5. insania

Громова просыпается ночью и, чувствуя руки, обнимающие ее, успокаивается. Проводит по ним нежно пальцами. Чувствует себя так, словно ее сбила фура. Также было и тогда с Кирой. Но там она хотя бы могла соображать. Тут не может совсем. Ирэн идеальна. Для нее. Ей страшно, что Шерах может уйти. Что она проснется одна, с первыми лучами солнца. Она кладет свои руки поверх рук Шерах, прижимая их к себе. - М-м-м…? - сонно тянет Ирэн и от этого мурлыкающего тона у Саши мурашки. Она чувствует губы Шерах на своей шее. - Саш? Кажется, я в тебя влюбилась. Хочет сказать Громова. Хочет, признаться. Одергивает себя тем, что тогда Шерах точно от нее сбежит. - Всё хорошо, спи. - тихо говорит она, гладя руки Ирины. - Встречайся со мной. - тихо мурлычет она в шею Громовой. Боится, что это на один раз. Саша ведь не встречается. Просто спит. Трахается. И Ирина не будет единственной. Если ею не станет. - Хорошо. - улыбается Громова. Она ликует. Ей так хорошо, что она готова петь и танцевать. Только не сейчас. Позже. Сейчас она дико устала. Она закрывает глаза и видит взгляд Шерах, когда она думала, что все пропало. «-Раздевайся». Тогда она просто растерялась и смотрела на Шерах, которая сделала шаг к ней. Или к выходу из комнаты? Она слишком боялась, что Ирина уйдет. «-Раздень». - она с вызовом смотрела на Ирину. Это ведь была единственная возможность ее остановить. И Шерах издевательски медленно развязала лямки на верхе от купальника, а потом на низе. Тряпочки упали вниз. Громовой нравился взгляд Ирины, когда та смотрела на ее тело. Нравилось, как та прикасается к ее соскам и осторожно проводит по ним, поднимая взгляд на Сашу. Словно спрашивая, можно ли ей это делать. Нравилось ли это ей? Ей нравилось. Она потянулась к Ирине, обнимая ее, и поцеловала. Теснила медленно к кровати, не разрывая поцелуя, и когда Шерах, запнувшись о кровать, села, Саша села ей на колени: «-Возьми меня». Ирина касается губами прохладной кожи спящей Громовой и не знает, как быть еще ближе. Она лежит позади Саши, обнимая ее, и ее кожа максимально касается кожи Громовой. Ее руки держат грудь Саши и ее живот. Она так близко, как только может, но хочется быть еще ближе. Шерах ловит себя на мысли, что, будь она мужчиной, она бы засунула в Громову член и кончила бы в нее. Хотела бы, чтобы Саша от нее залетела. Чтобы стала ее навсегда. Навечно. Привязанной. Это было невероятно: смотреть в глаза Громовой, когда та насаживалась на ее пальцы. Без слов. Без всех этих дурацких «детка, да, сильнее» и вроде того. Тогда она вспоминала, что Эван не мог ей так долго смотреть в глаза. Громова могла. Она кончила, когда пальцы Ирины были в ней, и Ирина, как сумасшедшая, целовала ее. От оргазма Громовой ей снесло крышу самой. Чувствовала себя какой-то обдолбавшейся наркоманкой. И страстно желала еще одной «дозы». И Громова ей дала ее. Ирина теснее прижимается к Саше и на ее губах расцветает улыбка. Она чувствует себя по детски счастливой. *** - И что это было? - Кира повернулась к Насте, когда дверь за девушками закрылась. Веринская усмехнулась. За нее ответила Дёмина: - Любовь. Мне так же крышняк наглухо сорвало, когда Ника меня поцеловала в первый раз. Кстати, - она поваляла кусок шашлыка в соусе барбекю на своей тарелке. - Ника меня тоже раздражала и злила. Зато я ее лучше узнала. Более коварных женщин я в жизни не встречала! - Посмотри в зеркало, любимая. - Ника выразительно посмотрела на Дёмину. - Ты подменяла мои самостоятельные по анатомии! Они улыбнулись друг другу. - Хм-м, надеюсь тогда у нее это взаимно, - Кира тоже улыбнулась. - Кто знает? Ирэн, вроде как, была замужем. И не говорила о том, что когда-либо пробовала спать с женщинами. - задумчиво сказала Дёмина. - Так что тут сплошная неизвестность. - Ирэн нравится Саша, - уверенно говорит Ника, отпивая из бокала. - Может быть даже влюблена. Она ревнует ее - это точно. Хотя, вроде как, прав на Громову у нее вообще никаких. - Не знаю, где ты это заметила, но допустим. И что, думаешь, она выберет Громову? - со скепсисом