Блондин улыбнулся в ответ, но улыбка получилась такой зловещей, что граф испугался ещё сильнее. Не то чтобы он кого-то боялся, это люди рядом с ним должны были опасаться за свою жизнь и здоровье − если бы ками по-настоящему разозлился. Его страшило состояние любимого человека, вид у которого был такой, словно тот находился на грани сумасшествия. − Я? Да, я в порядке. Что со мной сделается? Действительно… − и тут Оркотт рассмеялся. Горько, болезненно. − С такими, как я, ведь ничего не сделается, хоть что с ними делай, правда? Подобного дурака ещё поискать… − Детектив… Леон… что произошло, пока вы ходили в магазин? − А тебе, я смотрю, уже лучше, − мужчина вновь невесело усмехнулся. − Хорошо развлекаешься, граф. Или не граф? Графья-то, вроде как, не бывают в интересном положении. Графиня, стало быть…       Ди похолодел. «Только не это… Кто ему что наговорил? А он, конечно же, всё не так понял… Точнее, видимо, ничего не понял. Оно и неудивительно − откуда ему знать? − мысли у графа беспорядочно метались в мозгу. Для невозмутимого ками это уже само по себе было из ряда вон. Но сейчас его беспокоило не это. − И что мне делать? Дотянул, называется… надо было раньше всё объяснить. А теперь…»       Видя, как меняется выражение лица всегда спокойного Ди, как на нём поочерёдно проступают то испуг, то отчаянье, то боль, Леон не выдержал. Кинувшись к дивану, он схватил графа за грудки и с силой встряхнул. − Послушай, я сейчас не хочу разбираться, почему ты обманываешь всех окружающих − и меня в том числе, выдавая себя за мужчину. Я не стану спрашивать, кто тебя обрюхатил и куда делся. Кто я тебе такой, чтоб задавать подобные вопросы? − он снова тряхнул несчастного владельца магазина. − Видимо, никто, иначе бы ты не поступила подобным образом. Я всего лишь неотёсанный чурбан-детектив, которого можно водить за нос и использовать как мальчика на побегушках. Верно?       Ди с непомерным отчаяньем смотрел на любимого. Сердце колотилось так, что дыхание перехватывало. − Нет, нет, вы всё не так понимаете! Всё не так… − А что тут понимать? − Леон притянул графа к себе, так что его лицо оказалось совсем близко от его собственного. − Хотя одно мне действительно непонятно… За что ты так со мной? Неужели до такой степени трудно сказать правду? Понимаю, женщин обманывают и бросают в положении, ты не первая и не последняя, с кем так поступили. Но разве нельзя было мне по-человечески всё рассказать? Отдаваться же какому-то козлу не слабО было − у меня за спиной… − Леон… Дорогой мой детектив… − тщетная попытка достучаться до оглушённого болью. − Дорогой? С дорогими так не поступают!!! − почти выплюнул мужчина прямо в лицо ненавистному китайцу − или, судя по всему, китаянке − и швырнул это странное существо на диван.       И тут Леон почувствовал, как ему в ногу вцепились. Ну, конечно же, тэтсу. Кто ж ещё? Со злостью оторвав барашка от своих штанов, он откинул его в сторону, бросив при этом: − Отцепись от меня! Я не собираюсь ничего делать с твоим хозяином… хозяйкой. Руки ещё марать…       Прекрасно осознавая, что он никогда не сможет ударить женщину вообще, а уж беременную − тем более, пусть даже она и последняя дрянь по отношению к нему, Леон ещё раз взглянул на Ди, который с его подачи так и лежал на диване, и лишь обречённо промолвил севшим голосом: − До чего же можно дойти в своей подлости? Никогда этого не пойму…       Отвернувшись, детектив стремглав направился к выходу. − Леон… подождите, прошу… − услышал он за спиной слабый голос, почти стон. − Да иди ты… Хахаль твой пускай уже вокруг тебя, наконец, побегает! А у меня ещё работа есть вообще-то − на тот случай, если у тебя склероз, − не оборачиваясь, бросил он в ответ.       Выскочив на улицу, Оркотт со всей дури впечатал кулаком в стену дома. Ещё раз и ещё… Он не считал удары, не видя и не слыша ничего вокруг. Ему нужно было куда-то выпустить злость и ярость. По телу прошла волна боли. Кажется, он рассёк кожу на костяшках пальцев. Неудивительно − так молотить. Подняв кулак к лицу, он увидел, что по руке стекает кровь. Это его несколько отрезвило.       