Исповедь

Господь, Бог, Всевышний — все мы когда либо сталкивались с данным «наименованием». Что вы думаете? Существует ли этот «кто то», кто повелевает всем и вся, кому нужно следовать и, кого нужно чтить из поколения в поколение, дабы память всегда помнила, что есть тот, кто следит за вами? Ради него создали сотни разных религий и каждая имеет своих поклонников. Лично я не верю ни в Бога ни в религии. Хотя, возможно, существует кто то свыше, какое то неведомое нечто, что внезапно может как то, на что то повлиять, ведь, все-таки, каждый человек должен верить хоть в какое нибудь чудо, но это слишком спорно. И, несмотря на мою радикальную позицию, вся моя жизнь связанна с религией, Богом и верой в него. Мои до жути консервативные родители, соответственно, хотели, что бы я стала такой же как и они, но что то пошло явно не так. Моя жизнь проходила в этой жуткой давке со стороны всех родственников и друзей, ведь друзей мне тоже выбирали родители, дабы я «не свернула куда то не туда». Тирания была нормой в моей жизни: «заплети волосы», «спрячь ноги», «оденься поскромнее», «веди себя поскоромнее» — мне не давали даже вдохнуть без каких либо приказов и потаканий. Я выросла, отучилась, стала сестрой в Католической школе и, вы подумаете, что я была не рада, но нет, я буквально сияла от счастья, ведь, хотя бы так, я буду жить посвободнее и освобожусь от поводка родителей, ведь школа предоставляла жилье по типу «общежития для сестер»: хотя строгости там было не меньше, но, по крайней мере, я имела личное пространство — так я думала до поры до времени, пока вся жизнь в этом аду не осточертела мне. Вы думаете жизнь в таком месте должна быть спокойной и святой, но нет. Я поскорее хотела покинуть это место, уехать в другую страну, стать другим человеком с другой жизнью и строить ее сама, выбирая все сама. И я создала прекрасный план, он был возрожден в реальность, пока в какой то момент все не перевернулось с ног на голову. * Обычный мой весенний день, звонок звенит сообщая ученикам, что пора сделать перерыв между уроками. Я, как обычно, пошла в комнату по типу «учительской», но для меня эта комната была всего лишь маленькой гостиной с удобным диваном, дабы немного отдохнуть от всей школьной суеты. Листая свежую газету, я пыталась понять, для кого же эта муть может быть интересной? Только вот ответа мне никто не даст. Ненароком я услышала скрип двери и переняла свой взор к шуму. Зашли сестры, тихо хихикая и неприятно шепчась, они прошли к диванчику напротив и сели на него, продолжая что то тихо обсуждать. В этом школьном здании, которое само по себе было старым, но, в котором сохранялась какая то своеобразная аккуратность, было много комнат и кабинетов, но этот маленький кабинет был моим любимым. Несмотря на то, что ремонт был давний, стены и пол прекрасно сохранились и не потеряли своего светло-серо-голубого цвета, который не резал глаза. Справа от двери находилось два дивана напротив друг друга и между ними стоял старый, лакированный, кофейный столик. Диван был мягким, нежно-серго цвета, от старости поскрипывал при посадке на него. В правом углу, позади одного из диванов, находилась белая, деревянная и до жути скрипучая дверь, выходящая на мелкий балкон, служивший скорее декорацией, ведь им мало кто пользовался. Через некоторое время зашла старшая сестра, ох, как их боялась вся школа, их было две: Сестра Венди и Сестра Маколи. Они были совсем не стары, нет, но их излишняя строгость, консервативность и придирчивость моментально прибавляла им возраст, хотя им всем было всего под сорок. Они проучились и проработали здесь всю жизнь и считают своим долгом сохранять дисциплину, а так же поддерживать репутацию данной школы. Я не добавила в эту двоицу сестру Бланшар, так как ее я считаю ангелом среди демонов, с ней я в прекрасном ладу и мы прекрасно понимаем друг друга. Зашла Сестра Маколи и своим раздражающе-звонким голосом объявила о том, что заболел Отец Таушер и его заменит молодой, но с опытом. Меня насторожила, но в то же время и обрадовала эта информация, ведь в этой школе Отцы славятся своими похотливыми похождениями, постоянными домогательствами к Сестрам, шантаж и, даже, была история, что кто то из отцов надругался над одной из сестер, что в итоге повесилась. Никто не знал — слухи ли это или же это было в реальности, все-таки, слухи не берутся из неоткуда. Я очень надеялась, что новый Отец будет адекватным, без каких