посмотрела на нее Ксюша. - Думаю, она уже выбрала. Только что. - ухмыльнулась Ника и, поймав взгляд Веринской, вопросительно посмотрела на нее. - Что? - Ты отлично осведомлена о ней. Дружите? - насмешливо. - Не больше, чем Дёмина с ней. - хмыкает Ника и, встав, идет в дом. - Пойду посмотрю, что там делают наши дети. Она покинула беседку, а Веринская тонко улыбнулась Ксюше: - Надеюсь, Шерах не разобьет Саше сердце. - Будем надеяться вместе. - усмехнулась Ксюша, отпивая из бутылки пиво. *** Стефания была раздражена. Звонок от Евы она получила, а телефон Ирины не отвечал. Она пекла блинчики и раздумывала о том, чтобы написать Еве, чтобы та узнала, где ее сестра. Вдруг она за убийство губернатора обиделась и решила таким образом напакостить своей бабушке? Сняв блинчик со сковородки, она услышала крик со второго этажа: - Эй! Отцепи меня! Поставив сковородку на холодную конфорку, она пошла наверх. Зеленову она отлично приковала к кровати и, если бы та попыталась сбежать, Стефания бы об этом узнала по грохоту, потому как разломать советскую железную койку тихо просто невозможно. Это она знает наверняка. Проверяла лично. Зеленова сидела в кровати обнажённая, но довольно чистая. Увидев женщину, она стиснула зубы: - Мне надо в туалет! Стефания вздохнула. Девчонка абсолютно невоспитанная. Она подошла и, отстегнув цепь от кровати, молча пошла к двери. - И я хочу есть. Саша не уловила тот момент, когда женщина развернулась к ней, зато мир снова перевернулся вокруг, и она оказалась на полу, потрясенно смотря в потолок. Женщина склонилась над ней, и она в страхе зажмурилась. Вовремя: щеку обожгла увесистая затрещина. - Кто ты такая, чтобы так со мной говорить? - вторую щеку обожгла еще одна затрещина. - Я, кажется, задала вопрос? Кто ты такая, чтобы так говорить со мной, м? Дочь губернатора? Нет. Крупная шишка? Снова нет. Девка, которую трахали неделю восемь мужиков? Шлюха. Подстилка. Ни хуя не принцесса! Очередная затрещина и Саша пытается сжаться на полу калачиком, закрыв лицо руками. Женщина останавливается и, встав, тянет за цепь, спускаясь. - Идем. И впредь, когда ты ко мне обращаешься, я хочу слышать местоимение «Вы», а также слова «пожалуйста» и «можно». Ясно? - зло бросила ей Стефания, а Саша шла за ней, мрачно глядя в ее спину. - Ясно. Просто ей не будет. Это точно ясно было Саше. Женщина безжалостна. Кто она такая, и почему так бодро прыгает и бегает в свои 80? Загадка. Она говорила что-то про Афганистан и что ей бывало и хуже, чем Саше. Как это понимать? Ее тоже пускали по кругу? За что? У Саши была тысяча вопросов, но среди них был один единственный, который ее действительно волновал: - Как… как Вы нашли меня? - Хороший вопрос, - в голосе улыбка. - В тебе чип. Не скажу, где. Саша скрипнула зубами. Ее шансы на побег стали практически нулевыми. Если только не сбежать и не попробовать в течении недели успеть обналичить деньги, сделать новые документы и КТ всего тела. Можно было бы и МРТ, но неизвестно, где чип. Вдруг от магнита ей разорвёт голову? Рисковать Саша не была готова. Они зашли в дом, и Стефания отцепила цепь от ошейника. Саша потрогала его. Она чувствовала себя из-за наличия этой штуки на своей шее животным. Сев на кровать, она пристально наблюдала за женщиной, начавшей жарить блины. - Вы мне дадите одежду? - она чувствовала себя слишком беззащитной без нее. - Нет. Не доросла. Саша вспыхнула в гневе, но в напоминание о наказании еще горели щеки. Женщина дожарила блины, сделала пару кружек чая и поставила на стол. В голове Саши уже зреет план: выплеснуть кипяток в лицо женщине, опрокинуть на нее стол, взять ключи от машины, что лежат на кухонном шкафчике, и телефон. Нет. Она голая. Ей не сбежать так просто. Надо вывести женщину полностью из строя. Убить. Чтобы не выследила. Саша сглотнула. Она боится, что у нее просто не хватит сил убить ее. Женщина быстра и сильна, несмотря на свой возраст. Ее живот урчит и сводит от голода, и она сдается. Потому что женщина права. Ей нужно поесть. Нужно восстановиться. Нужно стать сильнее. Зеленова