Исповедь

Наступление воскресенья — значит наступление дня «Х» для всех сестер. Это ещё один способ проникновения в наше личное пространство под банальным предлогом, а именно — проверка комнаты на чистоту. Старшие сестры проходятся по нашим жилищам, а затем, просто отчитывают нас, как пятилетних девочек, словно мы совсем не дееспособны. Логично подумать: чем чище твоя комната, тем лучше мнение о тебе — это, как по мне, их маленький девиз. И, при этом, если ты удачно сможешь подлизать зад старшим, то тебе могут дать и поблажку. Это была моя первая неделя работы и, соответственно, я совсем не успела убрать комнату, потому что, остальные, недолюбленные мною сестрицы, удосужились сообщить данную новость только за пятнадцать минут до проверки. За дверьми я уже слышала грозно надвигающиеся шаги сестры, которая, думаю, уже придумывала к чему бы ей придраться. В тот момент я торопливо складывала вещи в шкафу, проверила за кроватью на наличие оставленной мной лишней бутылки вина, затем очередь настала смотреть под кроватью и, о черт! Эти тяжеловатые лабутены с 20-ти сантиметровым каблуком, жалко пылились под кроватью и напоминали мне о том, что, скорее всего, пойди я по тому заявлению в стриптиз-клуб, на этом месте лежала бы сумка с огромной суммой денег. Дверь тихо раскрылась, моя надежда на мое дальнейшее прибывание здесь, начала медленно, но верно, погибать, вызывая жуткий резонанс в мыслях. Я ожидала увидеть старуху, которая уже только своим видом начнет тебя унижать, но, о Боже, нет! В комнату вошла, а точнее сказать — пархая, проникла, как я уже потом узнала, старшая сестра Бланшар. На самом деле, мой страх немного отпустило, ведь эта дама, на удивление, была с нежной улыбкой на лице, словно мы знакомы уже давно. Из ее апостольника торчали кудрявые, рыжие, непослушные волоски, которые совсем не поддавались возрасту и прекрасно сочетались с ее глазами. Я не могу не описать их: этот янтарно-бурый цвет, до жути плавно сливался с зелёным оттенком, именно тем зелёным, которого так много в цветущих лесах. Все черты ее лица были острыми и, казалось, что даже в детстве у нее не было пухлых щек, только четко выраженные скулы с угловатой челюстью. Но, даже с такой, будто бы успокаивающей внешностью, мое остолбеневшее тело не могло ничего поделать, словно оно жило своей отдельной жизнью и просто отказалось сотрудничать со мной. И мои глаза, так же, бросаясь в панику, предательски смотрели, то на сестру, то на вещь, которую она не должна была видеть. Мысленно я готовилась к словесной схватке, в которой у меня была самое малое количество шансов. — Здравствуй дорогая сестра, я помню, что ты новенькая — четко проговаривая каждое слово, она, как будто гипнотизируя, уже добралась до меня и, присев на корточки, достала из-под кровати злосчастные лабутены. — Не высоковат ли каблучок для новичка, милая? — с совершенно умиротворённым видом спросила она, словно ей это не впервой. — Они были на скидке…- с жутко выраженными оттенками недоумения на лице, промямлила я. — Ты хоть пробовала танцевать в них? — Нет, не вышло, увидев объявление в клуб, я взяла их, но страх был выше всего, поэтому они совсем не ношенные. Мой мозг не был в силах придумывать правдивые отговорки, соответственно, единственное что мне оставалось — быть откровенно-честной, надеясь на то, что эта правда тронет сестру. — Знаешь, смотря на тебя, я вспоминаю себя. Эх, были же времена. Что будем делать с тобой? — Пожалуйста не говорите никому, я только только уживаюсь здесь. Прошу, я обещаю, что не совершу ничего подобного больше. — лишь слезы поддерживали меня в тот момент, ведь я понимала, что это может быть мой последний день здесь. Полегче, полегче, никто не собирается настукивать на тебя, поверь, я не тот человек. Так, вот что: я тебе помогу и дам тебе свои старые лабутены, а ты должна будешь пойти работать со мной, договорились? — говоря об этом договоре, ее глаза сияли ещё ярче, а ровные и острые клыки виднелись из ее завораживающей улыбки. — Вы правда поможете мне? Безусловно, безусловно я согласна! — даже никак не раздумывая и не давая своему шансу снова ускользнуть, я положительно закивала. Благодаря Сестре Бланшар, после того самого дня, я смогла побороть тревогу и начать исполнять свою давнюю мечту. И, если