5. insania

-Привет, - в кабинет дежурного хирурга зашла Дёмина, уже переодетая, и зевнула. - Спасибо, Ирэн, что подменила Ромку. -Не за что. - Шерах уступила кресло Дёминой и пошла к двери. Выйдя, она добрела до лифта и поднялась в травму. Альбертыч назначил всех на плановые, в том числе и себя, а Ирину сослал обратно в приемное со словами: -Иди-ка ты спать, дорогая. Обычно по утрам битых не возят. Ирина кивнула ему угрюмо и поплелась обратно в приемник. Дойдя до автомата, она набрала себе американо, а Дёминой латте и поплелась к ней. Ей нужно было поговорить с ней о Громовой и об ее к ней ненависти. Она открыла дверь и, зайдя, увидела Громову, одетую в элегантное чёрное платье и на высоких шпильках. Она сидела на столе Дёминой, положив ногу на ногу, и улыбалась. Ирина стиснула зубы, пристально глядя на нее, и закрыла за собой дверь. -Привет, я те кофе занесла. - она подошла к столу, за которым сидела Ксюша и на котором сидела Громова. -Привет. Спасибо, Ирэн. Присаживайся. - Дёмина кивнула ей на кушетку и, сделав глоток кофе, ухмыльнулась, глядя на Сашу. - И как тебе? -Ты явно мне соврала. Она не сказала ни слова за 4 с лишним часа. - Громова ухмыльнулась, чуть склонив голову набок. Ирина отпила глоток, скользя взглядом по ногам Громовой и выше. -Так вы теперь встречаетесь? - уточнила Ксюша и Ирина нахмурилась. С кем? -Встречались мы с тобой, дорогая. А с остальными я просто сплю… Держи, я пойду наверх, пока Ника не начала меня искать. - Саша поставила небольшой бумажный пакет на стол и, мазнув взглядом по Ирине, пошла на выход. -О, мои любимые пироженки! - открыла пакет Дёмина и вдохнула оттуда запах. - Я тебя люблю, ты знаешь? -Знаю, - Громова вышла, оставляя после себя сладковатый и дурманящий запах духов, и Ирина, проводив ее взглядом, вопросительно подняла бровь, глядя на Дёмину. С кем она спит? -Хочешь попробовать? - Дёмина достала из пакета пончик и протянула его Ирине. Та взяла его, пристально глядя на Дёмину. -И с кем она спит? -С доктором Гордеевой. Со скорой. Шикарная синеглазая блондинка. Может ты ее видела… - Дёмина откусила от своего пончика и прикрыла глаза от удовольствия. - Боже, если бы не было Ники, я бы точно уговорила ее стать моей женой. Ирина откусила от пончика, который оказался с легким фисташковым кремом внутри, и, прожевав, укусила еще. Пончик, действительно, был великолепен. -Вы с ней встречались? - Ирина решила уточнить, а не верить всем больничным слухам. -Я почти на ней женилась, хах. В США. - она доела пончик и, облизнув пальцы, сделала глоток кофе, смотря на удивленную Шерах с улыбкой. - Просто… Ника - мое. Блин. Не знаю, как объяснить. Я люблю ее с универа. С первого курса. И это взаимно. Просто были разные обстоятельства… Ладно, Ирина готова принять, что даже у лесбиянок есть подобные истории любви и это не просто «ошибка». Она задумчиво кивнула. -Мы дружили и трахались с Сашей года три. - Дёмина вздохнула. - Ей сильно насрала в душу Зеленова, когда она еще училась в универе. А мне Ника. В итоге сейчас у всех все хорошо. Просто не парься: это же больница. В больницах всегда есть такие истории. У тебя в твоей прошлой больничке, тоже наверняка была такая. «О да, когда моего мужа трахал мой друг, а муж трахал десятиклассницу, измываясь над ней». Ирина усмехнулась. -Вроде того. -Вот видишь? - хмыкнула Дёмина, доедая второй пончик и запивая его кофе. -Она меня ненавидит. За что? - Ирина отхлебнула свой кофе, пристально глядя на Дёмину. Та нахмурилась: -В смысле? -Она вчера мне сказала, что я ее бешу. И я не понимаю, в чем причина. Я же ей ничего плохого не сделала. - поделилась Ирина тем, что ее беспокоило. -Советую забить. - вздохнула тяжело Дёмина. - Обычно, когда ее кто-то злит или бесит, она мстит. Она очень злопамятна… Дёмина усмехнулась, глядя на удивленное лицо Ирины. -И если у тебя до сих пор все хорошо и Веринская тебя не послала подальше из этой больницы, значит все не так уж и страшно. Я не знаю, из-за чего она тебе это