Идя одной дорогой.

            Прошло больше года с того момента, как Бильбо вернулся из Эребора.       Он был очень напуган, когда увидел лежащего и истекающего кровью Торина на льду, взволнован, когда Гэндальф сказал, что сможет вылечить Дубощита и выглядел уставшим, когда потратил почти все свои силы, чтобы найти нужные волшебнику травы.       Бильбо не отходил от кровати гнома почти весь период лечения и по окончании он покинул гору рано утром, чтобы ни на кого не наткнуться, ибо если бы его кто-нибудь окликнул и, не приведи Эру, это был бы Торин, то маленький хоббит так и не смог бы переступить через порог и остался там навсегда.       Ему было больно покидать своих друзей, но ещё больнее было покидать Торина, ведь за время похода он понял, что сильно влюблён в него. Но самое тяжелое было то, что он так и не смог ему признаться. Даже когда Бильбо думал что король умрёт, из его уст смогли вырваться лишь — « Не... Не закрывай глаза... С... Смотри на меня... Прошу... », — это давило на сердце больше всего.        Легонько ударив себя по щеке, хоббит снова провел взглядом по строчке в книге, но так и не смог понять смысл. Мысли были устремлены лишь в одном направлении, и оно не очень нравилось полурослику.       Было безумно страшно и стыдно, возвращаться в Шир, никого не предупредив и лишь оставив записку. Хвала Илуватар, когда Бэггинс дошёл до Дейла, его нагнал маг и, уже вместе, они пошли дальше. Это немного успокоило хоббита.       Бильбо отложил книгу на стол и уставился на горящий камин, прокручивая в голове разговор с Гэндальфом, на границе Шира: — Ты мог и предупредить о своём уходе. — Я..., — стушевался хоббит. — Я оставил им записку.       Брови мага сдвинулись к переносице. Он с укоризной сказал: — От неё больше проблем. Я покидал Эребор, не зная об этом, но теперь мне стало ясно почему Торин выглядел настолько расстерянным и грустным. Бильбо почувствовал боль в груди. Он сам не хотел этого, но он просто испугался и поэтому отступил. — Я просто хоббит, Гэндальф. Эребор не для меня. И гномий уклад вещей мне тоже не по душе... — Это всё лишь отговорки, мистер Бэггинс! Ты сам себя пытаешься в этом убедить, скрывая истинную причину!       Волшебник был как всегда проницателен, и это очень злило Бильбо.       Да! Это лишь отговорки! Но а что он должен ещё делать? Страх стать отвергнутым и ненавистным, был для Бильбо настолько сильным, что другого выхода он просто не придумал. Уж лучше он похоронит свои чувства и проведёт остаток жизни в родном доме, чем будет разбит внутри.       Маг видел этого маленького полурослика насквозь, и потому, смягчившись, сказал. — Я очень долго бродил по Средиземью, и видел очень много разных судеб. Некоторые были пугающими и грустными..., — Гэндальф тепло улыбнулся и положил свою руку на плечо хоббита — ... но ещё и очень неожиданные и счастливые, и я уверен, что твоя судьба будет именно такой! Главное, сделай первый шаг на встречу ей! А за сим я прощаюсь. До встречи, мистер Бэггинс. И осторожнее относитесь к волшебному кольцу, что лежит в вашем кармане.       Хоббит удивлённо уставился на мага. — А как ты...       Лицо волшебника стало загадочным и слегка встревоженным. Хотя это было и не удивительно, ведь после возвращения Саурона он старался быть на чеку, и от его зоркого глаза не укрылось то, как резво и почти без происшествий полурослик добрался до отряда Дубощита.       Немного подумав, Гэндальф сказал: — Заверни кольцо в плотную ткань и отдай мне. Его нужно отнести в Ривендел к лорду Элронду.       Бэггинс с большой неохотой сделал то, что наказал маг, и протянул получившийся свёрток. Маг наслал на него какие-то чары и спрятал кольцо поглубже в мешок, после чего посмотрел на своего собеседника. — Поверь, уж лучше от него избавиться. И ты будешь в безопасности..., — последние слова он произнес совсем тихо, — и Средиземье будет жить в мире.       