Связи не выбирают

      Зима… В этом году она подкралась совсем неожиданно, буквально за день превратила в ледяной дворец лес, который еще недавно был по-летнему зеленым с легким проблеском осени. Все случилось накануне Хэллоуина, что на моей памяти было довольно редко, ведь наш край сравнительно теплее, чем, например, бескрайние севера Шотландии. По новостям передавали понижение температуры, но мало кто поверил хотя бы потому, что скоро праздник, который совсем не вяжется ни с какими снегами. Но вот внезапно пошел мелкий противный снег, и даже сильный ветер не заставил никого одеться теплее. Снег превратился в небольшой град, отчего на дорогах города образовался гололед, а затем метель вступила в свои владения. Она застала нас врасплох. Мы с Дрейком пошли в лес, недалеко, так, чтобы не заблудиться. Нам очень хорошо были известны все его потаенные уголки, как-никак провели в этих местах большую часть детства. Вы, наверно, удивитесь и спросите меня, что делает такой густой лес в городе? Это небольшой городишко на юге Уэльса, где жил и живет по сей день мой дедушка, к которому мы с родителями наконец-то выбрались на выходные. Да и Дрейк заслужил очередную медаль за победу своей команды в университете, и по этому случаю ему дали заслуженный, но краткосрочный отдых. Ах, да. Я Кейт, и это моя маленькая история, мои похождения, о которых я не могла и вообразить. А Дрейк — это кареглазый шатен, этакий середнячок, но, безусловно, мой хороший друг. Правда, когда он окончил школу (прошу заметить — с хорошими оценками, что дано не каждому, особенно мне), то переехал в Оксфорд, и мы уже давно не виделись. Мы с родителями и младшим братом тоже переехали, потому что папе дали лучшую работу, чем у него была. Теперь он работает начальником отдела в строительной фирме, а мы с братом привыкаем к новой школе. Мы ехали сюда и даже не подозревали, что все так неудачно сложится и погода подведет. Хорошо, что у деда нашлась пара-тройка теплых, но растянутых свитеров, иначе мы так и провели бы все выходные у него в доме, а это было бы очень проблематично, учитывая наше количество. И сейчас так приятно было идти с другом бок обок по заснеженным дорожкам. Просто ничего не говоря, наслаждаясь моментом, что ли. Прошло всего несколько лет, и неудивительно, что мы так соскучились друг по другу. Не думайте, это не любовь, причем он никогда не показывал никаких чувств ко мне. В общем-то, так даже лучше. А шли мы затем, чтобы проведать нашу общую подругу, которая осталась здесь домучивать за нас школу. Подходили к калитке в совершенно плачевном состоянии — промерзли до костей и промочили всю одежду. Но ведь это нас все равно не остановило — мы так скучали по Мари, к тому же были уверены, что сможем отогреться у нее. В окне показалась ее светлая голова, очумелый взгляд — и вот она уже бежит в одной пижаме открывать нам дверь. Бросившись на шею каждому из нас по несколько раз, она, кажется, не успокоилась и принялась расспрашивать обо всем на свете. Высвободившись, наконец, из ее железной хватки, я вздохнула с облегчением (ребра аж ломило) и в свою очередь задала сотню вопросов. — Кейт! Дрейк! Как же я рада вас видеть-то! — все кудахтала, по-другому это не назовешь, Мари. — Ну все, можешь и меня отпустить, — чуть не жаловался Дрейк. Это нисколько не смутило энтузиазма Мари. Она чмокнула все мокрые щеки подряд и только потом пустила гостей в уютный теплый дом. Сразу же нам показалась ее мама — такая же светлая и немного пухловатая, как и дочь, с приятными чертами лица и милой улыбкой радушной хозяйки. Я ее всегда любила. Она была мне почти как родная, она всегда могла поддержать в трудную минуту, если это не удавалось маме. А трудных минут в моей жизни было предостаточно — одна школа только отняла много нервов, причем, не отдавая ничего взамен. — Здравствуйте, миссис Уоллес, — поздоровались мы одновременно, и так же одновременно были заключены в такие же крепкие объятия. — Здравствуйте, мои милые! Ух, как я по вам скучала! Думала, что бросили меня совсем, негодники! — пригрозила нам миссис Уоллес. Мы только ухмыльнулись в ответ, но переубедить ее так и не