5. insania

Ирина смотрит на себя в зеркало, удовлетворяясь увиденным. Купальник вполне приличный и она не успела заплыть жиром на Ленкиных харчах. Ей хочется в бассейн, потому что там Громова. И Саша будет смотреть на нее. Ирине хочется ей нравиться. Это смущает. - Черт, как же все сложно. - тихо шепчет она и, выйдя из комнаты, идет в одном купальнике вниз. Выходит через заднюю дверь, бросая короткий взгляд на беседку. Громовой там нет, зато остальные смотрят на нее, провожая взглядом. Особенно раздражает Ирину Ника, которая держит бокал с вином в руке и насмешливо скалится. Она забирается в бассейн, чем привлекает внимание Громовой. Саша, открыв глаза смотрит на Шерах. Разглядывает ее тело. Ирина ищет причину, чтобы подплыть к Саше ближе, но ничего не приходит в голову. Это так раздражает ее, что она просто подплывает без причины, останавливаясь напротив Громовой, и пристально смотрит на нее, улыбаясь. Всем своим видом показывая, вот же я, что же ты не пристаешь? Саша, чуть склонив голову набок, рассматривает Шерах. Грудь, плечи, руки, шею. Рыбка сама приплыла к ней в руки, а она даже не знает с чего начать. И как сделать лучше. С другими было проще. С Шерах же все так… сложно. Громовой кажется, что она гуляет по краю пропасти и решает сброситься оттуда уже к чёртовой матери. Она обнимает растерянную Шерах за шею и просто целует. Ирина не ожидала этого. Громова вообще по минимуму прикасалась к ней. Она даже не допускала возможности поцелуя и не составила плана побега. Губы Громовой мягкие, прикосновения нежные, все это так непривычно для Шерах, знакомой лишь с поцелуями мужчин. Если бы она помнила, что было с Евой, она бы могла как-то сравнить, но там лишь размытое воспоминание. И она решает ответить. В конце концов это же просто поцелуй! Так она думает до того, как Громова скользит языком к ней в рот. О, нет, это не грубый и жесткий мужской вариант французского поцелуя. Это нечто иное, с чем Ирина имеет дело впервые. Она отвечает на развратный поцелуй, сталкиваясь языком с языком Саши, проводя по ее губам. Медленные, изучающие и откровенные поцелуи. Уже далеко не первый, уже третий или пятый - Ирине это не важно, ей куда интереснее и важнее сам процесс. Он ей нравится. Нравится целоваться с Громовой и нравится близость ее тела. Ирина обнимает ее, касаясь наконец спины, на которую еще полчаса назад смотрела с желанием коснуться ее. Громова же падает и падает с края пропасти. Она парит. И знает, что приземление может быть болезненным. Поэтому хочет получить все и сразу, до того как разобьется. Она отрывается от манящих губ и ведет кончиком носа по шее Ирины, касается ее губами, языком. Пробует. Ей нравится все в Шерах: запах, внешность, голос, взгляд, характер. Не нравится только, что та предпочитает мужчин. Но в каждом же правиле есть исключения? Она нежно кусает шею Ирины и та, закусив губу, рефлекторно притягивает Громову ближе к себе. Саша не против: она даже очень «за» и помогает, обхватывая под водой ногами бедра Шерах, становясь еще ближе к ней. Громова смотрит внимательно в яркие зелёные глаза Шерах, касаясь лбом лба Ирины. Рассматривают друг друга. Пристально. Упали с края пропасти и приземлились, даже не поняв этого. И падают дальше. Саша снова целует ее и она снова отвечает ей. Ирина все еще непоколебимо уверена, что не будет спать с Громовой. Ей все ещё отвратительна мысль об оральном сексе. Но она уже не уверена, что сможет с Громовой быть друзьями. Потому, что хочет целовать ее. Громова гладит спину и шею Ирины, а та проводит руками по бедрам Саши. Шерах чувствует свое желание. Ее тело хочет Громову и она кусает свои губы, пытаясь подавить жар между ног и тянущее желание внизу живота. - Предлагаю переместиться в кровать. - Громова делает очередной шаг в пропасть, прекрасно понимая, что Шерах может ее просто сейчас послать к черту. Но в данный момент она больше ничего не хочет, кроме как оказаться там вместе с этой рыжей бестией. Ирина потрясенно смотрит на Громову. Вот так сразу? «Я хочу ее». Никакого орального секса! «Руками». В ее голове лишь мысль о том, чтобы не отпускать от себя Громову. Не дать уйти. К Дёминой, Нике, Гордеевой, Кире или кому-либо ещё. Она только ее, Ирины. «Я не буду ее там лизать!». И с этой успокаивающей мыслью она останавливает свою внутреннюю войну. - Пошли. Саша широко улыбается и, взяв за руку Шерах, идет к лестнице, чтобы выбраться из бассейна. Она ведет за собой Ирину мимо беседки, где их провожают молчаливыми взглядами, и, поднявшись в свою комнату, закрывает дверь за Шерах. Ей плевать, что она вся мокрая, и плевать, что мокрая Шерах. Оборачивается, смотря на Ирину, которая задумчиво