либо тараканов в голове. Отцов так же было трое: Отец Теодор, Отец Таушер и Отец Реди. Большую часть информации, доносившуюся со рта Сестры Маколи, я пропускала мимо ушей, ведь то, что у нас новый Отец и, что его зовут Отец Ким Техен, мне было достаточно. В конце концов, она попросила нас всех спуститься к воротам и дождаться Отца Ким, что бы в итоге показать ему школу и рассказать различные нюансы. Старшая оставила нас, а Сестры, приследоваемые ненавистью ко мне, буквально выпихивая и толкаясь вышли с комнаты. Ах, как же я ненавижу этих сучек, я забавляюсь от понимания того, что их зависть буквально кипит в их сердцах, они буквально хотят меня растерзать на кусочки, что бы никто не узнал и не запомнил меня. Моя репутация в школе — идеальная. Я веду себя здесь, как ангел, буквально спустившийся с небес, что бы нести только добро и счастье. Никто не видит во мне никакого изъяна: я веду себя слишком прилично, ни с кем не спорю, не повышаю свой голос, на моем лице всегда приятная улыбка, под которой скрывается безумное безразличие ко всем и всему в этой школе. Этому они и завидуют, тому, что я могу быть лучше них, тому, что я не за них. Их зависть выдает их с головой, ведь так, легко заметить, что они явно не «святоши», какими они пытаются притвориться. * Я неспеша спустилась со второго этажа, звонко цокая своими низкими каблучками по старым плиткам. Дойдя до старых ворот, которые недавно покрасили в голубой, я встала чуть дальше от других сестер, дабы они меня не сожрали на месте. Скоро подъехала машина такси, из которого вышел молодой мужчина, на вид он был высокий и аккуратно одетый: длинное тёмно-коричневое пальто, шикарные туфли, которые были явно дорогими и шляпа, которая так интригующе скрывала лицо данного мужчины и, которую мне так и хотелось поскорее снять, ведь я уже ждала в предвкушении, кто же тут у нас такой красивый. Сестры увидев его силуэт чуть не взвизгнули от неожиданности, ведь они, как и я, надеялись увидеть какого нибудь ботаника со странной походкой. Он подошёл, торжественно снял шляпу, приложив ее к груди, немного поклонился, здороваясь с нами. — Приветствую вас дамы — прозвучало с его сладких уст. Я увидела его подробнее: прекрасная кожа, бархатные губы, так и просящие поцелуя, шикарные волосы, за которые так и хочется хвататься и тянуть, прося продолжения во время страстного секса и это ещё не всё, лишь малое описание. Сестры кокетливо, почти одновременно поздоровались, уже облизывая губки и похлопывая ресничками, пытаясь хоть как то привлечь внимание. Я же, как и привыкла, скрыла свое удивление и сухо ответила на его приветствие. Мы провели его к нашей «гостиной», где он разделся и повесил все на вешалку. Он приехал почти к началу проповеди, поэтому сестры быстро показали ему здание, одновременно пытаясь закадрить его, а я лишь ходила позади, терпеливо и тщательно наблюдая за этим спектаклем, невольно хихикая себе под нос. Я все так же скрывала все свои эмоции, как только видела его взгляд на мне. Он отвечал сестрам на их заигрывания и мне даже казалось, что у них будет групповушка, ведь все уже начало мне надоедать. Наконец мы уже сидели на проповеди и я, как всегда, села подальше от других, но села я на первый ряд, что бы разглядывать его, да, звучит жутковато, но я любила так делать. Он был слишком красив, его низкий, будто шелковый голос нежно заполнял мои ушные перепонки, будто плавно прогуливаясь у меня в голове, я была готова залезть к нему под сутану и трогать его тело, облапывая каждый сантиметр, готова была занырнуть к нему в штаны и исследовать его всего. Его тонкие и длинные пальцы плавно проходились по страницам Библии, скользя сверху вниз. Мне было интересно увидеть его сверху меня, стонущим от удовольствия, увидеть его снизу меня, так же дрожащим от оргазма. От таких мыслей я была готова кончить лишь от одного моего прикосновения к своему клитору. Я невольно сжимала ноги и робко терла их, что бы мне было приятней там внизу, моя голова была опущена, глаза были закрыты. Я покусывала губу до крови, что бы не издать лишнего звука, вскоре, опомнилась и поняла, что сейчас не самый лучший момент и попыталась успокоиться. Я подняла голову, все так же кусая губу и сильно зажимая руки. Увидев его взгляд на мне, чувство стыда моментально проявилось и, явно, покраснела — Вот дьявол, неужели он понял, чем я тут умышляла? — Отец Ким ухмыльнулся и подмигнул мне. Выпав на несколько секунд