Связи не выбирают

      Я проснулась ранним утром у себя в комнате. В семейном доме деда было много комнат, в том числе и спальня для гостей. Интересно, как меня смогли дотащить вчера вечером и более того переодеть в пижаму? Моя старая любимая пижама — голубая со звездами. Это было очень даже символично и попахивало «легким» помешательством, как называл это мой папа, но даже стены моей комнаты (у нас в Лондоне) были цвета голубой дымки, с изображениями хвойных деревьев, а на потолке мерцали маленькие софиты в форме звездочек. Пробежавшись босыми ногами по скрипучему холодному полу до подоконника, я уселась на него и уткнулась носом в холодное стекло. Жаль, придется сегодня остаться дома: и сад, и дорожки вокруг засыпало так, что расчистить их удастся только к вечеру. Тем более что в такой ранний час все должны были спать. Домашние точно бы воспользовались возможностью отоспаться, разве что им бы могли помешать прям особенные обстоятельства. Например, как мне. Вы спросите, чего это я так рано подскочила? Я проснулась от кошмара. В последнее время они мне все чаще стали сниться, и я не имею понятия, с чем это может быть связано. То ли с переменой места, чего я не любила, то ли с надвигающейся проверкой знаний в школе. К тому же училась я уже последний год, и надо было поднапрячься. А мне было, откровенно говоря, лень, особенно сейчас, когда погода выкидывала вот такие сюрпризы. Мне даже было лень пройтись и хотя бы надеть теплые носки, а об учебе-то уж тем более думать не хотелось. Меня все же беспокоили мои кошмары. Вроде я комиксов в своей жизни вообще не читала, только брат всегда пытался мне всучить какую-нибудь новинку про Бэтмена или другого супергероя. Я, конечно, брала из вежливости, но никогда не открывала. И я никогда бы даже подумать не могла, что мне может присниться героиня комиксов. Она была очень красива, ее рыжие волосы спадали локонами на плечи, но это ей ничуть не мешало, к примеру, парить в воздухе и смотреть вниз на свою жертву. Она кого-то выискивала или за кем-то следила, я не разобрала. Но одно я знала точно: ее жертве не повезло бы встретиться с таким прекрасным и в то же время опасным врагом. Мне хватило одного взгляда той женщины, чтобы понять, что это не просто человек, нет, не так, она намного больше, чем человек. По-другому я просто сказать бы не могла. Она вселяла ужас, ни с чем не сравнимый ужас и отчаяние. Я ощущала себя этой жертвой, чувствовала присутствие охотника. Но в отличие от той высокой девушки, за которой она гналась, могла наблюдать все от третьего лица. Что в принципе давало мне толику успокоения. Рыжая хитрыми маневрами потихоньку загоняла жертву в угол, пока не осталось путей к отступлению. Она все наступала, до тех пор, пока девушка в отчаянии не уперлась в стену, очевидно, надеясь вжаться в нее. На ней был плащ с глубоким капюшоном, и мне показалось, что единственное, чего в тот момент хотела рыжая — это просто заглянуть под капюшон, убедиться в чем-то. Так и было. Медленно материя начала сползать с головы девушки. Еще мгновение — и я проснулась в своей постели в холодном поту. Раздосадованная, я так и не узнала, что же это была за девушка! Вот и сейчас я все сидела и размышляла. До тех пор пока небо не начало постепенно светлеть, а ноги мои отваливаться. В общем, долго лениться лени не хватит, поэтому я быстренько влезла в старые тапки и спустилась на кухню — вдруг удастся что-нибудь вкусненькое перехватить. Внизу оказалось необычайно шумно. Увидев папу и деда в стойках бывалых спорщиков, я поспешила удалиться, так и не вникнув в суть проблемы. Возле холодильника я натолкнулась на Дрейка, причем в буквальном смысле. Он как раз соорудил себе четырехэтажный бутерброд и направлялся к столу, как я врезалась прямо в его творение. Ну вот. Теперь моя пижама безнадежно испорчена. День начался чудесно, чудесно и продолжится! По всей видимости, проснулась я сегодня точно не с той ноги. — Ой, прости! Пожалуйста, блин, черт… ну прости! — запинался Дрейк. — Да ну что ты, — возразила я гневно, отряхиваясь, — это, конечно, я во всем виновата. Надо было смотреть, куда иду… — Кейт, ну о чем ты говоришь, это мне надо бы… — Ну вот почему они опять ссорятся! — перебила я друга. Крики отзывались нарастающей болью в