5. insania

Проснувшись от щебета птиц за окном, Громова хотела повернуться на бок, но застонала от боли, пронзившей ее. Оставалось только лежать и тупо смотреть в потолок. Сейчас она была согласна с Дёминой в том, что, скорее всего, она загнулась бы дома в одиночестве. Через какое-то время в ее комнату заглянула Дёмина и, увидев, что Саша не спит, улыбнулась, и подошла к ней, садясь на край ее кровати: - Как ты? - Так себе. Есть обезболивающие? - прошептала Саша и Дёмина усмехнулась: - Полный набор лекарств для тебя закупила Ирэн. Сек, спрошу у нее. - она встала и вышла из комнаты, чтобы через какое-то время вернуться с парой таблеток и стаканом воды. - Это что? - она берет таблетки и пристально рассматривает. - Пенталгин-Н и парацетамол. - Дёмина протянула ей стакан воды, пока Саша жевала отвратительные на вкус таблетки. Запив их, она обессиленно легла пластом в кровать. - Чувствую себя обузой. - прошипела недовольно Саша. Больше всего она боялась именно этого. Оказаться на месте своей матери. Лежать полуовощем, когда все вокруг тебя изводят себя. Когда ты мешаешь жить другим. - Все норм, Саш. Не волнуйся. Пара недель - и ты снова будешь бодренько ходить по больничке, как ни в чем не бывало. - ухмыльнулась Ксюша. - Ладно, пойду помогу Ирэн и любимой с завтраком. Она ушла, оставляя Громову в одиночестве, и та уставилась в потолок. - А вот и я! - Ирэн зашла к ней в комнату с улыбкой на разбитых губах, словно ей и вовсе не было больно. Она бесцеремонно подошла к кровати и начала стягивать одеяло с Саши. - Давай только в этот раз обойдёмся без драмы? Твою грудь я уже видела. Громова усмехнулась, замечая пакет в руках Шерах: - Что там? - Эластичные бинты. - Шерах стянула с нее одеяло и, увидев чистую беленькую футболку на Громовой, едва сдержала улыбку. - Пару тройку дней побинтую тебя, а там уже без них обойдешься. Но с ними будет легче. Обещаю. И снова этот ее нежный и заботливый тон, когда она поднимает футболку наверх, обнажая живот и грудь. Громова пристально наблюдает за лицом Ирэн и ее мимикой с исследовательским интересом. - Давай-ка сядем и снимем ее с тебя, - вздыхает Шерах, взяв за руки Громову и положив их себе на плечи. - Давай, держись за меня и свешивай ноги вниз, ладно? Этот ее тон вызывает у Саши мурашки. Такой мягкий, мурлыкающий, манящий. Громова вцепляется в ее плечи и Ирэн ее осторожно обнимает со спины, помогая сесть на край кровати. - Отлично. - Шерах отстраняется, и Саша вынуждена отпустить ее. Ирина аккуратно снимает с нее футболку и, достав из пакета несколько клубков эластичных бинтов, начинает бинтовать, подгадывая выдох. Ее прикосновения нежны и она вообще не делает больно, закрепляя бинты на плечах, плотно забинтовав грудь. - Вот и всё. Теперь одеваемся и идем завтракать. Шерах помогает ей надеть футболку и черные джинсы, которые она находит на дверце шкафа. Саша осторожно встает, но распрямляться все равно боится, потому как тогда снова будет больно. В слегка наклоненном виде ей вообще практически не больно. Правда, дышать глубоко не выходит, но и без бинтов она этого сделать не может без боли. Она идет к двери, а Ирина следует за ней впритык. Ей нужно удостовериться, что Громова в состоянии двигаться и не свалится где-нибудь на лестнице. Они медленно спускаются вниз к столу, и Саша кивает Нике, которая пристально наблюдает за ней, стоя у плиты. - Все нормально? - спрашивает она, переводя взгляд на Ирэн. - Пока что, да. Сидеть можно. Резких движений не делать. Тяжести не поднимать. Алкоголь - нельзя. - скалится довольно Ирина, садясь за стол, и пододвигает к себе тарелку с овсянкой. - Всем приятного. Ника накладывает кашу всем остальным и тоже садится за стол. Младшая Ксюха еще спит или играет в телефоне, валяясь в кровати, поэтому она решает обсудить вопрос о нападении сейчас. - В общем, тех двоих похитителей отпустили. И мне сказали, они забрали свои заявления, - она посмотрела на Шерах. - Как и ты - свое, Ирэн. Та кивает, поедая овсянку. - Зачем? - вздыхает Дёмина. - Пусть бы их прищучили… - Не-е, - морщится Ирина. - Это бесполезно. Мне сказали, что им все равно ничего не будет, потому что заказчик богат и при власти. В общем, нет смысла бодаться из-за этого. Ирина не хочет говорить, что заказчика больше нет. И вряд ли когда-нибудь Зеленова вернется в Москву прежней. Она либо вернётся другим человеком, либо не вернется вообще. Ника пристально смотрит на нее и начинает есть свою кашу. Дёмина же раздосадована: - Достало, что этой сучке сходит все с рук. - В этот раз она зашла дальше обычного, - хмурится Саша, ковыряясь в своей каше. - Я с ней поговорю. - Да о чем с ней можно говорить, Саш? Она тупо тебя хочет и не успокоится, пока не