Идя одной дорогой.

      Просыпаться совсем не хотелось. Солнце только начало подниматься и приветствовать природу, но сон не вечен, и когда-нибудь закончиться, и поэтому, по старой привычке, первым проснулся Торин. Почувствовав тяжесть на своей груди, он отвёл взгляд от потолка, и счастливо улыбнулся. Бильбо крепко спал, прижавшись к узбаду, пара прядок упали на его лоб, и Торин аккуратно убрал их, задев чувствительное ушко хоббита. Бильбо наконец проснулся и, посмотрев на гнома, сонно улыбнулся. — Доброе утро, Торин. — Доброе, сердце моё. Как ты себя чувствуешь?       Хоббит прислушался к своим ощущениям. Самым явным была ноющая нижняя часть спины. Бильбо даже немного поморщился от неприятных ощущений. — Очень болит поясница, и ноги, и... Ай!       Хоббит высунул из под накидки ногу и уставился на гнома в полном недоумении. — Почему на внутренней стороне бедра укусы?! Я хоббит, а не торт!       Торин рассмеялся, но тычки Бильбо его быстро вразумили. — Извини, извини. Меня просто немного занесло. В следующий раз я буду нежнее. — Я очень на это надеюсь.       Послышался стук в двери сарая. Гном и хоббит резко сели, и Бильбо неуверенно спросил: — Кто там?       Послышалось знакомое неуверенное покашливание. — Это... Фили. У вас там всё хорошо? А то мы вас потеряли...       Торин лишь закатил глаза. Махал! Они только проснулись. Можно хоть немного времени провести наедине?! Посмотрев на хоббита, узбад тяжело вздохнул и сказал (хотя скорее прорычал): — Всё с нами хорошо. Можете не волноваться...       Внезапно Бильбо ударил Торина по плечу, сердито шипя: — Со мной не всё в порядке, Торин! Я весь в синяках и укусах! Их нужно обработать! Святая Йаванна, ну почему ты не мог быть чуть сдержаннее?! — Хорошо, хорошо. Я тебя понял, сердце моё, не сердись.       Дубощит поцеловал лоб Бэггинса и уже спокойно спросил. — Фили, ты ещё тут? — Да, я здесь. Вам что-то нужно?       Гном посмотрел на всё ещё недовольно сопящего полурослика. — Да, можешь одолжить нам сумку с травами и мазями?       Голос за дверью стал чуть напряжённее. — Так, что-то всё-таки случилось?! Вы там в порядке?!       Торин и Бильбо синхронно вздохнули. Говорить напрямую, что именно у них случилось, они не могли, ибо хоббит смущался, а гном не хотел вгонять его в краску ещё больше. — Просто принеси сумку. У нас тут просто ночью...       Дубощит пытался подобрать слова так, чтобы не засмущать Бильбо окончательно, и одновременно с этим дать знать племяннику, что с ними всё хорошо. Внезапно за дверью послышался ещё один голос. Это был Беорн. ‌      Вот тут сквайр и стал похож на один всем известный овощ потому, что в отличие от того же Торина, который не отличался особым красноречием (правда если дело не касалось произнесения торжественного спича перед народом), но всё же мог сгладить углы в речи, то Беорн вообще не чурался говорить абсолютно обо всём во всех деталях и подробностях.       Собственно, в этот раз всё было так же. Оборотень описал юному гному во всех подробностях то, что происходило внутри сарая ночью. — Махал... Бедный Бильбо... Совсем засмущался, — думал гном, ласково поглаживая кудряшки хоббита.       В итоге, Фили без лишних вопросов принёс нужную сумку и, тактично промолчав, удалился восвояси, а Торин тем временем, занялся врачеванием.       Пока гном обрабатывал укусы, хоббит задумался о том, как его друзья поживают сейчас в Эреборе, ведь они не виделись уже больше года, да и к тому же сам Бильбо покинул их не сказав ни слова, поэтому он очень боялся их реакции и того, как они его примут на этот раз. Будут ли они также лояльны к его любви, как Фили? Или их реакция будет похожа на реакцию его родственников? Эти мысли начали угнетать Бильбо. Торин, наконец-то закончив обрабатывать раны, обеспокоился состоянием хоббита. — Бильбо? Что тебя гложет?       Полурослик посмотрел на узбада, тяжело вздохнул и сказал хриплым голосом: — Я волнуюсь о том, как отреагируют друзья на моё возвращение. Мы давно не виделись, и я боюсь...       