голове, напоминающие о том, что просто так они не закончатся. Скандал, разворачивавшийся в гостиной и плавно перетекающий в кабинет деда взволновал сильнее, чем то, что я должна была сделать с Дрейком за порчу любимой пижамы. На моей памяти они часто ссорились, по крайней мере, это их хобби возрастало с геометрической прогрессией каждый раз, когда мы сюда приезжали. Но еще никому не удалось узнать причину разногласий. Сколько мы ни пытались выведать, сколько ни ютились по углам, подслушивая, но неизменно оставались в неведении. До сих пор не понимаю, как им это удавалось. Удрученная и заляпанная кетчупом, я пошла переодеваться. Точнее просто одеваться. Проходя мимо кабинета, я вдруг замедлилась, различая обрывки разговора, который уже стал тихим — как будто резко выключили звук на программе. Врожденное любопытство заставило меня остановиться и приложить ухо к двери. Просто так, вдруг повезет. Чтобы было лучше слышно, а главное, видно, я тихонько приоткрыла дверь. Кабинет, как и всегда, был просторным и в то же время нагроможденным любимыми комнатными растениями, особенно много росло вьюнков различных видов. В углу я заметила на кованой подставке свой подарок деду на пятидесятилетие, — лимонник. Помню, мне тогда было лет шесть. С каким радостным волнением я тогда сажала маленькое зернышко в землю в горшке. Прошло с тех пор много лет, а оно превратилось в красивое раскидистое деревце. Видно, за ним ухаживали особо тщательно, он чуть ли не светился в лучах теплого утреннего солнышка. Я перевела взгляд на папу. Он расхаживал взад-вперед перед дубовым столом дедушки, выкрикивая всякие ругательства, между которыми проскальзывало единственное узнаваемое слово «невозможно». А дед восседал в своем кресле, как всегда спокойный и рассудительный. Расслышать, что он говорил, было тяжело в принципе: разговаривал он обычно очень тихо, а когда злился, — вообще переходил на шепот. Крики для него были явлением странным, обычно кричал папа, но в этот раз было что-то совсем из ряда вон выходящее. Для лучшей слышимости я тихонько пробралась в кабинет и скрылась за высоким растением в большом кашпо. И очень удачно — во-первых, на улице завывал ветер и меня не услышали, а во-вторых, растение было довольно габаритных размеров и с его помощью я была скрыта не только от двух спорщиков, но еще и со входа меня было не так заметно. Тем временем дед что-то вдумчиво объяснял моему папе. Вроде… про какую-то женщину. Что она опасна, что она буквально представляет собой настоящего монстра. Уж не о маме ли он случайно говорил? Я быстро отмела эту мысль, — как моя мама может быть такой опасной? Она ведь простой врач в обычном медцентре. К тому же у меня отчетливо создавалось впечатление, что говорили они вовсе не о моей маме, да и вообще эта женщина была знакома только дедушке. Он говорил о ней так, слово встречал ее раньше, причем не один раз. Почему-то я задумалась о своем сне… вспомнила ту женщину, что преследовала какую-то девушку… Нет, у меня просто разыгралось воображение. Глупости, просто день был сегодня по всем нормам и стандартам чудной. Или, может, я продолжала спать и видеть сон?.. — А я тебе говорю, что она может быть опасна не только для тебя, но и для всех вас! Да что там, она сама по себе опасна! — воскликнул дедушка и подошел ближе к отцу. — И с этим надо покончить раз и навсегда… Я о серьезных вещах говорю, прошу тебя, хотя бы выслушай! — Нет, — отрезал мой папа. Он выглядел крайне нервным. Видно было, что хотел поскорее закончить разговор. — Я не желаю участвовать в этом общем помешательстве, в этом коллективном сумасшествии! Хочешь идти туда и делать… делать черт знает что! Это без меня, понятно? Я еще в прошлом году говорил, что я в этом не участвую! — теперь его тон звучал более чем твердо и решительно. Мне не понравился взгляд моего дедушки. Как минимум по двум причинам. Во-первых, он не предвещал ничего хорошего. Во-вторых, он был обращен прямо на меня. — Что ж, раз это твое окончательное решение, мне придется его учитывать. Раз уж так вышло, я знаю, кто мне поможет вместо тебя, — обнадеживающе сказал он. Я сглотнула. Мне стало страшно, какое же наказание теперь меня ждет? Попасть под гнев дедушки само по себе могло много кого повергнуть в шок и затяжную депрессию. Потихоньку