получит. - фыркает раздраженно Дёмина. - Или ты решила ей отдаться? - Да иди ты, - с укором смотрит на нее Саша. - Тогда не говори хуйни, - закатывает глаза Ксюша. - Скажи Веринской, пусть прижмет ее папку. Может тогда она тебя отпустит. -Не отпустит. Она же сейчас сама по себе, вроде как, - задумчиво сказала Саша, медленно пробуя едва теплую кашу. Ирина отстраненно наблюдает за этой беседой и больше не жалеет о своем решении отдать Зеленову бабушке. Это заслуженный ад. Может быть, она даже чему-нибудь научится. Их разговор прерывает звонок телефона Ники и та, взглянув на дисплей, встает и выходит на улицу. Пока они спокойно едят, Ника возвращается и, сев за стол, пристально смотрит на Ирину. -Ты как-то связана с этим? - бросает она и, включив видео на своем телефоне, показывает отрезок новостей: «Этой ночью в 3:43 служебный автомобиль губернатора Зеленова потерял управление на Ленинградском проспекте. Прибывшие на место врачи «Скорой помощи» констатировали смерть из-за травм, несовместимых с жизнью. На данный момент сотрудники полиции ищут единственную дочь губернатора Александру, которую видели вчера в 22:50, выходящей с неизвестным мужчиной из ночного клуба в Новой Москве…». Ника взяла телефон и вырубила видео, пристально смотря на Ирину. Та вздохнула: - Допустим. - Кто это сделал? - Ника хмурится. Ирина пожимает плечами. Она без понятия, какие связи есть у бабушки, раз ее сестра единственная из группы попала на стажировку в СК. И скорее всего, бабушка ее будет тащить вверх по карьерной лестнице, даже сидя на пенсии. - Нам это чем грозит? - уточняет Ника. - Ничем. - усмехнулась Ирина. - О них уже завтра забудут и искать никого не будут. Ника кивнула и снова начала есть, а Дёмина с любопытством уставилась на Ирэн: - И как у тебя это вышло? Кому надо позвонить, чтобы вот так раз... и все? Ирина снова пожимает плечами. Она не знает. Она помнит свои восемь лет, когда бабушка ходила по квартире, разбивая все на своем пути, как раненый зверь, а потом долго плакала. Она слишком сильно любила свою единственную дочь. Их с Евой мать. Это намного позже она поняла, что тогда, в тот день, бабушка отомстила кому-то за смерть Наталии Шерах и все равно не получила облегчения. Но на все есть цена. И если бабушка выполнила желание Ирины, то и ей придется согласится с тем, что захочет бабушка. Этот бартер у них давно. И пока что все оставались довольны. - Эх, - вздохнула Дёмина с улыбкой, так и не дождавшись ответа. - Опасная ты женщина, Ирэн. Монтировкой мужикам колени расхерачила, а потом вот это… в любом случае, думаю, все присутствующие согласны с тем, что всем досталось по заслугам? Ника улыбнулась, задумчиво глядя в окно на свои кипарисы, а Громова молчаливо ела кашу. Да, она вздохнет с облегчением, потому что Зеленовой не будет. Только вот желание подружится с Ирэн было наглухо задавлено плитой «опасно для жизни». Громова умела избегать проблем. А Ирина была кладезем проблем. Она поела и, выйдя из-за стола, пошла к дивану, и, сев на него, включила «соньку», начиная вечную баталию добра со злом. - Я с тобой, - рядом с ней села Дёмина, взяв второй джойстик и выбирая себе персонажа. Ника доела кашу и, взяв со стола пустые тарелки, пошла мыть посуду, наблюдая за Ирэн, которая подперев подбородок рукой, смотрела на плазму. Может, Дёмина и дала им шанс, но такими темпами они к постели доберутся только к старости. - Раз Зеленовой нет, может тогда завяжешь бегать по клубам и найдёшь себе кого-нибудь постоянного? - спокойно спросила Ника. - Та же Гордеева бегает за тобой уже полгода и даже терпит твой мерзкий временами характер. - Она - стерва. - буркнула Громова и покосилась на Дёмину. - До сих пор ломаю голову, как ты могла с ней переспать. - Я была пьяна, а она шикарно спасла парня в клубе. - усмехнулась Ксюша и бросив взгляд на Нику, закатила глаза. - Никакой Гордеевой, Ник. Она слишком много болтает в постели. Ника скрипнула зубами от этой шпильки, и ее демоны собственничества подняли головы. - Да мы все с ней как минимум целовались. - уколола она Дёмину в ответ и та рассмеялась: - Аха-ха! А вот и нет! Ирэн обошла эта участь! - Потому что Гордеева за километр чует в ней гетеро, - хмыкнула Ника. Ирина усмехнулась этой дружеской перебранке. - Кстати, Ирэн, тебе лучше сразу сказать Игорю, чтобы отстал, иначе он самостоятельно перейдёт на другой уровень, считая что ваши отношения изменились. - заметила Дёмина и Шерах поморщилась, внутренне соглашаясь с Ксюшей. - Как только, так сразу. - вздохнула Ирина, вставая и относя свою тарелку в раковину. Громова проводила ее взглядом и Дёмина, увидев ее взгляд, с ироничной улыбкой прошептала, чуть склоняясь к Саше: - Она тебе нравится? - Заткнись. - тихо