После чего Гэндальф попрощался и скрылся в чаще, а хоббит вернулся в Шир, ощущая странное облегчение. Будто бы избавившись от кольца, он сбросил с себя огромный камень, что мешал ему жить. — ... Интересно, что Гэндальф сделал с тем кольцом?... — безразлично прошептал полурослик, тщетно пытаясь отвлечь себя от мыслей об одном гномьем короле, которые вновь стали его беспокоить. — Дядя! Я есть хочу! — внезапно выпалил ребенок, чем слегка испугал Бильбо. — Святая Йаванна! Фродо, не смей меня так пугать! И уж тем более так подкрадываться. И у кого только научился?!       Ответ не заставил себя долго ждать. — Так у тебя же. Ты иногда по рынку так осторожно и тихо ходишь, что даже идя с тобой рядом, я порой тебя теряю. — Вот же...       Бильбо чуть не выругался на кхуздуле (хоть он и не знал этого языка, но прекрасно понимал что означали некоторые слова. Спасибо Двалину). Это всё его привычка, которая выработалась за время похода с Торином.       И снова мысли вернулись к нему. Видимо это надолго. Хорошо ещё, что к нему никто из знакомых гномов не нагрянул в гости. Хоббит лишь тяжело вздохнул, и, встав с места, пошёл готовить ужин.       На следующее утро, Бильбо проснулся от внезапного и сильного стука в дверь. В попыхах он натягивал халат и ругался на счёт времени посещения: — Это каким наглым нужно быть, чтобы будить добропорядочного сквайра в пять утра?! — Бильбо наконец добрался до двери.       Сонно хмурясь он открыл её, готовясь сказать пару ласковых внезапному визитёру, но они застряли комом в горле, а ноги стали ватными. Удержав равновесие ухватившись за вешалку около стены, хоббит испуганно смотрел на своего гостя. Из его уст вырвалось только лишь: — Торин... Это ты..., — после чего сознание полурослика померкло, и он провалился во тьму.       Бильбо открыл глаза, щурясь от солнечных лучей, проникавших сквозь окно в его спальню. Хоббит резко пришёл в себя. "Это был сон" — быстро заключил Бильбо, одновременно радуясь и огорчаясь этому факту. Закрыв лицо руками, он еле слышно простонал от безысходности. Эру правый! Это насколько сильно нужно скучать по любимому гному, чтобы ему начали снится настолько реалистичные сны?! И ведь Бэггинс поверил! Ещё раз вздохнув, он убрал руки с лица и уставился в потолок. Видимо, всё-таки стоит сделать наконец первый шаг, как ему и советовал Гэндальф. Ну, хотя бы письмо написать. Для начала вполне неплохо. Вот только что написать? Прошло много времени, и Бильбо не был уверен в том, с чего лучше всего было бы начать писать? — Тебе сколько яиц пожарить? — внезапно вывел хоббита из раздумий детский голосок. — Три и желательно с двумя ломтиками бекона, — отрешённо сказал Бэггинс, продолжая прокручивать в голове варианты.       Мальчишка кивнул и, побежав в сторону кухни, крикнул на всю нору: — Дядя сказал три яйца и два ломтика бекона! — после чего быстро умолк.       Осознав, что произошло, Бильбо резко вскочил с кровати и побежал на кухню. Увиденная картина заставила его нервно хихикнуть. На этот раз он смог устоять.       Этот образ очень хорошо врезался в память хоббита: на его кухне, пока племянник уплетал завтрак за обе щеки, у плиты стоял сам Торин в милом фартуке с завязанными в хвост волосами и готовил для хоббита заказанный завтрак.       Не оборачиваясь, гном сказал с усмешкой: — Я надеюсь, что второй раз ты в обморок не свалишься.       Полурослик хмыкнул, быстро придя в себя и ответил: — И не собираюсь. Ведь не каждый день на моей кухне хозяйничает гном, — после чего, не теряя времени, побежал в ванную и, приведя себя в надлежащий для хоббита вид, вернулся к столу, на котором уже стояла тарелка с вкусным завтраком.       За то время пока Бильбо доедал свой завтрак, племянник успел привести себя в порядок и выбежать во двор к соседским мальчишкам играть.       