удалось — она повела нас в гостиную, к горячему чаю и натопленному камину. Мы уже перестали дрожать и выпили не одну чашку, пока не наговорились вдоволь. Но нам и этого не хватило. По привычке все вместе пошли в комнату Мари, где чаще всего сидели — у Дрейка было не повернуться, а у меня обычно слишком шумно. Очевидно, и хозяйка и комната ничуть не изменились: обстановка была все та же, на стенах висели те же плакаты знаменитостей — в ее случае принца Уильяма, она так и не перестала по нему тащиться. Да и Мари оставалась той же блондинкой, одетой вечно в розовое. Не думайте, на ее умственные способности это никак не влияло. Хоть она и создавала у всех не самое приятное первое впечатление, все равно она оставалась, наверно, самой смышленой из всех блондинок. Не зря же не раз лучшая подруга нас выручала из школьных переделок. — Ты все такая же, — заметил очевидное Дрейк. Честное слово, он всегда был таким замечательным, то есть всегда все замечал. Мари ничуть не смутилась, даже слегка покраснела, как будто ее похвалили. Странная она сегодня какая-то. Вся на нервах. Понимаю, конечно, что долго не виделись и все такое, но все равно странно. — Мари, у тебя все хорошо? — спросила я, скрывая свое беспокойство немного безразличным тоном. — Я? У меня? — спохватилась подруга. — Д-да, у меня все нормально, — запинаясь, ответила она. Я не сдержалась, подошла и еще раз обняла подругу. Как-никак много лет она была мне близким человеком. Да что там говорить, и остается им сейчас. Я всегда могла ей рассказать все, как есть, не скрываясь и не боясь, что она может меня не понять. Дрейк улыбнулся, наблюдая за этой картиной, и отошел к окну, чтоб нам не мешать. — Так, подруга. Ну-ка признавайся, — с этими словами я вдруг резко отстранилась. Дрейк аж повернулся от неожиданности. Я от этого чуть сама не смутилась. — В чем? — Мари смотрела на меня испуганными глазами. — Кто? — спросила я, ухмыляясь. — Кто где? — Ну кто? — повторила я. Ну честное слово. Притворяться мисс невинность в ее-то возрасте. — Кто что кто? — вконец перепугалась та. — С кем встречаешься? — я уселась на кровать по-турецки, предвидя длиннющий и запутанный рассказ о любовных похождениях Мари Уоллес. — Аааа. Ну так… — потупилась Мари. — Есть там… неважно… — Как так неважно? Очень даже важно, — вклинился Дрейк и подмигнул мне. Мари в упор посмотрела на него, а затем проговорила с гордостью: — Объясняю для непосвященных: отныне я встречаюсь с Алланом Уай. — Что? — в один голос запротестовали мы с Дрейком. Аллан был очень странным парнем, если не сказать — опасным. Обычно с ним старались не связываться. — Он же ненормальный! — воскликнул Дрейк. — Ну и что, зато мне удалось его приручить! — прямо ему в лицо улыбнулась она. Мы с Дрейком одновременно подумали об одном и том же. Ну разве человека можно «приручить»? Это же не животное, в конце концов. Но таков был взгляд на мир Мари. И переубедить ее в этом было невозможно, так как она славилась своим упрямством. Дрейк неопределенно пожал плечами и вышел, предоставив мне разбираться с головной болью под названием моя подруга. На удивление, чего-то особенного или примечательного в их знакомстве не было от слова совсем. Их история, которую я ждала с таким трепетом, оказалась донельзя банальной. Как-то приметили друг друга на одной из вечеринок, разговорились — так и сошлись. Это вовсе не вязалось с личностью Мари, да и тем более с ее высказыванием, но приставать с расспросами я не стала. А вскоре вернулся Дрейк, и мы все втроем под мрачные завывания ветра за окном окунулись в воспоминания. Примерно через два часа Мари занималась своими делами вместе с матерью, а мы с Дрейком уже шли обратно домой. Было уже порядком темно, здесь «зимой» темнело рано. Хорошо, что дед догадался всучить мне фонарик на всякий случай — и вот этот случай представился. — А знаешь, — сказал, слегка растягивая слова, Дрейк, перебираясь через особенно глубокий сугроб, достигающий его колена (обо мне так я вообще молчу). — Мне здесь даже нравится. — Интересно чем же? — с явным сарказмом переспросила я, падая отмороженным лицом прямо в сугроб. Тут же от моего движения с