Истории домашнего Тедаса

9:26, Вал Руайо, Орлей. — Фили, милый, не отставай. — Конечно, матушка. В этой части орлесианского рынка уже никого нельзя было удивить необычной парочкой, гуляющей здесь раз в неделю: женщина среднего возраста, в пурпурно-жёлтом платье и золотой искусной маске, напоминающей полумесяц, и мальчишка-кунари, который всегда ходил за ней и одетый не менее роскошно, чем любой аристократом на этом площади. К 16 годам он уже был чуть выше своей статной «матери», его вьющиеся, как лоза винограда, рога украшали золотые украшения, а на лице не было маски, которые бы скрывали проступающие усы. Женщина встала у одной из лавок, на которой красовался бирюзовый переливающиеся на солнце бархат, последний писк этой моды, а её спутник стал оглядываться по сторонам, рассматривая таких же прогуливающихся по рынку сливок общества. Парень не отводил глаз от счастливых сплетников Орлея: яркие и пышные наряды, не менее выделяющиеся маски и переговоры о очередном слухе или происшествии на недавно пройденном балу. Гуляя глазами по прохожим, взгляд Филиппа остановился на девушке, читающей где-то в тени. Парень хотел поинтересоваться, что за книгу читает незнакомка, но в то же мгновение, как он сделал шаг, она поднялась и быстро направилась в противоположную от намеченной с матушкой стороне. Кунари тяжело вздохнул, а потом заметил на месте, где сидела девушка, салфетку. Это был льняной, цвета свежей сены, платок, с рюшечками и инициалами. Филипп уже решился подойти и взять потёрянную вещь, но рука «матери» остановила его. — Милый, куда ты собрался? — Ох, матушка, — мальчишка замялся и почесал место, где росли усики — я увидел, как девушка потеряла платок и хотел- — Стоп. Давай присмотримся. Филипп перевёл взгляд на место, где была оставлена салфетка. Некий шевалье, проходящий мимо, аккуратно поднял находку и стал рассматривать её. — Что ты можешь сказать об этом? — Салфетка, она… Выглядела так, будто её выронили. — Разве? Кунари стал вспоминать, как лежал платок до того, как её забрал неизвестный мужчина. Она не выглядела так, будто её оставили. Салфетка была красиво сложена и поднята инициалами вверх, повёрнутая ими к явно проходящему мимо шевалье. — Она оставила её специально. — Ты у меня очень смышлёный, милый. — Но зачем? — В приличном обществе не принято показывать свою симпатию или заинтересованность напрямую, только если мы не на балу. В обыденные дни, как эти, истинные леди оставляют свою салфетку так, чтобы её заметил воздыхатель. Она таким образом показывает, что он её заинтересовал. — И у него появляется повод заговорить с ней. — Ты не перестаёшь меня радовать, Фили. Но не только леди могут так делать. Женщина встала перед своим «сыном» и аккуратно сложила купленный в лавке платок, после расположив его в верхнем кармане его мундира. — Матушка, я же- — Очаровательный юноша. И когда мы вернёмся домой, я попрошу Мун, чтобы она вышила твои инициалы. Филипп мягко улыбнулся своей «матери». — Спасибо вам.