Узбад крепко обнял любимого. — Когда я только пришёл к тебе с Фродо в Бэг-энд, я говорил, что у меня есть к тебе один разговор.       Бильбо дёрнул носиком и посмотрел на Торина. — Да, я помню. Ты тогда ещё сказал, что отложишь его, пока я не созрею...       Гном кивнул. — Время пришло. * * * * *       Когда Узбад и сквайр наконец собрались и пошли завтракать, их встретили весьма красноречивые взгляды. Несложно было догадаться, из-за чего (а точнее кого) на них так смотрели, но несмотря на все опасения хоббита, гномы только дружески похлопывали его по спине, и шутили, что теперь Торину точно не отвертеться от свадьбы, за что, собственно, и получили грозный взгляд от вышеупомянутого владыки и быстро заткнулись, доедая завтрак.       Наконец, когда у хоббита и гнома появилась возможность, они сели в саду, и Торин начал говорить: — Я свои чувства осознал ещё в походе, но тогда я думал, что ещё не время, ведь на тот момент у меня ничего не было за душой и потому я подумал, что когда удастся вернуть Одинокую Гору, то тогда я смогу говорить с тобой на равных. Теперь я понимаю, что возможно это было глупо... — Да, очень глупо Торин, — кивнул полурослик, а узбад неловко улыбнулся. — ...Но, когда я был во власти безумия, я... Я наговорил много ужасного, прости меня за это... Я знаю, что тогда ты это сделал, чтобы защитить меня и друзей... Я это понял, когда пришёл в себя...       Гном посмотрел на хоббита. — ... Но тогда ты ушёл. Я долго думал о причине... Тогда я понял, что, возможно, ты это сделал из-за моих слов, сказанных в приступе безумия. Тогда я твердо решил, что найду тебя и извинюсь за всё... После чего...       Узбад неуверенно кашлянул, смутившись под пристальным взглядом сквайра. — ... После чего признаюсь в чувствах и сделаю тебе предложение руки и сердца.       На минуту воцарилась тишина, после чего послышался громкий смех хоббита. Он был настолько заразительным, что Торин тоже засмеялся. Успокоившись, гном всё таки закончил. — В общем, я это к чему... Ни один я желал твоего возвращения. Когда я покидал Эребор, весь отряд меня провожал и просил, чтобы, как только будет возможность, я забрал тебя с собой. Они тоже хотели пойти, но понимали, что ты, скорее всего, будешь слишком расстерян. И они были правы.       Хоббит вспомнил о своей реакции на Торина, когда тот внезапно обявился у него на пороге. — Да, Торин. Они были правы... Значит... Они тоже скучают?       Узбад обнял его и поцеловал в губы. — Да, Бильбо. Они скучают. И очень ждут. — Что ж... Теперь я спокоен. * * * * *       В тот момент, когда Бильбо наконец дошёл до ворот Эребора, вся его уверенность мигом улетучилась. Теперь ему было страшно. Ведь как бы Торин его не успокаивал, чтобы не говорил, это лишь на время приносило облегчение. Но теперь его отделяли от друзей лишь ворота, что вот-вот должны были открыться. — Торин, прошу, скажи ещё раз, что они правда ждут.       Гном тяжело вздохнул и обнял сквайра. — Да, сердце моё. Они правда ждут. Я отправил им ворона с письмом, когда мы были у Бьорна, так что, они знают о твоём прибытии.       Хоббит изумлённо уставился на узбада. — Прости, что? И ты говоришь мне об этом только сейчас?       Торин ухмыльнулся и парировал: — Если бы я сказал ещё тогда, то ты точно бы отказался от этой затеи и попросил меня войти в Эребор через черный ход.       Бильбо дёрнул носиком, но ничего не сказал, ведь что он мог сказать? Торин прав, нужно перестать боятся, ведь Дубощит его простил, да и Фили тоже не был зол на хоббита. И друзья тоже простят. — ... Ну, была не была, — прошептал полурослик и двинулся вслед за остальными вместе с узбадом. Внезапно по помещению разошёлся громкий басистый возглас. — Чтоб меня блять обрили! Бильбо! Ну наконец-то!       Хоббит вмиг замер и через секунду был вовлечён в крепкие гномьи объятия. — Д... Двалин?! ... Рад тебя видеть! — крепко обнял в ответ Бэггинс.       Это было странно, но после того, как бывалый вояка обнял хоббита, всё напряжение и все переживания мигом улетучились. Теперь уже навсегда. — Двалин, ты его задушишь, — сказал Торин и, подойдя к старому другу, ударился с ним лбом. Старое доброе приветствие гномов.       