сказала. Обычно у нее всегда на все есть причина. Слишком рациональная. - Ксюша пожала плечами. -А при чем тут Веринская? - зацепилась Ирина за новую для себя информацию. -Ох-х, - Дёмина, подперев рукой голову, посмотрела на Ирэн, ждущую ответа. Но жизнь ВАД это не повод для сплетен в этой больнице. - Они дружат с Громовой. Просто дружат. И насколько я знаю, между ними ничего кроме этого не было. Ирина кивнула, принимая новую информацию. -А Зеленова? Что она сделала ей? Дёмина помрачнела. -Хотела ее купить. Для развлечения. Как шлюху. - Ксюша допила кофе и, смяв стаканчик, выкинула в ведро. -И? - Ирина пристально посмотрела на Дёмину. -Саша убежала. - она улыбнулась. - Говорю же, просто забей. Вы еще когда-нибудь подружитесь. Может быть. Наверное. Не только ты в этом не уверена. -Ясно. - Ирина допила свой кофе и пошла на выход. - Спасибо за разъяснение. -Обращайся. Ирина вышла из кабинета и поплелась в свой. Гордееву она помнила: высокая блондинка с хвостиком. Довольно симпатичная. Ей, Ирине, бы стоило порадоваться, что теперь у каждой твари по паре, но особой радости не было. Ее это, наоборот, смутно беспокоило. Она помнила Гордееву по тому, как та зажимала Сашу у стола. И это ее платье. И запах. И чертов пончик. Мне никто никогда не приносил пончики на работу. Шерах вздохнула, морщась, и зашла в свой кабинет. Еще ее расстраивало, что Громова с Дёминой спали когда-то так долго. «И какая она в постели?» Мелькает случайная мысль и Ирина, сев в кресло дежурного травматолога, со стоном обхватывает голову, зарываясь пальцами в волосы. -Нет, нет, нет…- тихо протестует она. Она не будет думать об этом. А воображение услужливо подбрасывает ей картинки того, какой бы могла быть Громова в постели. Она точно не серая мышка. Сегодня она была вызывающе сексуальна на этих шпильках с полуобнаженными ногами и в платье. Еще эти ее волнистые распущенные волосы… «Да что б тебя!». *** Зеленова слышит цокот каблуков по деревянному полу и собирает остатки сил, чтобы, звякнув цепями, сесть. Цепь короткая, но ей хватает, чтобы доползти до ведра, в которое она справляет нужду. Запах оттуда вызывает рвотный рефлекс и ее бы вырвало, если бы было чем. После первой же недели без еды она умоляла женщину дать ей поесть. Теперь, каждое утро она получает пакет «Ролтона». Женщина входит в комнату и Саша, собрав остатки сил, поднимает ведро и окатывает женщину своим дерьмом и мочой. Темный брючный костюм женщины пачкается, но по ее губам скользит едва уловимая улыбка. Зеленова широко открытыми глазами смотрит на нее. Женщине словно все равно, что сделала Зеленова, она подходит к ней и садится на корточки. Зеленова видит удачный момент и пытается ударить, но женщина перехватывает ее руку и, заломив ее, вынуждает Сашу упасть лицом в грязный пол. -Отпусти меня, старая сука! - хрипло шипит она. - Когда мой отец найдёт меня, ты будешь ползать на коленях! -Вот как? - с издевкой спрашивает женщина и, отпустив руку Зеленовой, придавливает ее спину коленом. Саша слышит щелчок, а потом ее резко дергают вверх, вынуждая подняться на ноги. Перед глазами Саши все плывет, а ноги дрожат, когда женщина ведет ее впереди себя на выход из комнаты. -Ты… отпустишь меня? - хрипит Саша, не веря удаче. -Не будь дурой. - смешок за спиной. -Помогите! - хрипло кричит Саша и пытается вырваться. - Кто нибудь! Помогите! Железная хватка женщины не ослабляется и она никак не реагирует на вопли Саши. Пытаясь вырваться, Саша отмечает про себя, что тут кругом старые деревянные полы, оклеенные старыми газетами стены и комнаты без дверей. Много комнат без дверей. Зеленова думает, что здание заброшено, иначе бы давно уже кто-нибудь отреагировал бы на ее крики. Они спускаются по деревянной, с разбитыми ступеньками лестнице вниз и Александра осматривается, когда они оказываются снаружи. Кругом поле и редкие деревья. Снаружи теплее от палящего солнца и женщина позади нее толкает ее вперед, вынуждая идти. -Куда мы идем? - севшим голосом