Хоббит и гном остались одни. Стало очень неловко.       Тишина была осязаемой, и это очень давило на обоих. Решив немного отвлечься, полурослик взял тарелки и пошёл их мыть. Торин лишь проводил его взглядом. Наконец, не выдержав напряжения, Бильбо заговорил: — Я так понимаю, что мой внезапный уход из Эребора был достаточно обсуждаем?       Гном встал из-за стола и подошёл к хоббиту. Последний напрягся, но продолжил мыть посуду. Торин встал у стены и начал разглядывать профиль полурослика, пока тот наконец не сдался и не посмотрел на гнома в ответ. Бильбо вновь задал тот же вопрос: — Мой внезапный уход был достаточно обсуждаем?       Брови Торина сдвинулись к переносице, а голос слегка понизился. — Очень. Если честно, то я не думал, что узнаю о твоём уходе вот так, ведь я хотел тогда с тобой поговорить на счёт инцидента с Аркенстоном, но, видимо, ты не хотел меня видеть и потому ушёл именно так...       Глаза полурослика расширились. — Это не правда! Я... — запнулся Бильбо, пытаясь найти какое-то оправдание. — Я просто не хотел никого тревожить. Я думал, что буду тебе... Вам обузой, вот и ушёл.       Торина такой ответ не устроил. Он хорошо знал Бильбо и прекрасно понимал, что тот увиливает и скрывает настоящую причину. — Тогда почему ничего не написал, когда вернулся в Шир? Я очень волновался за тебя. Я скучал.       Последние слова вызвали румянец на лице хоббита. Он тоже очень скучал! Он хотел написать ещё тогда, но он испугался, что не получит ответ. Но ещё больше Бильбо боялся его получить.       Неосознанно прикусив губу, полурослик отвёл взгляд, пытаясь что-то придумать в своё оправдание. — Отложим этот разговор до того момента, пока ты созреешь.       Бильбо очень удивился резкой смене темы, и, наконец, посмотрел на гнома. Тот еле заметно ухмыльнулся и сказал: — Я лучше перейду к сути. Я останусь здесь на неопределенное время, ибо решил отдохнуть ото всех. Я также оставил за главного Фили и велел Дис (хоббит сразу понял что это его сестра) присматривать и направлять племянника, если что-нибудь, не приведи Махал, произойдет. Так что, я к вашим услугам, господин Бэггинс.       Хоббит выпал в осадок. Он думал, что его уже ничего не может шокировать, но видимо всё таки может. Милостивый Илуватар! Торин! Его горе и радость! Его самая незабвенная любовь! Будет жить вместе с Бильбо? Нет! Это слишком хорошо для правды. Хоббит даже слегка себя ущипнул. Почувствовав лёгкую боль, сквайр испугался, что это правда.       Мысленные метания полурослика не остались незамеченными. Торин положил свою руку на его плечо и сказал: — Я не буду вам обузой! Я буду помогать тебе во всём! Обещаю!       Это отрезвило Бильбо. В сиюминутном порыве он крепко обнял Торина. Тот не стал отстраняться и обнял в ответ.       Этот инцидент они не обсуждали, но именно он и дал толчок, о котором говорил волшебник.       Постепенно, Бильбо свыкся с гномом и больше не чувствовал неловкости. Но, так или иначе, он старался держаться на некотором расстоянии, хоть и жалел об этом.       Дни плавно сменяли один другой, и вот лето ушло и наступило начало осени. На дворе стоял сентябрь, прошёл месяц с того момента, как Торин Дубощит стал жить с Бильбо и Фродо. С этого всё и началось.       Ранним дождливым утром хоббит проснулся от того, что его трясут за плечо и стягивают одеяло. Сонный разум Бильбо не нашёл ничего лучше, чем завернуться в одеяло с головой, тем самым решая сразу обе проблемы. И так и было. В начале, когда полурослик услышал удаляющийся топот маленьких ножек, он зевнул и, закрыв глаза, продолжил спать, но долго побыть в объятиях Морфея ему не дали. Через несколько минут в его комнате оказался гном. Он был слегка сонным, так как тоже (на этот раз удачно) был разбужен Фродо и естественно пришёл по просьбе юного хоббитенка.       