ест блины, пьет чай и настороженно смотрит на женщину, которая задумчиво печатает кому-то сообщение. Через минуту ей приходит звонок, и она берет трубку, отпивая из чашки. - Да, Ева. Это я. Не знаю, не смогла до нее дозвониться. - женщина улыбается и этой улыбки Зеленова у нее еще не видела. Она добрая. - На даче? Хм. Возможно. Тогда подожду до обеда и еще раз позвоню. Пока. Женщина вздохнула, хмурясь и снова отпивая из кружки чай. Ее взгляд поднимается на Зеленову, и Саша смотрит ей в глаза, ожидая всего, что угодно, но женщина ничего не делает и не говорит. - Зачем я Вам? И кто Вы такая? - решается на вопросы Зеленова. - Ты - моя игрушка. А я… - Стефания не могла найти слов, чтобы достойно описать себя. Старуха на пенсии? Нет. Майор полиции на пенсии? Едва ли это ее как-то характеризует. Бывший инструктор КГБ? Это в далеком прошлом. - Можешь звать меня Стефанией Александровной. - Странно было бы звать Вас по имени отчеству после того, как Вы меня трахнули, хах, - со злым сарказмом говорит Саша и тут же прикусывает свой язык, в страхе смотря на женщину. Та ухмыляется. Не похоже, что снова будет бить. - Тогда остановимся на Стефании. - бросает ей женщина, а Зеленова внутри себя, в своих мыслях даже не может себе представить того человека, которому бы эта женщина позволила назвать себя «Стешей». - Ешь, на сегодня у тебя утренняя пробежка: тридцать кругов вокруг дома. Для разогрева. Кусок блина становится поперек горла Зеленовой, и она кашляет до слез. - Голой?! Ниче, что у меня все тело болит? - возмутилась Зеленова. - Да кто тебя увидит, кроме меня? А тело… - Стефания улыбается. - Твое тело будет болеть дольше, если ты не повысишь свою выносливость, «принцесса». Зеленова поджимает губы, зло глядя на Стефанию. Ей кажется, что женщине нравится наблюдать за ее страданиями. Саша все больше считает ее сумасшедшей. Опасной сумасшедшей. Наблюдая за женщиной, она доедает блины, допивает чай, и Стефания подгоняет ее на улицу. Бегать босиком по мокрой от росы траве непривычно. Крапива вокруг дома обжигает, и она каждый чертов раз взвизгивает от ее ожогов. На десятом круге она поскальзывается на траве и летит на землю. Падает и, тяжело дыша, смотрит в голубое небо. Она уже устала. - Что разлеглась? Тебе сюда восьмерых мужиков привести, чтобы у тебя появилось желание бегать? - надменно смотрит на нее Стефания и Саша, едва не рыча от ярости, встает и бежит дальше. На двадцатом круге ее ноги дрожат, а она сама едва дышит. Задыхается. В горле пересохло и она облокачивается спиной о дом, переводя дыхание. - Да ты издеваешься… - недовольное лицо женщины бесит Зеленову, но она сейчас не в состоянии даже говорить. Язык прилип к небу. - Как ты вообще жила? Тебя что, всю жизнь на руках носили? Как можно убить настолько свое здоровье в 20 лет? Стефания возмущена и раздражена. Зеленова еще слабее, чем она думала. По ее, Шерах, меркам это даже ниже нуля. Она срывает пучок крапивы у дома голыми руками и идет к Саше. Зеленова в ужасе смотрит на нее, прекрасно зная, что женщина собирается делать. Она резко бежит от Шерах, и та бегает за ней еще десять кругов, периодически мотивационно обжигая ее крапивой по жопе и спине. Зеленова визжит и злобно матерится, но продолжает бежать. Она готова сдохнуть от бега. Но не от жалящих прикосновений крапивы. После тридцати кругов Стефания довольна и разрешает Зеленовой поплескаться в ванной. Саша моется, смывая с себя грязь и траву. Ложится в ванну с пеной и, расслабившись, вырубается от усталости. Стефания же сидит на кухне и с улыбкой смотрит в окно. Как это ни странно, ей сегодня весело. Зеленова ее развлекает. В ее памяти всплывают воспоминания о своей первой и единственной женщине. Тогда она уже была немолода и у нее уже был ребенок. Она была наглой, самоуверенной и просто потрясающей актрисой. Ей единственной удалось надурить Шерах. Заметив, что ноющей девчонки долго нет, она прошла в ванную и, увидев спящую Зеленову, усмехнулась. Приблизившись к ней, она набрала побольше воздуха в легкие: - Подъё-ё-ём!