прошептала ей в ответ Саша, снова переводя взгляд на плазму. *** Собрав в рюкзак тетрадь и учебник, Лена пошла на выход, но была остановлена Артуром Гарюновым - высоким блондином из ее класса: - Лен, давай поговорим? Она пристально посмотрела на него и, обернувшись, столкнулась взглядом с парой девчонок, сверлящих ее взглядом и явно никуда не торопившихся. О, Лена много знала о подставах и подобных разговорах, только вот школьники, по ее мнению, были куда более жестокими и изощренными, чем те же взрослые. Ей стоило держать ухо востро. - Говори. - она встала у стены напротив блондина, освобождая проход к выходу из кабинета. - Давай на улице? - блондин бросил взгляд на остановившихся девчонок, и Лена вышла из кабинета: - Пошли. Они вышли из школы и пошли к автобусной остановке, Лена покосилась на двух девчонок, следующих за ними. - Я слушаю. - Ты мне нравишься. - тихо сказал он и посмотрел пристально на нее. - И я бы хотел встречаться с тобой. Лена тяжело вздохнула: - Прости, но я не встречаюсь. И мне надо учиться. - она попыталась быть вежливой. - Дело не в тебе... ты красавчик, бесспорно. Но мне реально надо учиться. - Хах, родня давит? - хмыкнул он с улыбкой. - Да не то слово, - процедила зло Лена и Артур тихо рассмеялся. - Я тебя отлично понимаю… та же фигня. - вздохнул он. - Ну, если передумаешь - скажи. Может на выходных пересечемся тогда. Запиши мой номер. Он продиктовал ей свой номер телефона и Лена записала его, косясь на девчонок. - У тебя свой фан-клуб? - она кивает на девчонок и он морщится. - Та, что блондинка - моя бывшая. Та еще сучка. Будь осторожна. - он вяло улыбнулся. - Удачи. Он ушел, а Лена осталась стоять на остановке вместе с этими двумя одноклассницами. За свою жизнь Лена видела слишком много агрессии в свой адрес и сейчас ее интуиция говорила ей, что у нее в любом случае будут проблемы с этими двумя девчонками. Ее телефон зазвонил и она с улыбкой посмотрела на фото Евы, которое она поставила на нее. - Слушаю. - Я недалеко от твоей школы. Освободилась раньше. Ты уже закончила? Или у тебя опять дополнительные? - Не, сегодня нет, - улыбнулась Лена. - Я на автобусной остановке у школы. - Жди меня. - отрезала Ева и отключилась. Лена убрала телефон и улыбнулась. Майские праздники были классными: Ева гуляла с ней и ее сестрой по городу, рассказывая кучу всего интересного, и Света счастливо улыбалась, а она сама чувствовала себя защищенной. В безопасности. Из-за того, что Ирина практически не появлялась дома, работая, учась и подрабатывая в частной клинике, да и из-за отношения Ирины к ее сестре, Лена все больше ощущала, как ее отношение к старшей Шерах трансформируется в нечто, похожее на отношение к родителю. Она точно не знала, как это: любить родителей, но любила Ирину безусловно: она могла злиться и обижаться на нее, но стоило ей увидеть ее - все это оказывалось незначительным. Она обожала старшую Шерах до поросячьего визга, и даже ее едкие замечания и комментарии теперь вызывали лишь усмешку. Ирэн никогда не перебарщивала с замечаниями. Не унижала и не доводила. С младшей сестрой Шерах все вообще встало: она была к ней добра и заботлива, как и к младшей, обнимала по ночам и водила их с сестрой к психологу. Но не больше. Вообще никак. Лена считала, что мозгоправ не поможет. И тут она снова ошиблась. Она выдавливала из себя по капле все, что с ней происходило. В отвратительных, мерзких деталях. Он просто молча слушал, иногда останавливая ее сам, когда она начинала плакать или паниковать. Ей было легче. После того, как она выливала на него все это дерьмо, он задавал ей вопросы, которые ставили ее в тупик. Он заставлял ее анализировать свои чувства ко всему и всем. Давать четкие определения, что ей нравится и не нравится. Проводил вместе с ней черту между плохим и хорошим, всегда оставляя ее, Лену, по сторону хорошего, словно отсекая все хреновое, что было. - Слушай сюда, Кошкина, - девчонки, все же решившие подойти к ней, выглядели так высокомерно, словно были президентскими дочками. - Увидим тебя еще раз с Артурчиком и пожалеешь, что родилась, поняла? Лена посмотрела на блондинку, которая все это говорила. На той было слишком много косметики. Пожалуй, на шлюхах, которых она видела в своем прошлом, и то было меньше штукатурки. С такими нельзя давать слабину - загнобят. - Отвалите от меня. - она смотрела в глаза блондинке и та смотрела на нее в ответ. - Ты пожалеешь. - спокойно констатировала блондинка и, развернувшись, пошла с подругой в ту же сторону, что и Артур. Лена сжала лямку рюкзака и глубоко вздохнула, как учил Анатолий Николаевич. Постепенно она брала свои чувства под контроль. - Привет, дорогая, - Лена не заметила подошедшей