Мужчина прислонился спиной к стене и буквально сполз по ней на корточки, обхватив голову руками − словно пытаясь таким образом защититься от всего мира. От подлости, лжи и обмана, царящего в нём. Единственный раз за всю жизнь он по-настоящему к кому-то привязался, и что в итоге? В душе теперь словно огромная зияющая рана. Чем, спрашивается, он это заслужил?       Злость утихала, уступая место боли и отчаянью. Машинально, по привычке рука потянулась к карману куртки за сигаретами. Думать больше не хотелось. Ни о чём. И видеть тоже не хотелось − никого. Откинув голову к стене, Леон прикрыл глаза. Хотелось только одного − лечь спать и не просыпаться. Как можно дольше. Единственное, что отвлекало − боль в руке, когда он подносил сигарету к губам, затягиваясь в очередной раз. Видимо, кости всё-таки прилично поотбились, пока он молотил стену. Желательно бы сейчас ещё и как следует напиться − для полной анестезии, и физической, и моральной. Чтоб ничего не чувствовать. «Благо, завтра выходной, не на работу. Какие там у нас бары круглосуточные?..»       Детектив полез за бумажником, чтоб проверить наличность, но исполнению столь заманчивой задумки вновь помешали невесть откуда взявшиеся животные. Хотя почему невесть? Ясен пень, откуда − из магазинчика. Всё то же самое и все те же действующие лица, точнее, морды, уже в который раз − верещащий Кью, Пон с испуганными глазами чуть ли не с кофейное блюдце каждый, и баран, разумеется, не преминувший схватить его за многострадальную штанину. − Да отвалите вы уже все от меня! Что вам надо? − рассердился Оркотт, вскочив на ноги.       Однако по виду животных было ясно, что ужинать полицейским никто не собирается, наоборот − звери были жутко встревожены. И тут Леон вспомнил, с чего всё началось. Мел. За чем он, собственно, ходил и так и не отдал, точнее, не успел. С горечью он посмотрел на дверь зоомагазина. Не было никакого желания вновь туда возвращаться, видеть Ди − ещё меньше. Ди… Одно это имя заставляло всё внутри переворачиваться, а сердце − биться чаще. Даже глаза почему-то вдруг предательски защипало. − Что, опять вашему хозяину… хозяйке плохо?       Но бесстрашный полицейский тем и отличался, что всегда умел принимать решения за какие-то доли секунды. Он ни за что не бросит в беде кого-либо, когда ему плохо и в опасности его жизнь. Даже если этот кто-то и причинил ему невыносимую боль. И уж тем более того, кого он любит. А он любит?!.. Да. Несмотря ни на что. Любят ведь не за что-то, а вопреки. И Леон, не успев задуматься над этим новым для него открытием, ринулся назад в магазинчик.

***

      Граф, отправленный в полёте на диван стараниями детектива, почувствовал резкую боль, пронзившую всё его существо. Он всегда знал, что его тело несовершенно, видимо, поэтому и беременность протекает так тяжело. Ещё и младенец чересчур требовательный. Волна боли была настолько сильной, что Ди почти потерял сознание. С трудом различая окружающие предметы, он смог лишь разглядеть, точнее, сообразить, что его дорогой человек уходит. Сил хватило только на то, чтоб его позвать, дальше он отключился.       В себя ками пришёл, почувствовав, что знакомые грубоватые пальцы аккуратно поддерживают его голову, а родной до глубины души голос зовёт его по имени. − Ди! Ди-и… Очнись. Вот мел.       Сообразив, что ему в руку что-то вложили, он машинально поднёс к губам этот спасительный кусочек и сунул в рот. Медленно разжевав и проглотив мелок, ками начал постепенно ощущать, как жизнь возвращается в тело. − Ещё…       Следующий мелок проследовал за предыдущим. Граф уже смог открыть глаза. Взгляд прояснился. Рядом было лицо детектива. Бесхитростного, бесцеремонного, грубого, бешеного, необузданного, словно дикого зверя. И − надёжного. Того, кто всегда рядом и, несмотря ни на что, не даст пропасть, погибнуть, умереть. Кто подставит плечо и прикроет собой, если нужно, не задумываясь. Любимого и единственного. − Леон… − только и смог прошептать ками, медленно накрыв руку детектива своей.       