я стала выбираться из такого ненадежного укрытия. Стоило догадаться, что дедушка узнал о моем существовании сразу же, как только я сюда заползла. У него имелись потрясающие способности предугадывать мои шалости, когда я была маленькой. Сейчас, видимо, не изменилось ничего. Я и мое любопытство — тоже. Но пока я пыталась прикинуться цветком и вместе с тем катапультироваться в сторону коридора, кое-что случилось. Произошла одна вещь, которая, возможно, меня спасла от дальнейших разговоров по душам. Хотя в то же время изрядно добавила мне хлопот. В кабинет с подносом в руках вошел Дрейк. Вошел так, как будто его сюда приглашали: с гордой прямой спиной, взглядом, устремленным только вперед и просто каменным лицом. Если бы он хоть на долю секунды опустил глаза, может, и не споткнулся о мои столь наивно обращенные к двери ноги. И тогда не полетел бы этим же лицом прямо в дедушкин старый ковер ручной работы, видавший и моего прадедушку. А горячий зеленый чай никогда бы не опрокинулся прямо мне на голову. Хоть я и не услышала, что сказал мой папа в ответ на столь недвусмысленные намеки дедушки, но зато успела зажмуриться и вдоволь покричать. Мельком я вспомнила, что до прихода сюда успела испортить свою пижаму. Спасибо Дрейку. Дважды. Нет, все-таки моя испорченная пижама не стоит того, что я подслушала разговор, да еще и получила от ее губителя кипятком по башке. Я утрирую, конечно, но приятного мало. Моя бедная голова… моя бедная шея! Постанывая и шатаясь, я с трудом, но поднялась на ноги. И тут же увидела, что больше, чем мне, не повезло именно Дрейку, поскольку он пропахал носом ковер до самого письменного стола. Причем носом, перепачканным салатом, обильно приправленным соусом и за счет чего прибавляющим скорости. Я слышала смех. Смеялся человек, от которого я меньше всего этого ожидала. Дед аж заливался и складывался пополам, глядя нас с Дрейком. А папа, ни слова не говоря, поставил нас на ноги и, зажав в каждой ладно по уху, повел на кухню… и рассказал все маме… — И вам не стыдно? Как вы вообще посмели подслушивать?! — разорялся папа. — Ай, больно же! — почесала я ухо, а затем поежилась — оно горело не только после папиных цепких пальцев. — По заслугам тебе! — уже не на шутку разошлась мама. — Ну, а ты? — она передала Дрейку лед, — зачем ты устроил весь этот цирк?! — Я не виноват, если бы не ноги Кейт, я может быть и подслу… — он осекся под пристальным взглядом моего отца. Я покачала головой. Дрейк мог придумать только самое гениальное оправдание. — Так, все, с меня довольно! — всплеснул руками папа и стремительно вышел. Я вздохнула. Ну вот… Не надо было лезть со своим не в меру раздутым любопытством, а оставить его при себе. Теперь папа будет неделю ходить обиженный. Стоп, но дверь-то он не закрыл… И тут, подтверждая мои догадки, что папа ушел не просто так, он вдруг вернулся… В руках у него были две лопаты. Черт… Пару часов спустя мы вдвоем с Дрейком все еще продолжали чистить двор… Признаться честно, не самое душевное в мире занятие. К тому же Дрейк приставал с расспросами, хотя я ведь так ничего вразумительного и не услышала. Только про женщину и все. Но кто она?.. На счет этого я терялась в догадках. Как обидно, я даже позволила бы пролить от злости и бессилия хотя бы пару слезинок, если бы не холодный ветер и эта гора снега. Не подумайте, я не ленивая, но честное слово, сколько бы мы ни бились с Дрейком (хотя работал преимущественно он), эта гора никак не уменьшалась. К тому же от ветра она потихоньку стала превращаться в один сплошной замерзший булыжник. — Эй, шпана, чего делаем? — мы с Дрейком аж подскочили от неожиданности. Улыбаясь, я обернулась. Со стороны забора нам махала рукой Мари. Было приятно снова как будто вернуться на пару лет назад и услышать тот же самый вопрос, который каждый раз задавала Мари, пока я жила здесь. С трудом разгибая спину, я помахала ей в ответ. Все поняли друг друга без слов. Недолго думая, мы с Дрейком не без труда перелезли через забор и сбежали от наказания подальше. Сбегать кроме, как в местное кафе, было некуда. Конечно, раньше наша неразлучная троица всегда могли бы найти укромный уголок в городе, у нас даже была своя штаб-квартира. Но сейчас что имеем — то имеем, так что мы отправились именно туда.