к ней Евы, которая ее слегка приобняла. Почти инстинктивно Лена крепко обняла блондинку, словно прячась за нее от всего и всех. Голос Евы стал тише и нежнее. - Хах, так рада встрече? Утром вроде виделись? Лена глубоко вдохнула и выдохнула, окончательно успокаиваясь. Ева на протяжении этих двух месяцев оставалась с ней такой же нежной и заботливой, даже после того, что узнала. Для Лены она стала надежным щитом от всех мучивших ее кошмаров: сильная, уверенная, спокойная. - Пойдем, заберем Свету и поедем к Анатолию Николаевичу. - Ева погладила ее по густым длинным волосам. - Ладно? Лена отстранилась, улыбаясь, и посмотрела на довольно ухмыляющуюся Еву. Пожалуй, Еву она тоже любила. Но не так как Ирэн. Иначе. Более требовательно: ей был необходим физический контакт с ней, тогда как с Ирэн это вызывало, скорее, смущение. Лена кивает, ощущая руку Евы, прикасающуюся к ее руке. Это успокаивает, делает ее увереннее и это ей нравится. - Пошли. *** - Там ДТП привезли, - Альбертыч положил трубку телефона и, пройдясь по всем взглядом, остановился на Шерах. - Ирэн, сходи с Игорьком посмотрите. Скорая пишет "множественные переломы ребер и бедренной". Ирина не хотела стоять в операционной несколько часов именно с ним, но делать нечего, ей придется идти. Они вышли из ординаторской и пошли к лифту. - Как насчет сходить в кино после работы? - он улыбнулся. - У меня учеба до восьми вечера. - напомнила она ему. Ирина была уверена, что говорила уже это. - Ах да, точно, - грустный вздох. Они спускаются вниз и он снова решает с ней заговорить. - Ты весь май не появлялась у Палыча. Что-то случилось? «Ты, блядь, случился». - Дом, семья, работа, учеба, подработка. - перечислила она. - Мне было некогда. - Семья? - зацепился он удивленно. - Я взяла ребенка из детдома. Девочку. - усмехнулась Ирина, а Игорь нахмурился, поджав губы. - Тебя же практически нет дома? Кто о ней заботится? - его тон стал другим, более раздраженным, и Ирина улыбнулась. - Сестра. Двери лифта открылись и они вышли, направляясь в приемное. - На мой взгляд это глупо. Ты одна и взваливаешь на себя это… ты ведь сама еще молодая и можешь родить своего. - он посмотрел на нее. - Зачем взваливать на себя чужое? - Иногда в жизни надо делать правильные вещи, Игорь. - слегка улыбнулась она. - Это было правильно. Они прошли в реанимацию и, обойдя окровавленные вещи на полу, подошли к каталке, возле которой стояла Громова с УЗИстом и смотрела в монитор. Надо же, она уже на ногах. Оторвав взгляд от блондинки, она повернулась к Владу, реаниматологу: - Снимки не делали? - Сейчас сделаем. После УЗИ. - он кивнул на Громову и Ирина перевела взгляд на Игоря, пальпирующего ногу парня, мычащего от боли. - Что там? - Осколочный и посмотри какой отек. Отек Ирина видела. Там, скорее всего, осколок повредил сосуды. - А тут флотирующие, - она кивнула ему на грудь больного и он неуверенно кивнул. - Зовем Альбертыча? - Да и так справимся. - отмахнулась Ирина. - Ты ставишь остеосинтез на бедренную, а я каркасом фиксирую грудину. Если хочешь, можем поменяться, мне без разницы. Он прошелся взглядом по груди парня и поморщился. - Тут как минимум шесть переломов. Давай лучше заведующего позовем? Нафиг брать на себя это? Там же наверняка гемоторакс еще… - Да, там гемоторакс, - УЗИст, услышав их, подтвердил это и Ирина закатила глаза. - Делай, как хочешь, я беру ребра. - она посмотрела на Влада. - Рентген головы, позвоночника, ребер, правой плечевой, таза и обеих бедренных. Он кивнул и ушел, а Ирина посмотрела на Игоря, который, стиснув зубы, сверлил ее взглядом. - Я возьму бедро. - он отошел от каталки к столу медсестры и, взяв сопроводок, пробежался по нему взглядом. Ирина усмехнулась и пошла вместе с каталкой в рентген-кабинет. Игорь нагнал ее уже в нем. - Больной в сопоре, а не загружен наркотой. Ему сделали всего лишь фентанил и кетамин. Надо нейро звать. - он нервничал. - Он может откинуться в любой момент. - Значит, будем качать. - пожала плечами Ирина. - Какой смысл сейчас думать об этом? А нейро вызови, типа, для консультации. А там уже по ситуации. Если хватит времени, может, ему и КТ успеют сделать. Игорь раздраженно пожевал губами: - Ирэн, это все серьезно. Если парень умрет, нам всем будет не ок. - А без диагностики, какое может быть лечение? Прости друг, но сейчас не девятнадцатый век, чтобы наобум действовать. Без рентгена никуда. - хмыкнула она и прошла в лаборантскую. Игорь вздохнул и вышел из кабинета, набирая номер нейрохирурга и договариваясь о консультации. После того, как парня довольно быстро всего пересняли, Ирина стояла с лаборантом в проявочной и смотрела на снимки. Правая плечевая тоже была сломана в верхней трети, как и семь