Почти невесомое касание, но граф почувствовал, что с этой рукой что-то не так. Припухла, и кожа ободрана. Нахмурившись, Ди поднёс её к глазам. − Что с вашей рукой? − показалось, или разноцветные глаза влажно сверкнули? − Ничего… − буркнул в ответ мужчина, отворачиваясь. − Тебе уже лучше? Могу я, наконец, пойти спать?       И тут ками сделал то, чего даже сам от себя в другой ситуации не ожидал бы − он прикоснулся губами к руке того, кто спас его уже столько раз за последнее время, и стал целовать ранки и ссадины на коже, не замечая собственных капающих слёз. Больше всего он сейчас хотел облегчить страдания человека, который для него дороже всех на свете − и физические, и душевные.       Мужчина от неожиданности вздрогнул. Он старался не смотреть на графа, но против воли почувствовал, как от этих поцелуев по телу разливается тепло, а боль от содранной кожи и травмированных пальцев постепенно стихает. − Ди… Перестань, не надо… − с усилием выдавил он, стараясь не поворачивать голову и глядя прямо перед собой, но руку, однако, не отнимая. «Почему ты на меня так действуешь? Ты − как наркотик, хуже не то что никотина, а героина. И я ведь даже уже не знаю, кто ты…»       Детектив не сразу сообразил, что к его щеке приникла другая щека − нежная и мокрая. Его обнимали − крепко, прижимаясь всем телом, поглаживая пальцами волосы и потихоньку целуя в висок. Неожиданно вновь стало невыносимо жарко. Вот не стоило этому китайцу, тьфу, то есть китаянке − хрен уже разберёт − даже прикасаться в данный момент к нормальному, здоровому, измученному воздержанием мужчине с разбитым сердцем и болью на душе. Ещё и полураздетому − из одежды на Леоне сейчас были лишь ветровка и джинсы, нижнего белья под ними не было, разоблачиться − пара секунд. Это может быть чревато… Инстинкты-то никуда не отбились. − И какого ты ко мне лезешь?..       Или, наоборот, стоило?.. Но задуматься как следует над этим Оркотт не успел. Потому что обнаружил, что сам целует эти до умопомрачения желанные уже чёрт знает сколько времени губы. Так жадно, словно путник в пустыне, добравшийся, наконец, до оазиса со спасительным источником. А от осознания того, что его порыв не безответен, эта дикая жажда только усиливалась. Господи, какие же они сладкие. Даже вперемешку со слезами, которые детектив, не замечая того сам, попутно сцеловывал со щёк Ди. Впрочем, чему удивляться − это китайское чудо поглощает сладости такими галлонами, что, поди, и само всё, как сахар. Наверняка и кожа такая же.       Инстинкты у напористого копа, следует в который раз отметить, срабатывали почти всегда стократ быстрее, чем мыслительный процесс. Не успев подумать о том, какая на вкус кожа у этого создания, Леон уже скользнул губами вниз, впиваясь поцелуем в пульсирующую жилку на тонкой шее графа. Отчаянно, почти яростно, краем сознания понимая, что от этого на алебастровой коже останутся жуткие засосы, которые после обычно прячут под воротником по самое «не хочу», и попутно расстёгивая − или отрывая − застёжки на экзотическом наряде. И этот странный дурманящий цветочный аромат вокруг, непонятно откуда взявшийся, от которого теснота в штанах невообразимо усиливалась… Не благовония точно. Так пахли волосы Ди − в прошлый раз, когда они чуть не поцеловались. А теперь им словно вся комната вдруг пропиталась. Опять наваждение или?.. − Мой милый детектив, вы сейчас порвёте мне чеонгсам, − услышал он горячий почти шёпот в какой-то четверти дюйма у себя возле уха. − Сам, не сам… Нет, лучше я сам! − хрипло проронил мужчина в ответ, разобравшись, наконец − по-своему − с этими чёртовыми пуговицами или чем там ещё. «Воистину, эти китайцы не могли придумать ничего поизвращённее…» − отстранённо проворчал детектив про себя, спускаясь губами к заветной ямке под шеей. О плохом думать не хотелось. Как и вообще ни о чём другом − вновь. Но теперь уже не от звенящей пустоты