бы не она зашла в мою комнату, то, как я и говорила, все бы пошло коту под хвост. Карьера стриптезершы пошла лёгким шагом. Весь коллектив был пропитан дружелюбностью и пониманием, правда, в стриптиз идут не из сладкой жизни: у всех проблемы, по большей части в финансовом плане, неблагополучные семья, неблагоприятные жизни — данными критериями мы и были похожи, это сближало нас ещё больше, словно родственные души, пытающиеся найти пластырь для своих порванных судьб. У Кэйси Р. были проблемы с отчимом: после, как ее отец скончался от передоза, мать нашла нового, а он, просто домогался ее все детство, пока сам тоже не умер. Была Сэмми А., которая была сиротой с жутко плохим зрением, и из-за данной проблемы, она зарабатывала себе на операцию глаз — смогла, но не покинула свою подработку. В мои первые дни «работы», конечно, какое то время были проблемы с выходом на сцену и с мужланами, которые могли меня домогаться, видя то, что я новенькая, но на это была, слава Господу, охрана. Все проходят через это и я прошла. Мой план становился все крепче и крепче, денег становилось больше, уверенность в себе зашкаливала и уже хотелось сорваться с цепи и убежать в такое желанное поле свободы, но, нет, терпение и только терпение. Я становилась более популярнее в кругу клиентов и, о да, как же я была счастлива, когда у меня был первый приватный танец. Проход в VIP-зону означает, что — больше денег, меньше мороки. Охрана ещё ближе, меньше риска, что тебя могут шлёпнуть по заднице без спросу или же стянуть стринги. Для всех клиентов существуют базовые принципы: 1. Меньше белья — больше нала. 2. Хоть это может быть и мерзко, но чем ближе вид к твоему телу, то, обязательно повышается риск, что тебя полапают, но, за это, ты получаешь больше, так что все по твоему решению. 3. Больше выпивки, соответственно, больше денег. Да, изначально, все это было до жути неловким и странным явлением для меня, но, поверьте, это было настолько лёгким удвоением своего капитала, что, вскоре, я совсем не задумывалась об этом. Так же, самое большое удивление для меня было то, что это все по твоему желанию, без какого либо насильственного принуждения. Многим кажется, что это все грязная заворуха и, что лишь насилие является концептом данной сферы, но это довольно большая ошибка. В общем, я уже ужилась в этом клубе, многие мне знакомы и многие знают меня. Выскользнув со своего окна, с сумкой, где находится все необходимое, я пешочком дошла до моего уютного места — клуб «Kleine Kätzchen Kira», а иначе: «KKK». (такое название придумал сам создатель этого клуба, лишь потому, что его инициалы это «K.K.K») Вроде бы привычный день для клуба: бухие люди, танцующие словно под свой бит в голове; мужчины, которые слишком подозрительно капашуться в карманах; девушки официантки, пытающиеся не уронить заказ в толкающейся толпе. Стоило мне только войти, как сразу же мне нашептала птичка о том, что в V.I.P зоне меня ждёт клиент. Ему пришлось подождать меня, ведь за 5 минут я не в силах привести себя в Божеский вид. Данную приватную зону я ассоциирую с туалетными кабинками, как бы это нелепо не звучало, но их расположение не давало мне выйти этой мысли из головы. Продолговатый коридорчик, и по оба бока, напротив друг друга, расположенны «кабинки», с закрывающимися дверьми. Кабинки не снабжены звукоизоляцией, дверь не супер-крепкая, это лишь комнатка, где ты тет-а-тет с клиентом. Было всего десять часов вечера, хоть людей уже было достаточно, но это лишь начало всего скопления. Очередной незнакомый мне охранник (они меняются здесь очень часто) сообщил, что клиент в самой последней комнатке. Закрепив свою осанку и повеляв задницей до кабинки, я зашла с бутылкой вина, которую заказал сам клиент: Le «G» de Chateau Guiraud из винограда Совиньон Блан и Семильн. Такое редко кто покупает, обычно местные коктейли или чистая водка, что бы быстрее ударило. «Гурман. Скорее всего кто то богатый, но высокомерно-скряжный.» — позволила я себе так подумать. Зайдя в помещение я увидела лишь, смазанный темнотой тусклого освещения, силуэт мужчины. На руках перчатки, на лице, закрывающая полностью лицо, черная маска. Таких я называю «одноразками». Они появляются всего разок, а затем, просто больше не заявляются, никогда не