ребер, четыре из которых были флотирующими и их надо было фиксировать с грудиной. Бедро тоже надо было фиксировать, но это было куда проще, чем ребра. Она вышла со снимками из кабинета и, достав телефон, позвонила администратору, прося торакального в операционную. Тут придется работать с лёгкими. Быстро помывшись, она зашла в операционную, где анестезиолог уже ставил больному центральный катетер. Она поискала взглядом негатоскоп и, увидев его справа, кивнула одной из медсестер на него: - В раздевалке снимки, принесите их и закрепите там. Пожалуйста. Пока медсестра выполняла требуемое, в операционную зашел Игорь и раздраженно посмотрел на анестезиолога. - Ты оставила нейро снимок? - Ага. Голова его. - она улыбнулась. - Там кроме перелома челюсти ничего нет. Он бы говорил четче, но, полагаю, он просто не мог. Игорь усмехнулся. Может он действительно слишком испугался, переоценив тяжесть состояния больного? Ирина скользнула взглядом по Громовой к анестезиологу, который интубировал пациента. - Там правое легкое сильно залито. Он кивнул, фиксируя трубку и подключая больного к аппарату. Пока Громова удаляла часть печени, напротив нее Ирина ковырялась с грудиной. Сашу раздражала эта тишина между ними. На майских праздниках они с Шерах общались куда больше и более свободно, сейчас же между ними словно бы снова была какая-то стена. Еще сильнее она раздражалась из-за присутствия Игоря, который продолжал активно клеиться к Ирине. - Всем привет, - в операционную зашел средних лет мужчина и тут же подошел к Ирине, заглядывая к ней. - Не ожидал тебя тут встретить, рыжая. Представь мое удивление, когда мне сказали, что в операционную нужен торакальный и вызывает некая Шерах! Аха-ха-ха! - Эдик? - она остановилась и изумленно посмотрела на него. - О да, детка. Это я. - оскалился он под маской. - Ладно, че тут у тебя, солнце? - Гемоторакс справа. Может, разрыв легкого, может, просто ранение. - Ирина продолжила ковыряться с ребрами, когда мужчина выше ее на голову, встал рядом и начал сушить рану и щупать за отодвинутыми ранами легкое. - Да, там часть ребра. - хмыкнул он. - Сейчас уберу и посмотрим, че там… Как твой любимый Эван? Тоже здесь? - Умер. Почти три месяца назад. - она усмехнулась, помогая ему достать осколок и фиксируя четвертое ребро. - Ох бля. Сочувствую. - он вздохнул. - Ты больше так не играешь? - Так… хах, на даче у Палыча. - она усмехнулась. - Под водку. - Я тоже давно не играл, - он вздохнул. - А пацан? Играет? - Не, он тут терапевтиком теперь трудится. - Шерех переглянулась с Эдиком и, судя по его подрагивающим плечам, тот беззвучно ржал. Она взяла дрель и продолжила фиксацию, улыбаясь, пока он копался в легком. - Бас еще у меня, - вдруг сказал он. - Можно найти гитару и позвонить Сёме. Может, даже втиснет на «Нашествие» куда-нибудь в разогрев. Пару раз выступим. - Не поздновато в тридцать снова начинать? - она нахмурилась. - Если твоя бабка снова не будет ставить палки в колеса, мы поедем. - зло кинул он и Ирина поджала губы. Она ненавидела говорить с посторонними о бабушке. И в данном случае, все в операционной были посторонними. - У тебя дохера свободного времени? - У меня всегда было время на тебя, рыжая. Просто я же каждое лето езжу на «Нашествие» и знаешь, я вижу… все они… не ты. - он нахмурился. - Ты же зажигала толпу… - Да пошел ты, - фыркнула она, сверля. - Я серьезно, рыжая. Песни стали какие-то, блядь, отстойные: не то попса, не то рэп, мать его. Некоторые вообще обдолбанные выходят, потому что боятся сцены и толпы, а ты ею наслаждалась и песни у тебя зачетные всегда были, - он покосился на Громову. - Если вы всё с печенью, то я встану там? - Всё, - она отошла от стола и пошла на выход. Ирина проводила ее взглядом, а Эдик занял ее место, начав шить легкое. - Давай хотя бы разок соберемся и просто сыграем, как раньше? Я очень скучаю по этому… хоть какой-то драйв был в жизни, а не только все это унылое говно. - В субботу, - Ирина, хмурясь фиксировала последнее ребро со своей стороны. - Снимем дом за городом и там поиграем. Я буду на гитаре, а на клавиши включу запись. - Ха, договорились. - он оглядел плоды своих трудов. - Я все. Через пару часов зайду в травму. Она кивнула и он вышел из операционной. Игорь зло покосился на нее, но промолчал. По его мнению, Ирина сделала свой выбор. И выбрала она не его. Сделав бедро, он молча покинул операционную, даже не став ей помогать закреплять металлоконструкцию на груди. Да ей и не требовалась особо помощь: больной стабилен, кровотечения нет. Закончит с этим, займется рукой. *** Саша вышла из оперблока и, посмотрев в сторону коридора, ведущего к лифтам, развернулась и вышла из приемного на улицу. Она не хотела сейчас