в душе, а наоборот − от полноты совершенно иных ощущений, пусть и с примесью горечи. Не важно, что там и как, разбираться − потом. − Леон… ну, подождите, пожалуйста… − слабо попытался остановить ками этот ураган. − Кого и чего ждать? Хватит уже. Наждался… − севшим от возбуждения голосом отрезал Оркотт, подхватывая графа на руки. − Где спальня? − Чья − ваша или моя? − выдохнул Ди ему в щёку, невольно обхватывая шею Леона своими руками. − Да без разницы… Но в твоей, поди, толпа зверей. Не при них же… Лучше уж ко мне. − Туда… − кивком указал граф. «Чёрт, не уронить бы… с моей рукой…»       Рука, на удивление, не болела. Совсем. Но задумываться об этом вновь было некогда. Не медля больше ни минуты, мужчина почти бегом кинулся в нужном направлении со своей драгоценной ношей. Ногой открыть дверь − привычка, один прыжок до кровати, точнее, в кровать, а дальше… Куда и как с него исчезли ветровка, кроссовки и джинсы, он просто не заметил. Окружающий мир словно растворился. Все действия на автомате. На инстинктах. Сейчас не существовало ничего и никого, только они двое. Распрощавшийся − по крайней мере на эту ночь точно − со своей многострадальной крышей детектив и таинственное, желанное чуть ли не до потери пульса существо непонятного уже пола, вжимаемое обнажённым детективом в матрас. С которого Оркотт буквально сорвал его национальное облачение, одновременно целуя, чуть ли не кусая, в губы, в шею, ниже шеи − во всё, что попадалось под его собственный горячий рот. И лишь краем сознания подмечая, что грудей-то у этого странного китайского недоразумения всё же нет, но не зацикливаясь на этом. «Они, кажись, все плоские, как доски, и моя − не исключение…» − мелькнуло в голове перед тем, как он впился жадными губами в небольшой розовый сосок, заставляя извивающегося под ним графа громко застонать.       Ди пытался остановить эту бешеную лавину. Но слабо. Трудно одновременно останавливать и отвечать на безумную страсть, о которой сам мечтал невесть сколько времени. Он успел уже чуть ли не попрощаться со своим любимым человеком, но всё вернулось. Горечь потери сменилась радостью обретения. Поэтому он отвечал с не меньшим жаром, обнимал, стянув резинку с волос, беспорядочно перебирал пальцами непослушные светлые вихры, успевая лишь вдохнуть в коротких перерывах между неистовыми поцелуями. Правда, поддавшийся страсти ками изо всех сил старался не пускать дорогого детектива ниже пояса, ощутимо впиваясь длинными ногтями в крепкую горячую полицейскую спину и еле сдерживаясь, чтоб не обхватить его бёдра своими. Мужчина при этом лишь вздрагивал, но натиска не ослаблял, пытаясь проскользнуть коленом между стройных ног в шёлковых шароварах. − Леон… умоляю… − О чём?.. − выдохнул Оркотт, обжигая горячим дыханием нежную графскую кожу, скользя дорожкой из поцелуев назад − по груди, по молочно-белой шее, и вновь возвращаясь к влажным пурпурным губам, требовательно накрывая их своими. Изловчившись, детектив, наконец, перехватил обе руки графа за тонкие запястья, прижимая их одной рукой у него же над головой, дабы не дать располосовать себе спину опасным китайским маникюром, а другая сама нащупала завязки на талии, намереваясь избавить Ди от последнего, ненужного в данный момент, предмета одежды.       И тут в затуманенном полицейском мозгу зажглась тревожная лампочка. «Чёрт… беременным же нельзя… Ох-х… Что делать?..»       С титаническим усилием оторвавшись от желанного тела, Леон перекатился на спину, тяжело дыша. − Я понял… Тебе ж сейчас нельзя.       