Сказки для Жени

Жила на свете девочка, которой неудобно было ходить по земле. Она быстро уставала, спотыкалась о бордюры, порожки, ступеньки лестниц. Ноги наливались тяжестью, болели, не слушались. Девочка начала хромать, сперва немного, потом все сильнее. И однажды, когда ходить стало совсем невмоготу, она позвонила в клинику и записалась к врачу. Так вышло, что принял девочку старый мудрый терапевт, повидавший на своем веку тысячи пациентов. С завтрашнего дня он уходил на пенсию, а сегодня еще вел прием в маленьком уютном кабинете, где окна были занавешены изнутри шторами с ромашками, а снаружи — резными кленовыми листьями. Доктор послушал, как стучит сердце девочки, измерил артериальное давление и температуру, расспросил, что беспокоит. Велел встать и выпрямить спину, зачем-то постучал по лопаткам, прошелся жесткими пальцами по позвоночнику. А потом строго спросил: — Ты знаешь, что у тебя должны быть крылья? — Нет! — изумленно пискнула девочка. — Вот вечно они о себе ничего не знают, — огорчился доктор. — А теперь время упущено, крылья не прорезались, ноги перегружены, суставы страдают. Отсюда хромота, боль и прочие неприятности. — И что мне делать? — несмело поинтересовалась девочка. — Операцию! — еще строже сказал доктор. И выписал направление к хирургу, своему старому другу. — Случай сложный, но не безнадежный, — заявил хирург после осмотра. — Правда, такое хирургическое вмешательство — дорогое удовольствие, но так как крылья у тебя имелись изначально, просто вовремя не раскрылись, советую подать заявление на квоту на оказание высокотехнологичной медицинской помощи. В отличие от генетически бескрылых, желающих иметь перышки как модное украшение, тебе это необходимо для здоровья. И есть полное право на помощь государства. Удивительно, но квоту девочке действительно дали. В теплый летний день, замирая от страха и неизбежности перемен, она приехала в клинику. Уснула на операционном столе. Проснулась в палате. Дождалась пришедшего с обходом врача, тихонько задала вопрос: — Значит, теперь я буду учиться летать?.. Врач сурово сдвинул брови — вот странные они все, врачи, стараются больше хмуриться и выглядеть так, чтобы пациент от одного взгляда трепетал и выздоравливал, — и ответил: — Теперь ты будешь учиться ходить! Операция была серьезной, организм в шоке. Изменился центр тяжести тела, мышцы должны привыкнуть работать иначе, а суставы — приспособиться к новым нагрузкам. Пока полностью не заживут швы — беречься, беречься и беречься! — А потом?.. — А потом — жить, — врач громко захлопнул журнал, словно поставил печать под приказом, и вышел из палаты. Первые дни тянулись медленно, потом побежали быстрее: неделя, две, месяц. Швы понемногу заживали. Ходить с крыльями оказалось и впрямь сложно, постоянно тянуло сорваться в бег и в полет; к вечеру все тело ныло, как после тяжелой работы. Но девочка послушно выполняла рекомендации врача, делала упражнения — через боль, не жалея себя. Ночью в постель приходили кошки, укладывались рядом, прижимались, урчали, щедро делясь заботой и силой. А утром начинался новый день, чтобы промелькнуть и осыпаться листком календаря в уже внушительную горку «после операции». Когда лето добралось до своей макушки и примерилось через нее перевалить, девочку пригласили в реабилитационный центр: закрепить результаты лечения. Тихий санаторий расположился у озера; по утрам девочка приходила к воде кормить уток — подросшие утята под присмотром грозных мамаш, отгоняющих от потомства селезней и наглых чаек, бесстрашно подплывали почти к самому берегу, хватали кусочки хлеба. Девочка улыбалась их забавным пируэтам, пила горячий чай из кружки и, задумавшись, чуть шевелила крепнущими крыльями. Летай, моя девочка. На самом деле ты всегда это умела. Просто сейчас будет чуть-чуть проще.