вообще никого видеть. Ее задело появление еще одного друга Шерах. И из того, что он говорил, выходило, что она в универе собрала свою группу и даже выступала где-то и при этом еще и отлично училась. Она прошлась мимо скорых, стоящих у приемного, успокаивая свое раздражение и анализируя свои эмоции. Она не завидовала. Это точно. Громова никогда не стремилась к сцене, скорее, она всегда была тем, кого называют серым кардиналом. Она могла манипулировать людьми, но всеобщего внимания не хотела. Телефон в кармане зазвонил и она взяла трубку. - Чего шатаешься возле приемного, как неприкаянная? - раздался насмешливый голос Веринской и Саша огляделась. - Мы в машине. Увидев белый мерседес, стоящий поодаль от приемного, она усмехнулась. - Плохое настроение. - Расскажешь? - с любопытством. - Да нечего рассказывать. Просто плохое настроение. - она медленно побрела в сторону приемного. - Бывает. - Не у тебя. Топай к машине. - сказала Веринская и положила трубку. Громова покосилась на машину и медленно побрела к ней. Все это началось еще в универе. После той злополучной практики... Она тогда только устроилась медсестрой на подработку в отделение Веринской, когда на первом же ночном дежурстве нашла Веринскую, лежащей на лестничном пролёте всю в крови. Настя ей так и не рассказала, что тогда произошло, но она, Громова, тогда долбилась в закрытое отделение гастроэнтерологии и, когда ей открыла сонная медсестра, втащила Веринскую внутрь и поставила на уши всю больницу, в том числе и Киру. С тех пор Веринская своего рода присматривала за ней и держала рядом с собой, прекрасно зная, что Громова влюблена в ее женщину. Была благодарна? Или держала верных себе людей рядом? Громова не знала да и не хотела знать. Саша села на заднее сидение и посмотрела на Веринскую и Рубцову, сидящих впереди. - Итак? - Веринская оглянулась, вопросительно посмотрев на нее. - Саш, у меня в детстве была сиамская кошка, - вдруг улыбнулась Рубцова. - Гадила она мне знатно, когда злилась. Так вот, ты сейчас - как она, один в один. Злобная сиамская кошка. Громова пристально посмотрела на Киру, гадая, как это воспринимать: как комплимент или оскорбление? - Вот! Тот же взгляд, когда она раздумывала, вцепиться мне в ногу или нет! - оскалилась Кира и Веринская рассмеялась. - Саш, что случилось? - Ничего. - вздохнула Громова, осторожно откидываясь в кресло. - И я не злобная сиамская кошка. - Пф-ф-ф… - выдохнула она и посмотрела на Веринскую. - Насть, скажи ей? - Ты злобная сиамская кошка. - насмешливо кивает Веринская. - И я не буду давить, если не хочешь говорить. Просто… ты всегда знаешь, что можешь прийти и рассказать нам все. - Я не злюсь. Просто раздражена. - попыталась оправдаться Громова. - Ты злишься. Ты также вела себя, когда все это у тебя началось с Зеленовой. Места себе найти не могла. Шипела и огрызалась. - заметила спокойно Кира. - Ты очень редко злишься вот так. Обычно ты приходишь уже с готовым планом мести или разбираешься со всем своими силами. Так что тебя так разозлило? Громова отвела взгляд в окно. Она не хотела говорить о Шерах. Вообще не хотела ее видеть. И слышать. Одно ее существование сейчас бесит Сашу. - Все в порядке. Правда. - она натянуто улыбнулась. - Просто эти чертовы ребра еще побаливают. Веринская пристально посмотрела на Громову и отвернулась: - Оставь ее, Кир. Она все равно придет, если не сможет разобраться в одиночку. - Я пойду. - Громова вышла из машины и пошла в приемное. Как всегда: толпа народа и скорых. Она дошла до лифта и, поднявшись к себе в хирургию, зашла в ординаторскую. Дёмина просканировала ее взглядом и, хмыкнув, продолжила строчить что-то на компьютере. Ромка тоже строчил что-то на своем и Громова, сев в свое кресло, клацнула мышкой, открывая папку с больными из 3 палаты. - Где Ника? - Повела интернов в учебное крыло на лапароскоп. - хмыкнул Рома. - Как экстренный? - интересуется Дёмина, как бы между делом. - Печень подлатала, а дальше уже не мой профиль. - Саша открывает историю Зайцева и пишет на него эпикриз, вбивая данные анализов, лежащих перед ней. - А чей? - любопытствует Дёмина. - Травмы. Громова отвлекается от своего раздражения, занятая работой. - И кому из травмы достался экстренный? - продолжает задавать вопросы Дёмина и Громова отвлекается от компьютера, посмотрев на Ксюшу и встречаясь с ней взглядом. - Шерах и Хромову. - она с виду спокойна, по ней и не скажешь, что ее бесит любое упоминание об Ирэн. Дёмина ухмыляется. - Игорек все еще обхаживает ее? - вяло интересуется Рома, продолжая стучать по клавиатуре и Саша натянуто улыбается. - Ага. - Ну и дурак. - хмыкает Рома. - Альбертыч, правда, тоже верит в их травматологическое счастье, но я слабо