По воле Силы

Падме очнулась. Сделала глубокий вдох, на пробу пошевелила руками, провела по плоскому идеальному животу. Не так. Всё не так. Не правильно. Лёгкие должны гореть, сожжённые ядовитым жаром Мустафара. Хорошо, допустим, она была без сознания достаточно долго для заживления, а денег её семьи хватило на лучшие обезболивающие. Но живот? Она помнит, что рожала: с криками, болью и страхом, что собственная дурость будет стоить её малышам жизни. Под пальцами была идеально гладкая, нежная кожа. Ни одного лишнего миллиметра, ни одной складочки или растяжки. Так не бывает после ношения двойни. Спазм сдавил горло. Нет-нет-нет, есть и другое объяснение! Её — их! — дети в порядке, как иначе? Сама Падме могла умереть, Люк и Лея — нет. Она их видела, своими собственными слезящимися глазами! На руках у медика. Рядом стоял неживой, постаревший Оби-Ван и… Магистр Йода, что отнял у её детей родителей вместе с будущим. Верно. Так всё и было. А потом Падме умерла, чтобы очнуться снова. Она медленно встала с кровати, прошлась туда-сюда, анализируя ощущения. Тело — её. Уже радует. Комната была смутно знакома, вызывая приятную ностальгию. Значит, не Корусант с его опасностями и проблемами. И не резиденция Наберрие. Отражение в зеркале было чуть моложе, а найденный планшет показал — Война Клонов только начинается. Она в Озерном крае, а завтра тайное венчание. Счастливейший день жизни, положивший начало конца. Падме выдохнула. Значит, лишь сон. Видение Силы, как у Эни. Их дети пока в безопасности. И будут живы, если мама сделает всё правильно. Она никогда не верила в видения Энакина. Что ж, Сила показала всю глупость сенатора Наберрие. Энакин верил своим снам, для него они были реальностью, почти свершившейся данностью. Оттого он так паниковал, злился и… не получил от жены не то, что поддержки — крохи понимания. И тогда он пошёл к единственному, кто поверил. К ситху. Падме стукнула кулаком по мягкой обивке кресла. Что Канцлер Палпатин, что Храм, все играли на желаниях Энакина. Рабское прошлое не прошло даром, и её Эни страстно желал то, что было ему недоступно. Не власть, нет. И даже сила была лишь средством. Признание. Чтобы с ним говорили на равных, слушали и слышали; не смели игнорировать. Падме пыталась помочь преодолеть детские травмы, но… всегда было что-то ещё, что-то более важное. Политика, Сенат, переговоры, война, из которой не вылезал супруг. Да и не казалось это столь важным. А теперь… Хочет ли она снова лезть во всё это? Падме всерьёз задумалась, включила планшет, вычерчивая вероятностные графы — Эни научил, неплохо помогало в политике — стараясь обозначить все варианты и их последствия. Главный вопрос — чего именно она хочет? Все предыдущие желания и стремления померкли, отошли на второй план. Какое ей дело до Республики и свобод, когда собственная жизнь рушится? Для начала, нужно выжить. Выжить и вытащить пока ещё не мужа. Обеспечить детям будущее, даже если с ней и Эни опять что-то приключится. Что ж, свою ошибку она осознала ещё там, на Полис-Масса, когда Люк только просился на свет. Кем будут её дети? Наберрие никогда не признают тайный брак. Не просто замужество, а страшный мезальянс: Королева из рода Наберрие и раб, джедай, коих на Набу считают не более, чем бродяжками. Винама Наберрие не возьмёт её детей и никогда не признает внуками; Сола не посмеет идти против семьи. Панака не рискнёт карьерой. Бейл… Падме сжала зубы. Мерзавец! О его влюблённости Амидала знала, да и как такое пропустить? — но молчала из уважения к его супруге. Возможно, Бреха достаточно разумна и не выместила бы злобу на дочери соперницы, притащенной собственным мужем. Возможно, в королевской семье Альдераана Лея выросла бы принцессой. При живом-то отце! Энакин верно говорил, на Храм рассчитывать не стоит. Спасибо, Эни, твоя глупая жена осознала. После того, как сам Магистр отобрал у неё, ещё дышащей, малышей и выбрал им судьбу. Но и Канцлеру верить нельзя. Раньше Падме опасалась земляка как убийцу демократии, жёсткого и хитрого политика. Боялась, что Палпатин навредит Республике, сломает демократический строй, и любимая Республика падёт. Как нелепо. Даже мысли не было, что опасность может грозить её семье. Впрочем, ситха под носом пропустили все. Увы, третьей стороны у данного конфликта не было. Значит, Падме Наберрие её создаст. Тихий стук в дверь прервал размышления. Молодой, всего лишь с одним протезом; энергичный, счастливый до безумия. Одновременно похожий и не похожий на того, кто душил её на Мустафаре. Не сломленный, не упавший на Тёмную строну Силы. Всё так же безумно любимый. — Падме? — с беспокойством позвал Энакин, ощущая её эмоции через Силу. — Энакин. Джедай замер, предчувствуя бурю. — Эни, я не выйду за тебя.