из реальности, пытаясь осознать, что со мной случилось, быстро отвела взгляд, снова приняв каменное выражение лица. После проповеди я пулей вылетела из зала и, отвлекая себя от навязчивых мыслей, принялась за свою работу, а именно — учила детей тому, что «похоть — это грешно», иронично, да? * Ночь. Все ученики ушли, сестры уложились спать, а я, как обычно, осталась проверять закрыты ли все кабинеты. Медленно проходясь по всем комнатам, я осторожно дёргала ручку, дабы не издавать лишнего звука. Мне уже хотелось плюнуть на это дело и уйти поскорее в свою комнату, как тут, одна из дверей легко поддалась мне и я медленно дернула ее вперёд. Она раскрылась слишком мало, что бы я смогла разглядеть кабинет, поэтому я прислушалась: комната была переполненна вздохами и лёгкими шлепками — моему мозгу требовалось удивительно мало времени, что бы понять, что кто то благополучно потрахивается. Мое любопытство поглотило меня, подталкивая меня достать телефон и начать все снимать, так я и сделала. Сначала я медленно просунула телефон через открытую щель, затем принялась бесшумно раскрывать дверь так, что бы мое тело смогло пролезть. Я была совсем не удивлена тому, что это была молоденькая сестра, но когда увидела ее партнёра, моему шоку не было предела: хотя это было предсказуемо, но увидеть здесь Отца Кима, в первый же день его службы, сделало данную ситуацию ещё более неловкой. Представьте картину: стою я, с открытым ртом, уверенно при этом придерживая телефон, что запечетляет каждую секунду и они — сестра, раскрепощенно лежащая спиной на учительском столе и Ким Техен, трахающий ее стоя, придерживая ее за бедра. Оба голубка, заметив меня, резко отстранились друг от друга и начали искать хоть что то, чем можно было бы прикрыть их наготу. Я узрела всю картину и жизнь буквально пролетела мимо моих глаз: тело Отца Техена было божественным — крупная грудь, темноватая ореола с твёрдыми от возбуждения, торчащими сосками, заметные кубики пресса, что были напряженны, то ли от процесса, который у них только что происходил, то ли от того, что я их отвлекла от этого процесса, на нем были брюки, что были лишь приспущены, а его причиндалы бесстыдно торчали, ведь от испуга он совсем забыл их прикрыть и вот — любуйся сколько хочешь. Я сняла свою маску приличности и на моем лице заиграла жуткая, похабная улыбочка. — А что же вы остановились? Продолжайте, продолжайте, только странно, я думала сестер будет побольше, сегодня ведь не только она вам в штаны лезла, или, вы по очереди решили? — язвительно задала я вопрос, скорее риторический. — Не многого ли ты ждёшь? Или хочешь присоединиться? Сегодня на проповеди так и хотела себя поласкать, верно? — быстро смекнул Ким. Он застал меня врасплох и, о да, я была бы рада запрыгнуть на него, но, конечно же, моя гордость совсем отказывалась от любой моей грязной мысли. — Даже если и хотела, то этого не сделала, да и не сравниться это с вашими похождениями. Не опускаю себя до статуса шлюхи. — Убери камеру — послышалось с уст сестры, что я соизволила проигнорировать — эй, тварь, ты глухая? Так же игнорируя ее, я, натянув самую неприятную улыбку, произнесла спокойным тоном: раз меня уже начали оскорблять, я, пожалуй, покину вас — я начала демонстративно шагать в сторону двери, как вдруг Ким окликнул меня. — Постой, что ты хочешь, что бы мы сделали? — Сделали для чего? — оттянула я последнее слово, играя дурочку. — Что бы не показывать никому видео. — Ну, раз вы сами предложили — оглядела я их и придумывала свое желание, снова включив камеру я начала — для начала, отсоси ему — и взглядом указала на сестру, затем на штаны Отца Кима. Отец Ким раскрыл глаза, словно увидел приведение воплоти, но не сказал ни слова, а лишь обессиленно улыбнулся, скрывая волнение. — Ты спятила, сучка, чего тебе ещё хочется? Кто бы знал, что ты не такая, какой себя выставляешь! — вякнула сестра, но ее заткнул Ким. — Заткнись, сама не лучше, сделай то, что она сказала, иначе, силой заставлю. — рыкнул ей в ответ Отец Ким. ‌- Ну что вы, Отец Ким, не будьте с ней так грубы, то, что она сказала является жестокой, но правдой. — с той же лыбой на лице проговаривала я. Отцу явно не особо нравилась эта идея, но, что бы сохранить свой статус, он повиновался, что меня слишком возбуждало. Одна мысль о том, что я главенствовала над ним, заставляла меня содрогнуться от удовольствия, которое я получала в ходе процесса. Сестра, как последняя