представляю, чтобы я замутил с кем-то так быстро после смерти жены. А она вообще баба. У вас это на несколько лет может затянуться. Любовь, вся хуйня… Дёмина подперев ладонью голову, пристально смотрит на Громову и та вопросительно дергает бровью. «Ты чего такая злая?)» - приходит ей сообщение от Ксюхи и Громова вопросительно смотрит на нее. «У тебя взгляд такой. Глаза чуть прикрыты и они прям темные-темные». Громова встает и идет в туалет, где есть зеркало. Она хочет увидеть то, что видят все. Ей кажется, что она ведет себя, как обычно. Закрывается в туалете и смотрит на себя в зеркале. Ее зрачки широкие, словно она - обдолбавшийся наркоман, а глаза чуть прикрыты и даже у нее сейчас создается впечатление, что девушка с отражения сейчас ей нахамит или даст пощечину. - Блядь… - тихо шепчет она и, прикрыв глаза, ровно дышит. Внутри еще крутится глухое раздражение, но она гонит от себя все, что связано с Шерах, и окончательно берет под контроль эмоции. - Это просто работа. Она смотрит в отражении себе в голубые глаза и кивает. Просто первый рабочий день после больничного. Нагрузка. Стресс. Да еще и… всякое. Она не думает о Шерах и это прекрасно. Домой она, как и все, идет в четыре часа. Дёмина с Никой уже уехали, а ей дома одной будет скучно. Ей одиноко. И она снова пойдет сегодня в клуб и будет выбирать себе более-менее симпатичную бабу, которая не прочь просто тупо заняться сексом. У лифта она пересекается с Владом, который, увидев ее, остановился: - Саш, ты не видела Ромку? - он все еще в хирургичке, а значит останется дежурить. Ромку она не видела и думала, что тот уже здесь, в приёмнике, на дежурстве. - Нет. - она хочет уйти, но какой смысл, если дома скучно? - Что случилось? - У Дмитрия Павловича живот прихватило. Еще с утра. Пил, говорит, Но-шпу и анальгин. А сейчас блюет. - тихо говорит Влад. - Жорика с УЗИ позвали и Ромку хотели… Громова идет вместе с ним по приемному в отделение реанимации, стуча каблуками по плитке. Заведующий лежит на кушетке в ординаторской под капельницей весь скрюченный. Жорик катит аппарат УЗИ в ординаторскую, и Громова с Владом отходят в сторону, давая ему место завести аппарат. На лбу этого человека-медведя капельки пота и Саша, обведя взглядом ординаторскую, находит открытую пачку с перчатками и, натягивая их, подходит к Дмитрию Павловичу: - Покажите живот? - она встает возле него и он, тяжело дыша и держа пакет для мед отходов с рвотой, другой рукой поднимает свою хирургичку. - Господом богом молю… Громова, сделай что-нибудь… - он стискивает зубы от боли, когда она пальпирует живот, Жорик лихорадочно включает аппарат и, взяв датчик, смазывает его гелем: - Будем смотреть, Саш? - Да тут и так все ясно. Аппендюк у него. Посмотри, прорвался уже или это гангренозный его так? - Громова убирает руки от Дмитрия Павловича и, стянув перчатки, достает из кармана телефон, набирая Ромку. Тот не отвечает и она пробует еще раз. - Разрыв есть. - Жорик сморщил нос и посмотрел на Влада. - Сочувствую. Тот вздохнул. Ему трубить своего заведующего и ставить катетеры. Мочевой и центральный. И все эти процедуры заведующий ему припомнит. - Готовь операционную и его, - Громова кивает на Дмитрия Павловича, снова набирая Ромку. Потом решает позвонить дежурному администратору и тот тоже названивает Ромке. Саша идет в раздевалку, где переодевается и моется для операции. Час ее личного времени - и заведующий реанимации спокойно спит рядом со своими собственными больными, а она смотрит на пропущенные от Ромки. 12 пропущенных. Выходит из отделения, цокая каблуками, и набирает Ромке. - Саш! Прости! Я отравился! Весь вечер на толчке! - жалуется он. - Я попросил Шерах меня подменить, Ника в курсе. Пока она с учебного крыла дойдет, посидишь в кабинете? У нее нет слов, поэтому она просто выключает телефон и идет к кабинету дежурного хирурга, возле которого уже стоят двое в синей форме, и одна из них ей отлично знакома. Гордеева. Саша зашла в кабинет и Гордеева зашла за ней, окидывая ее взглядом и закрывая за собой дверь. - Только пришла? - протягивает ей историю. - Ухожу. - Громова хмыкает и, взяв историю, облокотилась попой о стол. Ей сейчас больше всего хочется быть подальше от Шерах и чтобы не было скучно. Гордеева сегодня даже не задевает ее, что странно. Саша смотрит ЭКГ и поднимает взгляд на Гордееву. - Заведешь больного? - М-м-м, да. - Гордеева стоит рядом и разглядывает ее, Сашу, с улыбкой. - На каблуках ты выше. Громова усмехнулась и, чуть склонив голову набок, окинула взглядом Гордееву. Та не склонна к постоянным отношениям и она достаточно привлекательна: чего стоят эти синие глаза, как у Ники. - Нравится? - Громова сбавляет тон, насмешливо глядя на