Всего лишь люди

      Боль раздавалась во всём теле. Заставляла морщиться. Кукожиться. Хрипеть. Запрещала шевелиться. Такой магии утра у Маши не было давно. Как-то везло не попадать под горячую отцовскую руку. Сейчас же он отыгрался за все «пропуски».       Маша лежала с открытыми глазами давно. Не помнит сколько. Попытки двинуться или даже моргнуть заставляли стискивать зубы от боли. Но вставать было нужно. Иначе никогда ей из этой мерзкой, тянущейся все её 17 лет клоаки не выбраться.       Мягкими, едва заметными движениями она коснулась лба, где и без того намечался эпицентр боли. Поморщилась. Надо встать. Очень надо.       Глаза резало солнце. Лоб резала подсохшая рана. Маша собрала волю в кулак и сделала несколько шагов к зеркалу мимо разбросанных на эмоциях папок и мольбертов. Во взгляде её читалось что-то неопределённое. Разочарование? Страх? Гнев? Всё это она прошла. Всё это будто бы позади. И всё это по-прежнему внутри.       Лицо в синяках и ссадинах светилось в лучах солнца, что падало на него в профиль. И увидь Маша такое на ком-то другом, непременно зарисовала бы. Себя же она скорее разрисует консилером и тоналкой. Сегодня уж точно.       «Не выходи из комнаты», — неустанно нашёптывал внутренний голос. Но через это Маша уже переступила. Поддашься — хуже будет. А потому, спрятав за маской результаты драки, она наскоро оделась, завязала хвост и рывком вышла из комнаты.       Рывок этот отдался надрывным скрипом несмазанных петель и разбухших от влажности досок. Но тут же растворился... В безразличных лицах на кухне. В звуковом вакууме, исходящем от них.       Маша бросила взгляд на родителей. Делают вид, что ничего не было. Кто бы сомневался.       Внезапно в вакуум всё же прорвался иной звук: — ... отрубленная кисть. Ответ жителям района на страшный крик накануне. Сколько ещё будет найдено конечностей? Кто жертва? И будет ли найден виновный? Следствие началось, но комментариев пока не даёт.       Голос репортёра вещал ровно, сдержанно... Раздражающе сдержанно. Чтобы не вспылить ещё больше, Маша резко вылила недопитую воду. Действия её раздались ломотой в пальцах. То ли от того, как сильно впивалась ими в кружку, пока слушала говорящую голову. То ли от того, как ей досталось вчера от него... смеющего звать себя отцом.       Маша буквально вылетела из квартиры, хватая сумку. Нет, сегодня он не заберёт у неё деньги. Сегодня она этого не допустит.

***

— Сонь, принеси мел, — мимолётно кинула учительница, проходя по рядам.       Всего за пару дней Максимова пожалела, что села за вторую парту. Похоже, проклятую. Не зря она пустой была: сидишь за ней и чувствуешь себя козлом отпущения. Сходить за чем-то — ещё прекрасно. Вчера в неё вовсе грязную тряпку кинули — невзначай, будто бы в пустое место.       Соня вышла из класса, понятия не имея, где брать мел. Но стоило ей пройти коридор, как нечто, измазанное известью, выскочило на неё и сбило с ног.       Невольно из неё вырвался испуганный крик. Открыв зажмуренные глаза, она увидела нависшего над ней парня. Вроде из её класса. С белым лицом. Заливающегося смехом. Соня нервно сглотнула. Она была напугана до чёртиков. На эмоциях она молча отпихнула недоделанного шутника.       «Этот идиот явно знает, где мел», — подумала она мимоходом, отряхивая от белых пятен любимый кофейный свитер. Но спрашивать у него — вот уж избавьте!       Вслед ей раздавался тот же смех. Но уже менее интенсивный. — Учительская на следующем пролёте, — крикнул ей вдогонку одноклассник. Но Соня уже сжимала кулаки от злости, думая о том, чтобы натравить на него Егора.

