Последняя тайна Мэнора.

— Сегодня я выбилась из сил… Гермиона глубоко выдохнула и с печальными глазами опустилась на скамью напротив Поттера. Гарри был невероятно напряжен. Сцепленные в замок пальцы с побелевшими костяшками выдавали его. — Дети? — глухо спросил гриффиндорец. Гермиона кивнула. Несмотря на адски тяжелый последний год, ей удалось закончить школу и вступить на должность преподавателя трансфигурации. Минерву Макгонагалл назначили директором Хогвартса, и она любезно передала полномочия Грейнджер. Поначалу Гермиона не подозревала, как ей придется уставать. — Мне кажется, у слизеринцев в крови течет неприязнь ко всему, что связано с Гриффиндором, — усмехнулась Гермиона. — Ты бы видел первокурсников, они даже не смогли скрыть своего презрения ко мне. — Крепись, — ровным голосом откликнулся Поттер. — После мая мне уже ничего не страшно, — уголки губ Гермионы дрогнули. Она накрыла руку Поттера своей. — Гарри, ну почему ты такой? Поттер дернул плечами и покачал головой: — Это еще не конец, Гермиона, — тихо проговорил он. — Зачем ты думаешь об этом сейчас, когда все только наладилось? — брови гриффиндорки поползли наверх. — Затишье перед бурей, — Гарри словно не слышал подругу. Он начал проходить курсы для вступления в Аврорат. После смерти Темного Лорда Поттер уже не мог спокойно сидеть на месте и жить размеренной жизнью. Он, посоветовавшись с Макгонагалл, тут же начал проходить тестирование. Минерва была только за кандидатуру Гарри на должность мракоборца. Гермиона осторожно взялась за уголки «Пророка», словно боясь развернуть его. — Вчера было заседание Совета Попечителей, — начал Гарри. — И? — Студентам, которые имели хоть какое-то отношение к Пожирателям Смерти, запрещено даже стоять на территории Хогвартса. Макгонагалл подписалась под каждым словом. — Это неудивительно, — Гермиона пожала плечами. — И Минерву даже не смутило падение показателей успеваемости и количество неаттестованных. — Ничуть, — Гарри дернул бровью. — Все неаттестованные — это огромное черное пятно на нашей репутации. Их давно нужно было изолировать от общества. Гермиона закусила губу и медленно развернула газету. На страницах красовался помятый и бледнолицый Люциус Малфой на фоне сырых стен Азкабана. Он был спокоен, безжизненные глаза не выдавали ничего. Гермиона усмехнулась, но усмешка получилась невеселой. — Мэнор теперь пустует, — задумчиво проговорила она. — Безусловно. Там опасно оставаться даже малфоевским крысам из подземелий, — кивнул Поттер. — А Нарцисса? — Грейнджер подняла глаза на друга. — Теперь ее место — это больница Святого Мунго, — язвительно проговорил Гарри. Но ситуация явно лучше, чем у Люциуса. Ненависть к Малфоям чувствовалась у Гарри в каждой ноте. Гермиона опустила глаза и промолчала: она устала от негатива, она устала ненавидеть и кипеть от злости и отчаяния. За последние два месяца ей хватило этого. — Я пойду к себе в кабинет. Заходи как будет возможность, — гриффиндорка потрепала Поттера по плечу и, не дождавшись его ответа, направилась к школе. Гарри посмотрел ей вслед. Пружинистые каштановые локоны подруги подпрыгивали в такт ее шагам. Хогвартс стал другим. Гарри медленно осмотрел окрестности: осенью еще и не пахло, воздух был теплый, летний и свежий. На фоне зеленых деревьев школа казалась еще черней. Поттер вздохнул, думая о том, что скорее всего уже никогда не сможет смотреть на Хогвартс как прежде. Всю эту грязь, что произошла так недавно уже было невозможно вымыть из памяти. Казалось, что она впиталась Гарри в кожу. Возможно, он и не хотел забывать…

***

— Две стеклянные колбы пожалуйста. Драко стиснул зубы: от любого звука ему становилось неприятно, особенно, если это был голос профессора Снейпа. Слизеринцу просто хотелось тишины. Он интенсивно потер виски и встал. Снейп не дернул бровью. Они работали вместе, в крошечной лавке зелий в Косом переулке. Мотивы их совместного дела были разными. Снейп готов был остаться на этом месте и заниматься тем, чем занимался всегда до конца жизни. А Драко клокотал от злости и ненависти не меньше Поттера. Он жаждал вернуться в Хогвартс. Тот факт, что отец в Азкабане, мать потеряла рассудок, а он — Драко Малфой, вылетел из школы, так и не окончив ее, заставлял слизеринца медленно гнить от стыда и досады. Он, скорее, не работал со Снейпом, а ждал, пока там все утихомирится. Но от Хогвартса почти не было вестей. Всем, кто мог что-то передать Драко, был запрещен доступ в школу. Малфой поставил цель вернуться во что бы то ни стало и доказать всем, что он не пустое место. Не черное пятно, которое можно просто взять и стереть с лица Хогвартса. Кому он хотел доказать? Гриффиндорцам? Каждую ночь Малфой слышал их злорадный смех. Он был уверен, что они, особенно ненавистная троица, смеются над ним во весь голос. Макгонагалл? Вряд ли. Себе самому. Иногда Драко казалось, что он просто теряет себя. Он помог Поттеру… Драко перестал понимать, кто он на самом деле. Все действия выполнялись на автомате каждый день, каждый час. Ложась спать, он не помнил, как работал днем. На автомате он взял две колбы и протянул их Снейпу, который по-прежнему сидел с каменным лицом. — Спокойно, Малфой, — ледяным голосом проговорил бывший декан Слизерина. — О чем вы? — Малфой вскинул брови. — Я чувствую ваше негодование даже на расстоянии. Оно уже неуместно. — Я бы и рад справиться с этим, профессор, — стиснув зубы проговорил Драко, но слишком много обстоятельств сложились не так, как я хочу. — И так будет всю жизнь, Малфой, — рыкнул Снейп. — Научитесь принимать это. Внутри Малфоя все клокотало, но Снейп был последним человеком, с кем хотелось вступать в словесную перепалку. Драко спустился в свою крошечную каморку и присел на твердую кровать, застеленную серым пледом. С ненавистью оглядев еще раз мрачные неуютные стены, он выдвинул из-под кровати черный кожаный чемодан. Все, что он успел забрать из Мэнора — это портреты всех родственников четы Малфой и по отцу, и по матери. Выцветшие бумаги с изображением Блэков не грели душу Драко, но он просто не мог оставить все это в проклятом Мэноре, зная во что его превратили мракоборцы и гнилое Министерство. Драко словно хотел замести все следы жизни его семьи перед окончательным уходом из поместья. Словно боясь открывать чемодан, Драко нервно постукивал по ровной поверхности длинными бледными пальцами. Ранее Снейп очень любил оставаться наедине со своими мыслями, но не сейчас. Драко хотел вернуться в Хогвартс, Снейп понимал это. Но разговоры на эту темы были бессмысленными. Снейп понимал, потому что сам хотел вернуть свою должность в школе. Вся жизнь Северуса ушла на усердное преподавание, и только сейчас он отчетливо понимал, что это действительно его дело. Его до корней. Но из последних новостей он знал лишь то, что Макгонагалл запрещает даже упоминать имя Снейпа в своем присутствии. Все казалось куда мрачнее, чем зельевар мог себе предположить.