ветки упало еще немного снега, довершив мою «берлогу» шапкой. Он вытащил меня на холодный воздух — ах, жаль, я ведь там успела пригреться! — и помог отряхнуться. — Тебе экстрима не хватает? — угрожающе вскинула я комок снега. Он увернулся, смеясь. А потом резко замолчал, отчего я напряглась ненароком — мало ли. — Слышишь? — он вдруг резко подскочил ко мне и ненадолго зажал рот мокрой перчаткой. — Что? — опасливо прислушалась я, оглядываясь. Мало ли кого встретишь в непроглядной тьме. К тому же звери здесь точно водились. — Ну, вот же оно — неужели не слышишь? — Что? — переспросила я, пожимая плечами. Теперь мне становилось по-настоящему страшно. — Это называется ти-ши-на! — он хмыкнул, явно уворачиваясь от моих кулаков. Я не стала тратить силы на такое бесполезное занятие. — Дурак ты, Дрейк, — только и сказала я, наклоняясь за своим фонариком, который еще до этого уронила вместе со своим телом в сугроб. — Молись, чтобы он не сломался. Очевидно, мой друг молился недостаточно или не знал, как это делается, однако фонарик не работал. Хоть и мокрый, как говорится, насквозь, но скорее просто не выдержал приключений. Я протерла его рукавом свитера, как ни странно это не спасло. От бессилия я чуть не зарычала и стукнула по бесполезной вещи кулаком. — Ну, и что теперь будем делать? — удрученно пробормотала я. — Не знаю, — только и мог ответить Дрейк. — Будем бояться, что. Я фыркнула. Вот всегда так. И вдруг споткнулась о поваленное деревце и снова полетела в снег. Впереди мелькнуло что-то темное, и честное слово, я бы закричала, но Дрейк меня вовремя придержал за локоть. — Что это было? — голосом выше, чем обычно, спросила я, цепляясь за шарф друга, выдавая тем самым свое смущение и испуг. — Белка, — отрешенно пожал плечами Дрейк, как бы смеясь надо мной. Я не выдержала и нашла в себе силы толкнуть его в сугроб, где пять минут назад валялась сама. Наверно, он этого ожидал, так как я полетела следом. — Дрейк, твою ж… — недовольно пробормотала я, отплевываясь снегом. Внезапно я поняла, что может быть дальше. Потому что Дрейк был слишком близко. Мы дышали друг другу прямо в лицо… Мне вдруг стало не хватать воздуха… Нет! Нет, неправильно, он же мой друг. Кажется, Дрейк так не думал. Свободной рукой он притянул меня за талию к себе, намереваясь поцеловать, но я… увернулась. Ни к чему мне все это. Он мне друг! Очевидно, Дрейк был не только замечательный, но еще и до кучи понятливый. Он вдруг поднялся, неуклюже извиняясь и ставя меня на ноги. — Прости, я это… я не хотел… ситуация… — Дрейк, — поймала я его взгляд. — Все хорошо. На самом деле лично я не испытывала такой уверенности, которая прозвучала у меня в голосе. Но, похоже, Дрейку этого хватило, чтобы расслабиться. Он улыбнулся мне свой красивой улыбкой, по которой, наверно, сходила хотя бы половина студенток в нашей школе, то есть в этой школе, которая здесь… то есть, о чем это я… об улыбке вдруг задумалась… — Давай быстрее возвращаться, — перебил он мои мысли, и это было более чем отличное заявление. С трудом, кряхтя, пыхтя и падая, но мы добрались-таки до дома. Мы так устали и замерзли, что безо всяких объяснений пошли прямиком к камину. Место там оказалось незанятым только одно, да и плед тоже рассчитан в лучшем случае на человека определенной весовой категории. Я вдруг испугалась, что нам вдвоем придется ютиться. Дрейк, кажется, снова прочитал мои мысли или подумал о том же, но он, к облегчению обоих, жестом предложил отдать место мне. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым. В конце концов, ничего страшного не произошло, просто мы чуть-чуть не поцеловались, вот и все. Брр, я поежилась от этой мысли. Точнее, представила, что было бы, если бы не это «чуть». Дрейк, очевидно, подумал, что меня из-за холода бьет дрожь, и заботливо укрыл пледом. Хотя неудивительно, мы больше часа провели, шатаясь по заснеженным «тропинкам». — Ты куда? — спросила я, увидев, что он направился к выходу из гостиной. — Я? За бутербродами да и переодеться не мешает. Отдыхай. Я кивнула. Не было ни сил, ни желания двигаться. Потихоньку я начала расслабляться, закрыла глаза, а потом вовсе уснула.