***

      День у Арины не задался с самого будильника. Тот предательски прозвонил на полчаса позже. И вот, спеша уже ко второму уроку, она едва не упала на лестнице, запнувшись об отстегнувшийся ремешок своей же туфли.       Стоило ей расправиться с ним и последними ступенями, как телефон раздался сообщением. Взгляд на координаты без приветствий и пояснений. Толчок двери на этаж и заход за поворот. Выжидающая слежка за набираемым вдогонку сообщением. И удар. Ей удалось устоять на ногах и на этот раз. Но точка кипения приближалась к пределу. А потому взгляд вверх — на виновника столкновения — был пропитан более чем непреодолимым желанием расцарапать ему лицо.       Напротив стояла Лера. Потирая ушибленное плечо, она смотрела на Ковалёву не менее злостным взглядом.       Перепалки было бы не избежать, если бы не оклик подруги.       В тот момент Арина была благодарна Маше, как никогда. Как бы ей ни хотелось вспылить, портить свежий маникюр совсем некстати. Тем более под школьными камерами. Её отвлёк сигнал того самого сообщения, которого она и выжидала. Спешно разблокировав экран, Ковалёва прочитала:       «Вечеринка-маскарад. Через неделю. Устраивают позолоченные детки, платят, сколько тебе и не снилось»       Арина ненадолго задумалась. А затем замышляюще улыбнулась, прижимая телефон к подбородку.

***

      Под шипение капучинатора Маша подошла к стойке. Пока Лера готовила кофе одинокому посетителю, она позволила себе немного отвлечься. Однако силуэт, настойчиво приближающийся к двери, заставил сердце замереть.       Глупо было полагать, что после вчерашнего перформанса Ярослав успокоится. Отнюдь. Это породило в нём ещё большую ярость под стать имени.       По-прежнему чувствовавшая боль от любого движения Маша мысленно думала только об одном: не настолько же он безумен, чтобы нападать при свидетелях? Хотя что толку от этих свидетелей? Он раскидает их, не успеешь оглянуться. А на проблемы с законом он давно и основательно клал всё, что мог.       Меркушева уловила его ухмылку, от какой её тут же прошибло, словно током. Как вдруг надежду вселил звон колокольчика у него за спиной.       Нарочно или нет, но, не замечая Новикова, Егор обошёл его и направился к стойке. — Кое-кто обещал мне кофе, — подмигнул он ей, облокачиваясь на столешницу рядом с терминалом.       Ярослав же посмотрел на обоих с ещё большей злостью, чем раньше. А казалось бы, куда больше…       Очередной взгляд на бывшую, которую он таковой не считал. Злобный оскал. Отступление. В его голове уже рождался план, как вернётся за ней. А может, и не только за ней. — Неужели? Мне казалось, мы в расчёте, — облегчённо выдохнув при виде удаляющегося Яра, Маша чуть склонила голову в ответ Егору. — Обижаешь, я не за бесплатно, — парень достал карточку, которой собирался оплатить напиток.       Меркушева сомнительно прищурилась. Задержала на нём взгляд. После чего тот уже привычно вскинул руки, но теперь в знак поражения: — Ладно, ты меня раскусила, я пришёл не только за капучем с корицей на миндальном, — наигранно проговорил он, а затем вмиг посерьёзнел и добавил: — Хотел узнать насчёт работы. Нет ли у вас каких открытых вакансий, бариста или кондитера там… Я весьма неплохо готовлю тортики!       Маша, протирая кружку, усмехнулась. — Тортики у нас не готовят. Хозяйка заказывает их у кого-то из партнёров. Но место стажёра бариста почти всегда свободно, — она уже отвернулась, чтобы спрессовать кофе, но внезапно испытала чуть ли не физическую потребность обернуться и добавить ещё что-нибудь: — Здесь обычно надолго не задерживаются.       Мимолётный взгляд на Егора. Сквозь него Маша тревожно окинула улицу. Ярослава не было видно. Это радовало. А вместе с тем пугало до мурашек.