Тихо хмыкнув от вида кудрявой макушки, выглядывающей из под одеяла, гном с неохотой пошёл будить Бэггинса старшего. Аккуратно коснувшись каштановой прядки, узбад наклонился, чтобы немного спустить одеяло с лица хоббита, но Бильбо, видимо спросонья, решил отвоевать своё право на сон и потому со всей силы потянул незваного гостя на себя, даже не отдавая себе отчёта в том, кого именно он утягивает. А шокированный данной выходкой хоббита гном даже не мог пошевелиться, просто наблюдая за тем, что делает его полурослик.       На лице Торина засияла улыбка от вида такого домашнего, уютного и милого сквайра. Убрав упавшую на лоб полурослика прядку, Дубощит понял, что не может отвести взгляд от его лица. Более того, он хочет его расцеловать! Поцеловать его лоб, нос, веки, щёки и... Губы. Эти губы манили короля-под-горой ещё в походе, но тогда он просто пытался не замечать этого. Однако, когда чувства пересилили все возможные границы, Торин понял, что пропал. И едва он собрался с силами, чтобы признаться и извинится за все свои слова и действия в приступе драконьей болезни... Его хоббит ушёл, не попрощавшись, лишь оставив записку. В тот момент гном был просто в ярости, но она быстро сменилась грустью. Однако сейчас он был вновь рядом с Бильбо. Пока ему было достаточно просто находиться рядом, но, видит Махал, эта ситуация бьёт по выдержке сына Траина очень сильно! Понимая, что ещё чуть-чуть и он сорвётся, гном аккуратно убрал с себя руки хоббита и сел на кровати, готовясь разбудить заспавшегося сквайра, но тут его поразило ещё одно открытие: хоббит говорил во сне. Не сумев пересилить любопытство, гном наклонился и прислушался. — ... Ин...       До уха короля доносились лишь невнятные обрывки речи, пока он не услышал самое главное. — ...Ты мне дорог, Торин... Я тебя... — Мы будем завтракать или нет?! — внезапно раздался жалобный крик Бэггинса младшего, от которого Бильбо мигом проснулся и наткнулся взглядом на лицо Торина.       Естественно, что первой реакцией сонного хоббита было недоумение, и, пока он приходил в себя, Торин повернулся к Фродо и мягко (по-отечески) сказал: — Мы скоро встанем, а ты пока иди и умывайся, — после чего проводил мальчика взглядом, пока тот покидал комнату.       Наконец, разум Бильбо прояснился и от прежнего спокойствия осталась лишь тень. Он удивлённо смотрел на гнома, пока его собственное лицо заливалось румянцем.       Торин посчитал это очень милым и улыбнулся взломщику, после чего завёл за ухо тоненькую, но довольно длинную прядь волос (Бильбо решил не стричь волосы после похода и теперь они немного доставали до плеч). От этих прикосновений Бильбо шарахнулся как ошпаренный и быстрым шагом покинул спальню, попутно желая доброго утра.       Такая реакция, в купе с румянцем на шее, щеках и ушках очень раззадорила Дубощита, но он сдержал порыв. Однако на долго ли?       После завтрака Бэггинсы и Дубощит пошли на рынок. Для хоббитов самым любимым временем года была осень, а точнее ее начало. Так как уже в конце Августа созревало множество овощей и фруктов, их в различном виде продавали на рынках Хоббитании по довольно низким ценам. А также можно было купить уже готовые варенья и джемы, что так любили добавлять в пироги хоббитянки (да и не только они).       Проходя мимо одного прилавка с вареньями, Бильбо задумался о том, какой пирог можно испечь для Торина, ведь насколько хоббит помнил, в походе гном ни разу не показал себя, как любителя сладкого. Но справедливости ради надо сказать, что и особого разнообразия в еде тогда не было. Так что, вопрос оставался открытым. Но остановившись возле прилавка, на котором стояла маленькая баночка с вареньем из голубики, полурослик вдруг ушёл в себя, явно пытаясь выудить нужное воспоминание. — Голубика! Торин любит голубику!       