спрашивает она. Боится что это конец. - Ты убьешь меня? Женщина ей не отвечает и Зеленова, испугавшись, вырывается из последних сил. У нее получается извернуться и она, почуяв волю, бежит в поле. На ослабленных за месяц без физической нагрузки ногах она падает через максимум минут пять бега, а ее лёгкие горят огнем. Она задыхается. Сердце стучит в ушах, как сумасшедшее. -Я думала, будет интереснее. - перед ней останавливаются кроссовки с логотипом «Соломон», и Саша удивленно поднимает взгляд на женщину. Та успела переодеться и стояла в спортивных штанах камуфляжного цвета и футболке той же расцветки, а на ее плече болталось оружие. Саша простонала. Она поняла, что женщина специально дала ей уйти, а за это время сама успела переодеться и взять откуда-то оружие. Устроила на нее охоту. -Слабачка. - женщина, ткнув ее кроссовком в живот, перевернула ее на спину. Саша смотрела ей в глаза, обещая себе, что отомстит старой суке. - Ты ничтожество. У тебя ничего не осталось и это был твой выбор. Твой отец мертв, можешь на него не рассчитывать больше. Денег у тебя на счетах тоже нет. Имущество конфисковали. У тебя нет ни жилья, ни семьи, ни денег. И в этом виновата лишь ты. Саша скрипнула зубами от злости. -Да ты знаешь, кто мой отец, сука?! - процедила она и женщина насмешливо посмотрела на нее, доставая из кармана телефон и включив видео, поднесла к глазам валяющейся на земле Саши. -Это ложь… - Зеленова смотрела на отрывок из новостей по первому каналу. - Постановка. -У тебя ничего не осталось. И в этом виновата только ты. - женщина убрала телефон в карман и насмешливо посмотрела на шокированную Сашу. - Ну и? Уже сдаешься? -Я убью тебя. - пообещала ей Зеленова. -Не убьешь. - надменно. - Мне почти восемьдесят, но ты слабее меня. Ты даже пятиста метров не пробежала. Женщина наклонилась и, резко схватив за цепь на ошейнике Зеленовой, пошла обратно к дому. Саша брыкалась и сопротивлялась, потом начала хвататься руками за траву, но женщина продолжала волочить ее. Это было унизительно и больно. Она была все еще полностью обнажена и тело покрылось царапинами и ссадинами. Она кое-как встала на ноги и бросилась на спину женщины, тут же согнувшись от боли в животе, куда ей прилетев кулак женщины. Саша рухнула на колени, кашляя и задыхаясь. Из глаз беззвучно брызнули слезы боли. -Без денег ты ничто. - хмыкнула женщина и поволокла ее дальше. Дойдя до дома, она соединила цепь с ошейника с цепью на бетонных кругах колодца и села поодаль, наблюдая за Сашей. Та сидела, обняв колени, вся грязная и в ссадинах и зло исподлобья смотрела на нее ненавидящим взглядом. -Здесь есть вода. - Стефания кивнула на колодец. - За домом в сарае - "Ролтоны". Твоей цепи хватит, чтобы добраться до него. Ключ от цепи в том же сарае. Саша подняла голову, прожигая женщину взглядом. Если та отпустит ее, Саша ей отомстит. И уже предвкушала это. -Я не хочу тратить на тебя свое время. - вздохнула Стефания, поднимаясь. - Ты понятия не имеешь о реальной жизни. И я хочу, чтобы ты ее увидела и приняла. Будь осторожна. Я найду тебя через неделю, если ты выживешь. Посмотрю, как ты пользуешься мозгами. Она подошла к дому и, взяв черную спортивную сумку, положила в нее оружие и, закинув на плечо, легко и непринужденно трусцой побежала в поле. Саша недоверчиво смотрела ей вслед, а когда фигура скрылась, со всех ног бросилась за дом. *** Стефания подкрутила резкость на оптическом прицеле, наблюдая за Зеленовой. Пока что та вела себя, как полная дура: взяла ключ, освободила себя и побежала прочь от дома. Не напившись, не поев. Сейчас Шерах вспоминала времена, когда стала инструктором для молодого лаосского поколения в 60-х годах. Она учила молодых коммунистов убивать врагов и пользоваться головой. Она мило улыбалась американцам, так же, как и они ей, а ночами организовывала налеты на воспитанников их лагерей. Американцев она всегда считала наивными. Они были так уверены, что миром правят деньги, что не прикладывали особых усилий