Хоббит счастливо улыбался, смотря на них. Теперь точно можно сказать, что Бильбо на своём месте. Как же ему этого не хватало.       Вскоре он столкнулся и с остальными друзьями. Абсолютно все были безумно рады его возвращению, и каждый считал своим долгом либо задушить его в объятиях, либо обнимать до хруста костей, чего хоббит не очень хотел. Ему ещё предстояла встреча с принцессой Дис, и для этого полурослик должен был оставаться в целости. Спасибо Торину, который всячески этому способствовал, оттаскивая друзей, когда они от сильной радости обнимали Бильбо с той же силой, что и обычного гнома, коим Бэггинс не являлся.       Наконец, когда эмоции немного поутихли, Торин спросил то, что его уже очень давно волновало. — Итак... Где Кили?       Все гномы вмиг притихли, и только Балин подал голос. — Прямо сейчас он на совете с Дис и Даином. Они обсуждают некоторые... — Балин постарался максимально сгладить углы и сделать свой голос как можно более невозмутимым. — Они обсуждают некоторые перемены в архитектуре Эребора, Торин, и...       По залу разнёсся громкий и рассерженный бас, не давший старому гному договорить. — ОНИ ЧТО?!...       Чуть не выбив двери, Торин вошёл (хотя, уместнее сказать вбежал) в зал совета и яростно посмотрел на присутствующих. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, для Даина уж точно. Он сразу понял, чьей инициативой было предложение. И Дубощит скорее сбреет свою бороду, чем даст ему разрешение. — Брат? — Дядя?! — Кузен! А мы тут как раз... — Нет! И даже не думай! Я не дам тебе разрешение на перестройку Эребора!       Даин недоуменно уставился на родича. — В смысле перестройку Эребора? Мы обсуждали, что нужно подготовить к вашей с хоббитом свадьбе, ведь для этого нам надо отремонтировать один из старых залов, но из-за того, что некоторые колонны были сильно повреждены нам потребуется принять решение либо об их сносе, либо перестройке.       Теперь уже Торин недоуменно уставился на кузена, после чего перевёл взгляд на Балина. Остальные отошли от него на шаг назад, и только полурослик не сдвинулся с места. — Но ты же сказал... — Ты не дал мне договорить, Торин.       Гном тяжело вздохнул и обратил своё внимание теперь уже на Кили. — Так что на счёт Тауриэль?       Кили замялся, но в тот же миг выпрямился и сказал с твёрдой уверенностью: — Я намерен на ней жениться!       Торина чуть удар не хватил. — Кили, она другой расы и ещё ко всему прочему эльф...       Позади узбада раздался знакомый громкий кашель. Он тут же переменился в лице, и тяжело вздохнув сказал. — ...Но я даю тебе своё благословение. Ты волен любить кого угодно... Даже если это эльф... Но только после моей свадьбы, — сказал гном и наконец повернулся к хоббиту.       Ему не нужно было смотреть на племянника, чтобы понимать, насколько у того сейчас было радостное лицо, и с какой иронией на него смотрела сестра.       Дис была коварной женщиной, а также хладнокровной и жестокой, в особенности если дело касалось её семьи. Но она была также очень мудра, и именно от неё Фили и унаследовал ум, смекалку и лидерские задатки. Несложно было догадаться, что именно думала сестра о женихе Торина. Ситуацию также усложнил тот факт, что жених не был гномом, но после рассказа сыновей о всех подвигах Бильбо, Дис всё же поменяла своё мнение о нём в лучшую сторону, однако оставалось ещё кое-что... — Торин, а тебе не кажется, что ты был «слегка» несправедлив к Кили.       Узбад изумлённо уставился на хоббита. — О чём ты? — Я о том, дорогой мой, что тебя не особо волновало рассовое различие, когда ты делал мне предложение руки и сердца. Или когда мы ночью занимались... — Я понял тебя! Я правда был не справедлив к выбору племянника! — сказал Торин, прикрыв своё лицо ладонью, после чего вновь повернулся к Кили. — Прости меня пожалуйста. Я просто немного разошёлся.       Племянник лишь посмеялся и подойдя к дяде, похлопал его по плечу.