Все находящиеся рядом хоббиты дернулись, ведь Бильбо даже не заметил, насколько громко это прозвучало. Сзади подошли Торин и Фродо. — Нам уже пора возвращаться, время к обеду.       Голос узбада вырвал сквайра из мыслей. Обернувшись, полурослик посмотрел на него и немного неуверенно сказал: — Я бы хотел ещё купить варенье из голубики. Думал недавно испечь пирог, но никак не мог выбрать начинку. Я надеюсь, что никто не против, тем более тебе Торин, насколько я помню, нравится голубика.       Гном сначала слегка изумился, но потом тепло улыбнулся. Бильбо знает такую мелочь, как пристрастие короля-под-горой к этой ягоде.       Купив баночку с вареньем, они направились в Бэг-Энд, ведя разговор на тему не очень развитых кузниц в Шире. После сытного обеда Дубощит пошёл колоть дрова для камина и печи, Фродо побежал к Мери и Пиппину играть в «Окаменей тролль»*, а Бильбо решил не откладывать дело на потом и начал готовить угощение. Он так увлекся, что не заметил, как гном закончил и вошёл в нору, оставляя свою секиру у входа и направляясь на кухню. Узбада естественно привлёк дивный запах выпечки, исходивший из печи, рядом с которой стоял хоббит, наблюдая за тестом.       Подойдя ближе, Торин не смог сдержать улыбки. Вид такого уютного и перепачканого в муке полурослика вновь поразил гнома в самое сердце. Взяв со стола полотенце, гном тихо приблизился к полурослику и легонько коснулся кончиком ткани испачканной щеки хоббита. От внезапного прикосновения Бэггинс подскочил и пару раз всё же выругался на кхуздуле. Это удивило Торина. Он и подумать не мог, что его милый и скромный ещё пару мгновений назад хоббит мог так резко и громко выкрикнуть самые отборные и оскорбительные маты. Но поразмыслив ещё немного, Дубощит понял откуда эти знания у хоббита. — «Двалин... Чтоб его...»       Узбад подавил желание выругаться в след за Бильбо и просто тяжело вздохнул. В этой норке и так были озвучены далеко не лучшие изречения, и добавлять новые Торин не собирался. Когда он вновь взглянул на хоббита, все негативные эмоции схлынули на нет и оставили место радости и счастью. — Извини, что напугал. Просто у тебя на щеках была мука, вот я и решил её убрать.       Хоббит облегчённо вздохнул и сказал: — Мог просто сказать. Я бы и сам её стёр. Но спасибо за заботу. — после чего всё же подставил своё лицо под сильные, но родные руки гнома. Тот аккуратно стёр все следы муки и убрал полотенце на стол.       Отойдя от хоббита, Торин подошёл к печи, посмотрел на золотистую корочку будущего пирога и с лёгкой надеждой спросил: — Откуда ты знаешь что мне нравится голубика? — Торин посмотрел на слегка краснеющего полурослика и еле заметно ухмыльнулся в усы. — Ну... Ты же помнишь что мы останавливались на некоторое время у Беорна? Так вот.... — Бильбо слегка повёл носиком и сложил руки в замок,стараясь смотреть куда угодно, только не на гнома. Его очень смущало то, что он собирался рассказать. — Не пойми меня не правильно, я тогда просто решил прогуляться по саду... И в... В общем я... Кхм... Я заметил, что ты ходишь вокруг кустиков голубики и собираешь самые крупные и спелые ягоды. Сначала я хотел тебя окликнуть... Но... — полурослик замолк. Он попытался правильно подобрать слова, чтобы гном не подумал ничего такого о нём, ведь, как ни крути, но среди хоббитов Бильбо уже прослыл как не самый (и это мягко говоря) добропорядочный сквайр и подрывать свою репутацию дальше он уж точно не собирался! Даже если это Торин! — Ну и?... — вывел Бэггинса из раздумий голос Дубощита. — Ну... Я увидел с каким довольным лицом ты съел пару ягодок и решил, что в походе и так хватает передряг и прочих проблем, в особенности у тебя, ведь ты был лидером и практически всё время тратил на гномов и.... Меня... У тебя практически никогда не было времени, чтобы просто спокойно отдохнуть... — и тут у хоббита вырвались уже давно заждавшиеся своего часа мысли и переживания. — ...