притворщица слишком робко начала прикосатся к мужскому органу Отца Кима, что меня бесило. Всего несколько мгновений назад она лежала и постанывала под ним, как последняя шлюха, но сейчас, притворяясь неженкой, внезапно оробела. Но, как и ожидалось, наплевав на меня и ослабев от давления похоти, сестра активно начала обсасывать стояк Отца, непристойно причмокивая и оставляя обильную полосу слюны. Двигая головой, она, постепенно все глубже и глубже заглатывала член, нежно разминая пальцами яички. Меня столь не интересовало это зрелище, сколько то, как Отец Ким наслаждался самим процессом. Щепотка ревности проснулась во мне, будь я пошустрее и раскрепощенее, на месте сестры, могла быть я. Его глаза были прикованы к Сестре, будто он все контролировал, что бы ничего плохого не произошло. Закатывая глаза, он приоткрывал рот и выпускал громкий выдох. Я надеялась, что он удосужиться простонать, хотела услышать ту сладость из его уст, но нет, он молчал, лишь вздыхал, скорее, от смущения. Как такой человек может вместить себя всю вульгарность, что сочится из него, и остатки смущенности, котороую, вроде бы, по сути и не должно быть? Сестра упорно работала ртом и руками, чем и довела Отца Кима до оргазма. Он одной рукой резко схватил сестру за волосы, а другой придерживался за стол, что бы не упасть, от тряски. Его глаза жалко закатились назад и, переполняясь пеленой, закрылись. Рот был открыт и готов был выдать стон или же, какую нибудь грязную фразочку, но, увы, ничего подобного не было, что меня сильно огорчило. * Не желая начала дальнейших разборок, я незаметно, буквально на ципочках, неся свое тело, благополучно удалилась в свою ложу. Я не любила свою комнату, хоть и была благодарна хотя бы за то, что могла остаться здесь наедине. Мою комнату хоть и посещали посторонние, но, при входе, стучались, что являлось нонсенсом для данного поместья. Мою неприязнь, скорее всего, вызывала излишняя пустота этой комнаты: пространство было довольно большое, куда можно было бы поместить письменный стол с книжными полками или круглый, милый ковер и тогда интерьер выглядел бы более полноценно. А так тут стояла жалкая, старая кровать, черт его знает сколько людей ещё лежали на этой кровати до меня. Шкаф с отваливающимися дверями и с четырьмя полками, хотя их должно быть шесть, но, как не удивительно, две полки небрежно отвалились в силу своей старости, оставив некорректную пустоту между деревяшками. Пол и стены были сделаны из камня, что создавал жуткий холод зимой и они часто нагревались летом. Тусклый светильник, который ещё пуще показывал всю мрачность помещения тёмными ночами. Все было серым. Каким то бездушным. Каждый угол комнаты придавал нудную атмосферу, стоило лишь зайти туда. Я пыталась преукрасить комнату, честно. Купила всякие плакаты, постеры, хотела поменять кровать, копила на нее, но старшие сестры мигом дали мне понять, что все мои попытки — ничтожны. Они даже и не пытались меня слушать, лишь «вежливо» затыкали мой рот и просили все убрать, дабы «мы все были равны». * Мысленно успокаивая себя, я моментально переоделась, дабы быстро заснуть, но в голове была лишь одна картина: та, которую я хотела забыть на время моего сна, что у меня совсем не выходило. Благо Отец Ким не додумался до того, что бы зайти в мою комнату и потревожить меня. Борьба моих мыслей между собой никак не могла прекратиться, я перекручивала в своей голове те моменты раз за разом, навязывая себе, что я хочу спать. Это продолжалось уже около часа и приносило жуткий дискомфорт. В конце концов я, резкими движениями, вырвала телефон с зарядки и быстро принялась включать то злосчастное, на тот момент, видео. Полулёжа на кровати, я, как вкопанная, пялилась на одну точку в телефоне, пытаясь рассмотреть все моменты, что были пропущены. Мои руки осторожно начали стимулировать клитор, словно они были отделены от моего тела и я их не контролировала. Даже через трусы была ощутима та влага, которую мне удалось произвести за просмотр видео. Нижнее белье уже лежало в углу кровати, свисая и грозясь упасть. Руки поглаживали, то возбужденные соски, то, набухший от того же возбуждения, клитор. Я, опять же, покусывала губы, что бы не издать звуков, при этом набирая скорость стимуляции. Видеоролик подходил к концу, как и я. От ощущения оргазма, мой мозг на время будто отключился и я, согнувшаяся в судорогах, успела закрыть рукой свой рот, что приглушал все лишние звуки.