Гордееву. - Нравится, - соглашается она. Катя уверена в себе и своей неотразимости. - Я заканчиваю в восемь. - М-м-м, - тянет Саша с иронией. - Предлагаешь мне заехать за тобой? - Я приеду сама. Скажи куда. - Гордеева делает к ней шаг, косясь на закрытую дверь, и, встав к Саше впритык, проводит руками по ее бедрам затянутым в голубые джинсы. Громова смакует этот момент, расслабляясь. Лучшим способом избавиться сегодня от одиночества и стресса ей видится секс. Секс с красивой блондинкой. И она медленно диктует свой домашний адрес. Гордеева закусила губу, пристально смотря в насмешливые голубые глаза. - Надеюсь, ты не будешь драться? - Максимум прикую тебя наручниками к кровати. - тихо говорит Саша, проводя пальцами по синей футболке Гордеевой, поправляя воротничок. - Но обещаю, тебе это даже понравится. - Тогда я точно приеду. - Гордеева чуть сжимает ее бедра пальцами. - Я очень надеюсь, что это действительно твой адрес, а не Веринской. - О нет, ха-ха-ха, - тихо смеется Саша. - Я не настолько коварная. - Я надеюсь… - звук открываемой двери и Гордеева осекается, отступая на шаг от Громовой. В кабинет заходит Шерах и идет к столу, смотря на Громову с улыбкой. - Слышала ты спасла заведующего реанимацией? Гордеева удивленно подняла брови, смотря на Громову: - Да ты герой? Саша выразительно смотрит на нее и Гордеева закусывает губу. - Я пойду. - она разворачивается и идет к двери, но вдруг останавливается и с улыбкой смотрит на Сашу. - Может, мне что-нибудь привезти к чаю? - Чая не будет. - ухмыляется Громова и Гордеева, широко улыбаясь, покидает кабинет. - Поладили? - Шерах забирает свежую историю из рук Саши и листает в поисках ЭКГ. Громовой хочется уйти побыстрее отсюда и она идет, цокая, к двери. - Ты со мной не разговариваешь теперь? - бросает ей Ирина и Саша, коснувшись ручки двери, хмурится, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. - Ты меня бесишь. - признание. Бросает взгляд на растерянную Шерах и выходит из кабинета, цокая прочь из приемного. Садится в свою "мазду" и, включив «найтвиш», выруливает с больничной парковки. На душе после этого злого и неожиданного для нее самой признания стало легче. Плевать ей на Шерах и на все, что с ней связано. Дома она переодевается в домашнюю одежду и ужинает в одиночестве роллами из доставки. Правит статью, вчера дописанную ею, и отсылает в медицинский журнал на имя редактора. В половину девятого звонит домофон и она впускает Гордееву. Еще пара минут и та стучится во входную дверь. Саша открывает ей и та растерянно застывает, оценивая внешний вид Громовой. Ей нравится ее вид. И Громовой очень идет черный. Она делает шаг в квартиру в поиске места, куда можно положить мотоциклетный шлем, когда рука Громовой притягивает ее к себе за край кожаной куртки. Гордеева никогда не была в положении, когда кто-то властвовал над ней, и у нее подобное впервые. Она растеряна и хочет сказать тысячу всего, но не может. Ее губы отвечают на требовательный поцелуй. Саша снимает с нее куртку, а Катя, действуя на инстинктах, стягивает с Саши футболку. Шлем глухо ударяется о пол и, быстро скинув кроссовки с ног, Катя следует за Громовой, словно зачарованная. Саша наслаждается покорностью своевольной прежде Гордеевой. Они раздеваются по пути в спальню, целуются и врываются в комнату, сразу же падая на кровать. Саша садится на бедра Гордеевой, снова целуя ее. И прежний мир Кати медленно рушится. Громова вынуждает ее молчать, поощряя за это ласками. Не дает вести, перехватывая инициативу тут же и медленно наказывая ее за это болезненно приятными укусами. Она вынуждает смотреть себе в глаза и Гордеева теряется в них, проваливаясь все глубже под этот лед. Громова берет ее как хочет: спереди, сбоку, сзади. Садится ей на лицо, улыбаясь, и смотрит ей в глаза, когда Гордеева, обхватив ее бедра, ласкает ее клитор губами и языком. К двум ночи они обе полностью вымотанные засыпают в кровати, и Катя не в состоянии в этот раз вернуться домой. *** Ирина чувствует себя странно. В ее голове раз за разом всплывает лицо Громовой и ее слова. Она не понимает, почему ее это так задевает. Не понимает, за что ее ненавидит Саша. Она принимает больных, словно на автомате, а мысли вращаются вокруг одного единственного «почему?». Она перебирает все, что сказала или сделала, но не видит причин для подобной ненависти к себе. Она словно зацикливается и ее это раздражает. Она пишет сообщение Громовой с одним единственным вопросом, мучающим ее, и не получает ответа. Ее сообщение вообще не прочитано. И это ее задевает еще сильнее. Утром, разгребая очередной завал скорых, она косится на свой телефон, но ее сообщение все так же остается непрочитанным. «Да что, блядь, я тебе сделала?!»