и даже когда у нас действительно получалось немного отдохнуть, ты всё равно продолжал стоять в дозоре или обдумывать дальнейшее действия! Хотя тебя никто не просил! Я столько раз пытался уговорить тебя хоть немного отдохнуть и расслабиться.... Но это же ты!.... О боги.... Ты даже представить не можешь, как я тогда за тебя переживал! Буквально место себе не находил!...       Бильбо резко заткнулся, поняв, что он успел сказать и то, что говорить ему не следовало. Торин смотрел на него с немым удивлением, но уже через пару секунд он разразился громким хохотом, которым могут смеяться только гномы. Бильбо не понял от чего у короля такая реакция и опустил глаза в пол, обиженно надув губы. Заметив это, Торин перестал смеяться и попытался извинится, но, к сожалению, у него никогда не выходило нормально извиняться, однако, так или иначе, ему нужно было это сделать. — Кхм... Бильбо, не обижайся... Мне просто.... Видишь ли... Я...       Торин начал осматривать углы кухни в поисках чего-то, что могло бы помочь ему собраться с силами и наконец-то сказать нужные слова, но оглядев стул, он всё-таки плюнул на дальнейшее попытки извиниться словами и неожиданно для хоббита резко подошёл к тому и заключил в крепкие объятия. — Т... Торин? — удивился полурослик и встал как вкопанный, не понимая, как они вообще дошли до этого. И тут узбад заговорил: — Прости меня, Бильбо — голос его стал ровным, тихим и низким, от чего у бедного (и до одури смущённого) Бэггинса, по коже побежали мурашки, а лицо, ушки и шея покрылись румянцем.       Сердце гулко билось в его груди, будто пытаясь вырваться на свободу и наконец показать гному насколько сильно он дорог Бильбо. А гном всё продолжал: — Я не хотел тебя обидеть. Я смеялся над тем, как я был слеп и невнимателен по отношению к тебе. Бильбо... Ты даже представить себе не можешь, как я был слеп, когда думал, что все твои переживания на счёт моего состояния лишь излишняя суетливость и страх... О Махал... Прости меня... Сердце моё...       Сердце хоббита рухнуло вниз на последних словах. Не веря в услышанное, сквайр спросил тихим и дрожащим голосом: — Можешь повторить последние слова? — и узбад без вопросов сделал это, обняв Бильбо ещё крепче. — Сердце моё.       Хоббит прикрыл глаза и уткнулся носом в шею Торина. — Ещё раз.       Дубощит погладил спину полурослика. — Сердце моё.       Торин ещё кучу раз повторил эти слова, а хоббиту всё было мало. Он чувствовал себя измученным жаждой путником, который наконец добрался до желанного оазиса и никак не мог утолить свою жажду. Он пил и пил, стараясь утолить её, но с каждым разом его желание лишь росло. Наконец, гном немного отстранился, но сразу же приник к губам Бильбо, стараясь теперь утолить свою жажду. Хоббит слегка опешил, но уже через секунду обнял Торина за шею и приоткрыл рот, углубляя поцелуй.       По началу поцелуй был скорее нежным и наполненным трепетом, но чем дольше гном целовал своего хоббита, тем сильнее росло его желание и поцелуй из нежного и трепетного стал страстным и грубым. От недостатка воздуха у хоббита начала кружиться голова, и он с глухим стоном оторвался от узбада, стараясь восстановить своё дыхание. Гном прижался лбом ко лбу хоббита, и, посмотрев в его светлые глаза, сказал то, в чём уже давно хотел признаться: — Я люблю тебя больше жизни, сердце моё.       Бильбо блаженно прикрыл глаза и счастливо улыбнулся: — Я тоже люблю тебя, мой Король.       Они простояли так ещё несколько минут, после чего гном отстранился от хоббита и спросил, слегка сморщив нос: — Мне кажется, или что-то горит?       Измумлённый хоббит не сразу понял, что имел ввиду Дубощит, но, когда до его слегка курносого носика донёсся запах горелого теста, он со всей присущей ему обеспокоенностью побежал к печке со словами: — Мой пирог сгорел!