***

Вечером, когда всё наконец устаканилось, Торин и Бильбо пошли в свои (по факту Торина) покои. День был поистине долгим и тяжёлым, ведь после того, как они объяснились с Даином и Кили, Бэггинса наконец представили принцессе Дис. Его очень поразила внешняя схожесть сестры и брата. Только вот в отличие от его жениха, у принцессы был ледяной взгляд, и даже добродушное лицо не сумело это скрыть. Однако после всей нервотрёпки, которую Бильбо сам себе устроил, он уже не мог боятся чего-то подобного. Более того, когда Дис протянула ему руку, он аккуратно взял и поцеловал костяшки её пальцев, представившись, как и полагается приличному сквайру. — Рад познакомиться с её Высочеством леди Дис. Я Бильбо Бэггинс. Правда, здесь я больше известен как «мастер взломщик» или «ездок на бочках».       Сказать, что гномка была поражена, это значит не сказать ничего! Щёки принцессы слегка заалели, от чего дар речи пропал даже у Даина, хотя Торин при этом смотрел на своего возлюбленного с гордостью. Он знал, что если Бильбо захочет, то сможет обескуражить даже дракона, и именно за это он его и полюбил. Бильбо был необычным хоббитом. Он был его хоббитом. Он был его Ghivashel men.       Когда они зашли в покои, челюсть полурослика резко устремились к земле. Торин осторожно её прикрыл и, подтолкнув хоббита, повёл его к кровати. — Можешь переодеться и оставить одежду на кровати. Вон та дверь, — гном указал рукой на дверь в другой части комнаты,— ведёт в ванную. Думаю, ты сейчас не прочь искупаться.       Хоббит лишь широко и довольно улыбнулся. Быстро прошмыгнув в ванную комнату, Бильбо вновь потерял дар речи. Это была целая зала. Сама ванна уходила в пол, который был довольно тёплым, что также удивило полурослика. — Насколько эта ванна глубокая? — прошептал Бэггинс, наполняя её водой, попутно оглядывая пузырьки с пахучим мылом и душистыми травами.       Когда с банными процедурами было покончено, более чем довольный хоббит вернулся в спальню, залез под одеяло и крепко обнял уже спящего узбада. — Спокойной ночи, мой Король.       Торин внезапно повернулся лицом к сквайру и поцеловал его в лоб. — И тебе, сердце моё.

***

      Подготовка шла очень быстро, особенно она ускорилась после возвращения Торина. Бильбо оглянуться не успел, как до их с узбадом церемонии остался лишь один день. Выйдя на площадку, хоббит наконец-то смог немного выдохнуть. Было так непривычно участвовать в столь грандиозном мероприятии, а ещё страннее было осознавать, что именно он и гном были главной частью всего этого. Но так или иначе, это приносило радость, ведь хоббит так этого ждал. Внезапно сзади кто-то обнял его. — Тоже решил передохнуть от суеты? — Торин! Не пугай так! Я даже не слышал, как ты подошёл.       Над ушком полурослика раздался слегка хрипловатый смех узбада, отчего по спине Бильбо побежали мурашки, а гном всё неунимался и, поцеловав любимого в шею, обнял ещё сильнее. — Как же я хочу, чтобы наконец настала церемония... Чтобы наши узы были скреплены, а души связаны.       Бильбо повернулся к Торину. — Я тоже очень этого жду. Так и будет, Торин.       Он поцеловал гнома и, услышав окрик Ори и Нори, последовал за ними.       Оказалось, что они звали его, чтобы хоббит надел свадебную мантию сшитую Дори для того, чтобы гном смог дошить одеяние в тех местах, где она была полурослику слишком свободной. В такой суете и прошёл весь остаток дня.       Наконец настала церемония. Тот зал, о котором говорил Даин, украсили в традиционных королевских и родовых атрибутах. Сами виновники торжества были одеты в традиционные мантии глубокого синего цвета, а на их головах покоились венцы из серебра в форме дубовых листьев. Стояли возлюбленные под аркой, в центре которой сиял Аркенстон. Его перенесли туда в честь свадьбы. — Клянешься ли ты, Торин II, сын Траина, внук Трора, Король-под Горой, любить своего избранника и быть вместе с ним и в горе, и радости?       Узбад крепче сжал ладонь сквайра и посмотрел ему в глаза. — Клянусь!       Старый гном кивнул и, переведя взгляд на хоббита, спросил: — А ты, Бильбо Бэггинс, сын Банго Бэггинса, клянешся любить своего избранника и быть вместе с ним и в горе, и радости?       Хоббит улыбнулся Торину и придвинулся ближе. — Клянусь!       Старик одобрительно хмыкнул и заключил. — В таком случае, я объявляю вас супругами. Вы принесли клятву под Сердцем Горы, Аркенстоном, а значит и перед Махалом. Отныне, ваши души будут связаны нерушимыми узами, и даже само время будет не властно над ними. Но если у кого-то есть возражения против этого союза, то пусть он или она скажет сейчас или молчит вовек.       Никто не посмел сказать что-либо против, так как все прекрасно видели, как сильно узбад и сквайр любят друг друга. — Что ж, раз возражений нет, король может поцеловать своего избранника, тем самым завершив ритуал.       Гном, не колеблясь, приник к губам хоббита и поцеловал со всей любовью и преданностью, что были у него в сердце. Бильбо ответил на поцелуй не менее страстно, давая понять, что гном для него тоже очень важен. В груди зародилось приятное тепло, и каждый раз, когда они касались друг друга, оно разгоралось лишь сильнее, наполняя их сердца счастьем. Пир в честь этого торжества был во истину великим, точнее великой пьянкой, раз уж на то пошло. Там были и эльфы, которые в честь такого дня притащили кучу бочек отборного красного вина. Что уж говорить, даже король Трандуил побывал там и, напившись от души, уснул под столом обнимая ногу своего сына, который всё никак не мог его разбудить. Гномий смех, казалось, был слышен даже в Ривенделе. И только двое из всех присутствующих на пире ничего не замечали, а лишь смотрели друг другу в глаза принося клятвы вечной любви и преданности. — Даже в своей следующей жизни я клянусь любить тебя и только тебя, сердце моё.       Хоббит крепко обнял гнома, счастливо улыбаясь. — И я тоже. Я клянусь любить тебя вечно. Надеюсь, что и в следующей жизни мы будем вместе. — Так оно и будет, Бильбо. Так оно и будет...