смотрит на кровать. Саша думает о том, что, похоже, Шерах уже передумала или близка к этому. Громова уже нутром чует, какие слова та скажет, чтобы свалить отсюда. Мол, она не лесбиянка, все это большая ошибка, Громова вовсе ей не нравится в этом плане и она, Ирина, воспринимает ее, только как подругу и не больше. Громова кусает губы, подпирая спиной дверь. Не знает, как остановить Ирину. Заставить ее остаться. Ирина отводит взгляд от кровати, смотрит ей в глаза с улыбкой, и Саша закусывает губу до крови, чтобы спокойно выслушать то, что будет говорить ей Шерах. - Раздевайся. *** - Где мы? - Зеленова рассматривает с виду старый и убитый дом за хлипкой калиткой. - На моей земле, - усмехнулась Стефания. Когда-то вся эта и все близлежащие деревни принадлежали семье Шерах. Теперь же только этот дом. Государство выделило. Как насмешка над происхождением Шерах. В России всегда так было, вне зависимости, кто правит. Люди при власти глумятся над теми, у кого власть забирали. В России всегда было и будет рабство. В разных его проявлениях. Стефания заходит в дом, что купила у внучки обратно, и открывает железную дверь в одну большую комнату. Шерах оценила труд внучки. Маскировка великолепна, условия внутри вполне достойные. В комнату заходит Зеленова и идет в ванную. Ей хочется снять с себя грязную вонючую рубашку, которую дала ей женщина. Хочется смыть с себя весь этот кошмар и мерзость. - Рано. Я еще не включила бойлер и насос - воды нет. - бросает ей Стефания, и Зеленова снова чувствует свою полную зависимость от этой женщины. Она бессильна. У нее был довольно неплохой план: пообещала хорошо заплатить по прибытии на место. И даже реально думала взять деньги из своей заначки. Да это муторно менять инвестиционные монеты. Но если поменять хотя бы четыре Серафима Саровского, уже можно купить квартиру в области и начать свое маленькое дело. Надо только добраться до кладбища родного города. До могилы матери. Там, в памятнике матери и спрятаны они. Деньги на самый черный день. Десять Серафимов и десять святителей Николаев Чудотворцев. В общей сложности почти сто миллионов рублей. Ее шанс. Стефания всегда носит ключи от машины при себе. Она насмешливо смотрит на Зеленову, которая жадными глазами следит, как она подкидывает их в руке. - Жди здесь. Сейчас включу. - она выходит и идет к колодцу. Проверяет насос, хотя и так знает, что он в порядке. Ей хочется проверить насколько Зеленова сломалась и что от нее ждать. Поэтому, когда возвращается в дом, ждет нападения. Движения Саши для нее слишком медленные и слабые, нож со звоном падает на пол, а следом за ним и Саша от болезненной затрещины. Женщина садится на нее и снова бьет, разбивая уже заживающие губы. - Ты совсем ничему не учишься, да, тварь? Очередной удар вызывает звон в ушах и голос женщины кажется размытым. Сашу тошнит и все вокруг плывет. Она просто отключается. - Вот же малахольная…- вздыхает Стефания, вставая с нее и включая бойлер и насос в ванной, моет руки в перчатках. Для нее поведение Зеленовой не ново. Такие теряют надежду быстро, когда все плохо, но когда чувствуют защиту, сразу пытаются сесть на шею. Полагаться только на себя такие не умеют. Она ждет, когда бойлер нагреет воду, и, набрав теплую воду в ванну, кладет туда Зеленову. Брызгает ей водой в лицо, и та, медленно открыв глаза, пытается отпрянуть, но в ванной было некуда, и она просто вжимается, обняв колени руками. - Не бей… - шепчет она. - Не надо. - Каждую твою ошибку я буду вбивать в тебя так, чтобы ты запомнила, ясно? - строго говорит ей Стефания и Зеленова кивает. - Не слышу. - Ясно. - шепчет Саша. - Попросишь у кого-нибудь помощи - я оставлю тебя еще на неделю. - ухмыляется Стефания. - Я знаю, что ты идиотка. Просто ты это еще отрицаешь. Считаешь себя самой умной и так далее. Поэтому я уверена: ты попросишь помощи. У соседей или еще кого. Может даже полицию вызовешь, хах. Мне без разницы. Я оставлю тебя на неделю и, если выживешь, я найду тебя снова. Правда, прежде чем пробовать, советую поесть и отдохнуть. Не могу дать гарантий, что ты не окажешься подстилкой уже кого-то другого. А там вряд ли будут кормить. Мойся. Стефания встает и уходит, а Зеленова намыливается и смывает с лица слезы, кровь и засохшую сперму. Ей тошно вспоминать что было. Она боится этого снова. И слова Стефании запускают в ней набор дежавю. В тот раз она говорила то же самое, и Зеленова прокляла свою тупость. Прокляла Стефанию. Прокляла мужчин. Ей не хотелось повторять этот опыт. Можно же просто подчиниться женщине. Делать, как она говорит. Тогда она не будет бить и, когда Саше станет лучше, она свалит. Зеленова вздыхает. Придется терпеть.