для воспитания бойцов. Давали в руки хорошее оружие и учили стрелять - и все. Для Стефании оружием был сам человек. Она скрыто перемещалась, следя за Зеленовой и своим окружением, и, когда Саша выбежала к деревне, снова заняла наблюдательную позицию. Зеленова рыскала вокруг домов и, когда нашла сушившиеся на улице чьи-то джинсы и футболку, тут же оделась и пошла дальше в деревню. Стефания была уверена, что та будет звонить своим прежним контактам, телефоны которых знала наизусть. Вряд ли ей кто-то поможет. У Зеленовой не осталось ничего: ни денег, ни жилья. Стефания сменила позицию, забравшись по сараю на крышу одного из домов, и удобно улеглась, наблюдая в прицел за метаниями молодой и глупой женщины. Она вышла из какого-то дома хмурая и огляделась. Она не спеша пошла в сторону выезда из деревни, периодически поправляя пояс спадающих с нее джинс. Стефания слезла с крыши и задворками последовала за ней, смотря по телефону карту местности. Скоро Саша должна была выйти к шоссе на Москву. Голодная, без денег, без связи, беззащитная и слабая. Идиотка. Стефания усмехнулась. Человек должен платить за свои ошибки, чтобы больше не ошибаться. И девчонка заплатит. За каждую свою ошибку. *** Кира лежала рядом со своей любимой женщиной в любовной неге и наблюдала за своими пальцами, двигающегося вокруг твердого розового соска. -Насть? -М? - лениво протянула женщина, с улыбкой смотря на Киру. -Зеленова больше нет. Ты будешь мстить Косте и Робу? - она посмотрела в серые, стальные глаза Веринской и усмехнулась. - Ты уже, да? -Сразу, как узнала, позвонила Иванову. - улыбнулась Настя. - Прости, что не сказала сразу. Кира кивнула. Ей не нравилось, когда Алёна бывала у отца. Сейчас же, когда Костю никто не защищает, можно убрать его из жизни дочери раз и навсегда. Может быть, она бы не возражала против встреч, если бы Алёна их сама хотела. Но она не хотела. Ей приходилось выслушивать пьяные жалобы отца на лесбиянку мать, променявшую «крепкий член на вонючую пилотку». Кира до сих пор не понимала, как можно подобное обсуждать с ребёнком? Она с Алёной еще не говорила о сексе. Потому что не время. Вся ее влюбленность в Ксюху младшую сводится к желанию просто быть рядом и общаться. Какой тут секс? И Кира была в ужасе от мысли, что Костя узнает о влюблённости своей дочери в другую девочку. -И что он сделал? -Отбирает бизнес Кости. А на Роба натравили Роспотребнадзор. Они будут нищими, когда я лишу его родительских прав. - мягко улыбнулась Веринская, нежно проводя пальцами по волосам Киры. Кира приподнялась на локте, целуя ее, и Настя обняла ее за шею, притягивая к себе. -Мам, можно на день ро… - в комнату зашла Алёна и осеклась, тут же отворачиваясь, но не выходя из комнаты. - На день рождения Саши поехать? Ксюша сказала, что он будет у них на даче в эти выходные. Кира с укором посмотрела на Веринскую, которая не закрыла за собой дверь в комнату, и та тихо фыркнула, доставая из под подушки свой черный пеньюар и бросая в Киру точно таким же, но белым. -Саша нас не приглашает? - Кира выглядела удивленной, смотря на Настю. -До ее дня рождения еще четыре дня. Куда она денется? - насмешливо сказала Веринская, вставая с кровати, и, поправив россыпь белокурых и длинных до поясницы волос, подошла к дочери. - Пойдем, Алён, не будем смущать нашу Киру. Это кто еще кого смущает?! Закатив глаза, она встала и, поправив свой пеньюар, пошла в соседнюю комнату, где в кроватке все еще спал ее сын. Она посмотрела на часы и вздохнула. Пора собираться на работу. Няня придет через полчаса и лучше при ней не показывать телячьих нежностей с обеими Веринскими. По паспорту, пересекая черту любой европейской страны или США, она становилась официальной женой Веринской. А по факту… по факту об этом знают немногие… здесь. Поправив одеяльце у ребенка, она тихо вышла из детской и пошла на кухню, где, поцеловав в светловолосую макушку свою дочь и обняв свою жену, начала готовить омлет: -Алён, поставь тосты на 4 минуты.