***

      Проснувшись от солнечных лучей, что без особой жалости светили прямо в глаза, парень наконец приоткрыл веки и потянулся, слегка зевая. — Опять забыл закрыть шторы. Ох Бильбо... Дырявая ты башка...       Вырвалась ещё пара слов на непонятном ему языке. Бильбо не знал его, но по какой-то причине прекрасно понимал э, что это было что-то оскорбительное. Наконец встав с постели, он сонно поплелся в душ. После банных процедур, живот начал требовать еды и Бэггинс направился на кухню, включая радио и ищя нужную ему волну. Наконец, когда заиграла песня Gimme Gimme Gimme*, он довольно улыбнулся и принялся делать чай, который подарил ему на день рождения маленький племянник Томас. Бильбо очень дорожил им и его младшим братом Фродо, которому в этом году должно было исполнится уже три года. А если быть точным, то исполнится три года ему уже на следующей неделе, от чего Бильбо решил этот выходной посвятить поискам подходящего подарка.       Дойдя до нужного магазина, Бэггинс снял наушники и зашёл в помещение. Это был помещение, наполненной различной канцелярией. Бэггинс был художником, и когда племянник увидел, как его дядя рисует, тоже загорелся этой идеей. По этой причине Бильбо посчитал лучшим подарком для Фродо, альбом с красками. Взяв нужные вещи, парень уже спешил на кассу, но внезапно налетел на чью-то широкую спину. Вновь выругавшись на странном языке, он резко отшатнулся и начал извиняться. — ...Простите пожалуйста. Я не хотел налетать на вашу спину, я просто...       И тут в груди у парня загорелось приятное тепло. Он посмотрел в глубокие синие глаза и ошарашенно прошептал. — Торин?       Улыбка на лице незнакомца стала шире, и он, не церемонясь, крепко обнял парня. — Бильбо... Наконец-то.       Тепло стало сильнее, отчего хватка мужчины тоже стала крепче. Нехотя отстранившись, Торин спросил: — Может продолжим наш разговор в кафе? — Я не против, только сперва мне нужно оплатить покупку. Подождёшь меня немного?       Парень смущённо улыбнулся. Мужчина кивнул и, подождав пока Бильбо заплатит, ответил на звонок брата, сказав, что отложит все дела на следующий день... — ... Хотя нет. Знаешь, на следующую неделю. Если что-то случится, положись на Дис. Она знает, что делать. И ещё кое-что. Фрерин, прошу тебя, как брата, не давай больше Даину ту настойку на семейных вечерах...       Парень наконец закончил и подошёл к мужчине. — Всё Фрерин, мне пора, пока. Бильбо спросил: — Кто это был? — Мой брат, Фрерин.       Глаза Бэггинса округлились, на что Торин лишь хмыкнул. — Вся моя семья жива и невредима. Думаю, что теперь я смогу тебя познакомить со всеми. Но для начала... — мужчина поправил пиджак. — Торин Дуринсон. К вашим услугам.       Он поклонился. Бильбо широко улыбнулся и подыграл. — Бильбо Бэггинс. Тоже к вашим услугам.       Больше не сдерживаюсь, он приник к Торину и пылко поцеловал. Тот ответил не менее страстно, углубляя поцелуй. — Даже в этой жизни я буду любить лишь тебя. — Я тоже, мой Король. Я тоже.