становятся постоянными клиентами. Чаще всего это известные и популярные лица, что скрываются, что бы никто не узнал, что они шляются по клубам. Либо люди — «сама анонимность». — Ну привет, мой скрытный, чем мне тебя порадовать? Давай, сначала, по бокальчику вина? — указав жестом, я громко проговорила. — Ого, дорогуша, ты права, вино совсем не помешает. — он произнес с таким энтузиазмом, словно к нему пришла не я, а какая нибудь Анджелина Джоли. Такая реакция, скорее, приподняла мне самооценку, поэтому я совсем не обратила на это внимание. Быстрыми движениями я налила нам вина, кокетливо присела к нему на колени и предложила пить на брудершафт. Пришло время танца. Прильнув своей пятой точкой к его причиндалам, я начала медленно скользить, постепенно вставая на колени. Повернувшись лицом к нему и водя ладонями с его колен до бедер, с бедер до талии, я не обрывала наш зрительный контакт. Лишь его глаза, сверкающие под маской, были свободны для разглядывания. Нащупав его ремень, плавными движениями, я стянула его. Встав своей задницей на уровень его лица, я начала орудовать ремнем, а именно — шлёпать себя по ягодицам. Я почувствовала холодную, кожаную перчатку, гладящую мое бедро. Легонько ударив ремнем по его руке, от чего он отдернул руку, я сказала: — Без рук, сладкий мой. Вместо этого я дам тебе кое что другое.- снова сев к нему на колени, я начала развязывать свой лифчик. Мои соски затвердели сразу, как почувствовали отсутствие ткани. Я вложила свой лифчик к нему в руку, целуя его в «губы», все так же прикрытые пластиковой маской. За такой трюк я, конечно, ожидала побольше денег, но, что бы заработать столько: пальцами, он немного оттянул перед трусов и вложил, как я почувствовала, солидную стопочку денег. От неожиданности, я вздрогнула, но, так как наше время уже закончилось, я, напоследок, провиляв задом, ушла к себе в гримерку, на прощание ответив ему лишь улыбкой. За это даже лифчик не было жалко. К сожалению моих постоянных клиентов сегодня не было и пришлось отрабатывать часы танцев на общей сцене. Как всегда, после работы, я спокойно пересчитывала деньги у себя в комнате. Самой интересной была та самая стопка. Сто, пятьдесят, десять, пятьдесят… Четыреста пятьдесят баксов?! Я за ночь, если постараюсь, могу заработать такую сумму, но, что бы за один V.I.P-присест — нет, точно отрицательный ответ. Буду молиться каждый день, что бы этот клиент был моим постоянным. Такой куш в моей компании ещё никто не срывал. На утро я собиралась на наше учительское собрание. Опять натягивать улыбочку, яро соглашаясь обо всем со старшими сестрами и отцами. Дойдя до кабинета, куда я шла за классным журналом, я увидела Отца Кима. Глаза в пол, монотонный голос и вид, словно я ничего не знаю о нем: — Доброе утро, Отец Ким. Я могу вам чем то помочь? Может вы заблудились? Собрание находится не в этом кабинете. — С добрым утром, сестра. Нет, я ждал тебя, знал, что ты зайдешь за журналом. — с приветливым видом сказал он. — И с какими намерениями вы меня ждали, отец? — В связи с тем, что наше знакомство было до невозможности специфическим, я бы хотел загладить наши странные представления о нас. — с каждым словом, его ухмылка росла все больше. — Прошу прощения, но я ничего подобного не припомню. — Ой, дорогая моя, не строй дурочку, все ты знаешь. — Даже, если так, то я не хочу это обсуждать, и видео не будет удалено. Если не будете лезть ко мне и лишний раз высовываться, то о видео, кроме меня, больше никто не узнает. Сохранила я его в качестве бонуса. — Какой ещё бонус? — улыбка быстро сползла куда то вниз, оставляя лишь озадаченный вид. — Ну, раз вы начали, то я закончу. Вы меня будете прикрывать, что бы я могла спокойно выходить из здания без каких либо вопросов. Как именно прикрывать — решим. — Я даже знаю куда ты будешь сбегать. — и снова — ухмылка тут как тут. — Вы никак не можете знать, даже и не предполагайте, все равно не скажу. — Как скажешь, только, сейчас, вопросы буду задавать не я, а ты. Прими пожалуйста мой подарок- его рука просунулась в какой то «секретный» карман сутаны и из него вышло что то в блестках, фиолетовое. — Ч-что? О-откуда? — мое лицо исказилось в недопонимании и было направлено в сторону Отца Кима, державшего, за тонкую лямочку, мой пурпурный лифчик.