Ди уткнулся носом в обнажённую грудь детектива, виновато всхлипывая. Но рука сама собой потянулась к горячей, возбуждённой до предела мужской плоти. Он даже не понял, как это получилось. Леон же, сообразив, как сейчас можно выйти из ситуации, тут же накрыл его руку своей, удерживая на собственном органе. − Да… Помоги мне… Давай…       Ками широко распахнул глаза, глядя на любимого. В небесном взгляде напротив сейчас горели сумасшедшие страсть, желание и мольба. − Ну же… смелее… − рвано выдохнул Оркотт, заставляя графа обхватить ладонью своё естество и задавая нужные движения и темп. − Сейчас… мой дорогой… детек-тив…       Сообразив, что от него требуется, Ди с неожиданной для себя смелостью наклонился, целуя лёгким, словно дразнящим, касанием губ горячую плоть, и с жаром задвигал рукой, скользя тонкими пальцами по этому сгустку возбуждения. Леон, на миг широко открыв глаза от такого неожиданного порыва, вскрикнул, но погружаясь в запредельные ощущения, смог лишь прикрыть веки, негромко постанывая и возбуждаясь ещё сильнее − хотя казалось бы, куда уж сильнее − от прерывистого графского дыхания рядом. Потребовались некоторые усилия с обеих разгорячённых сторон, но цель вскоре была достигнута.       Детектив обессилено раскинулся на кровати. Отдышавшись несколько мгновений, он прижал к себе свою непонятную, невозможную, но всё-таки любовь, целуя теперь уже томно, медленно, тягучим, словно мёд, поцелуем. Нехотя разомкнув их губы, Леон устроил поудобнее голову графа у себя на плече, гладя шелковистые чёрные волосы. «Как не хочется сейчас никаких разборок, ничего выяснять… Ну, почему это всё случилось именно со мной?.. С нами… За что?..»       Ди тем временем, видя, что любимый мужчина наконец-то − хотя бы на время − расслабился и успокоился, но невесёлые мысли всё же заполняют блондинистую голову, прижался к нему крепче, нежно проводя кончиками пальцев по его груди. − Леон… вы в порядке? − поднял голову ками.       Оркотт повернул к нему лицо. − Наверное… Давай немного поспим, а?!.. − Мне спать здесь, с вами? − смущённо уточнил граф. − Конечно, что за дурацкий вопрос? − чуть не рассердился детектив, натягивая на них обоих одеяло и разворачивая Ди спиной к себе. − Ну... просто непривычно, − кивнув головой в сторону обнажённого полицейского тела рядом, тихо информировал Ди. − Привыкай, − так же негромко констатировал Леон, прижимая стройное тело графа к себе. «О-о, это что же выходит − спать, когда оно... упирается мне в копчик?!..» − пронеслось в голове у хозяина зоомагазина, но прежде, чем он успел что-либо возразить или предпринять, мужчина уже прижал его к себе ещё крепче − спиной к груди − и закрыл глаза. «Хорошо что я не стянул эти дурацкие шаровары… пока побудут вместо ограничителя… И хорошо, что завтра… то есть уже сегодня… не на работу…» − проскользнула в полицейской голове последняя связная мысль. Царапины, оставленные длинными ногтями Ди, немного саднили, но некритично. Сон наконец сморил его. Впервые за долгое время крепкий и спокойный.       Граф же из-за соприкосновения обнажённой кожи − своей спины и груди детектива − уснул не сразу. Было непривычно, но до невозможности приятно. Сейчас ками чувствовал себя хорошо. Младенец, судя по всему, тоже был спокоен − Ди ощущал тихое и ласковое тепло изнутри. «Вот же дитё − ясно, чей характер… Папу ему подавай рядом, и всё тут… Интересно, а внешне они будут похожи? − подумал он, засыпая. − Объяснения, похоже, откладываются до пробуждения…»

***

      На этот раз просыпаться было относительно комфортно. Никто его не кусал, не стягивал одеяло, не верещал над ухом. А под боком сопело любимое существо. «Если бы так было всегда… Мечтать не вредно…»       Рука детектива машинально двинулась к китайским шароварам, но была остановлена на полпути. При этом глаза у графа расширились сами собой, ибо ками явственно ощутил, как нечто твёрдое и горячее вновь упёрлось ему пониже спины. − Леон, не торопитесь. Нам всё же нужно кое-что прояснить − для нашего общего блага и спокойствия... − пролепетал Ди. − Предисловие мне не нравится, − открыв глаза, нахмурился Оркотт. − Может, мне удастся тебя переубедить?       И с этими словами блондин неожиданно запустил руку в графские штаны. Но то, что он там нащупал, привело его в состояние некоего ступора. Теперь настала очередь доблестного полицейского выпучить глаза. − Это ещё что?! − изумлённо воскликнул он. − «Похоже, нормальное пробуждение в этом доме мне не светит…»