Часть 41. Зимний Бал
3 ноября 2021 г., 11:19
ШАРЛОТТА ЗЛОСТНАЯ
Рождественский бал впервые за несколько лет официально возобновился. Студенты и преподаватели были очень счастливы. Преподаватель травологии — Герберт Бири, загорелся идеей вместе с профессором, Сильванусом Кеттлберном, устроить лучшее в памяти студентов Хогвартса — Рождество. Они планировали устроить танцы, выступления артистов, конкурсы и огромный пир. По крайней мере, так гласили слухи. При объявлении этого события, многие студенты тут же подобрали пару на бал. Мои подруги не были исключением. Хлория пойдёт с пятикурсником с Пуффендуя — Фридрихом Боунсом, что в последнее время приударил за подругой. Миртл вместе с Серёгой, с которым они похоже уже планировали свадьбу. Впринципе, в этом никто и не сомневался. Так как у подруг не было приличных платьев на вечер, они с надеждой попросили их у меня. Я не смогла отказать, но сказала, чтобы вернули после бала. Я же в это время не собиралась идти на бал. По большей части из-за того, что плохо танцевала. Да и манеры у меня ужасные были. На праздник тем более пригласили влиятельных аристократов, из-за чего я категорически отказалась идти. Не хватало ещё опозориться. Но похоже, Том был иного мнения.***
Повязывая шарф на шею одного из первокурсников Слизерина, с строгим лицом причитала: — Чтобы через два часа вернулись. Пять маленьких мальчиков и три девочки застонали. — Нет, ну а что вы думали? — закатила глаза. — Там сугробы под два метра. Захотите поиграть в них — так потом всем Хогвартсом не отыщем. Дети, поняв, какую услугу я им оказала, заулыбались. — Вообще то, что я вас вообще выпустила на улицу сродне чуду. Холодно так, что отмерзнуть можно. — с тоской вздохнула. — Старосты бы давным-давно отругали за это и по комнатам загнали. А Шарлотта нет, добрая. Играйте детки сколько хотите, не вы ведь будете получать. — Можно мы уже пойдём? — с ноткой язвительности спросил самый смелый мальчик, Барти Крауч. — Нет. Сосульки не грызть, снежки в лицо не кидать, на гриффиндорцев не нападать. — покрутила головой. — У Хагрида траву не покупать. — А кто такой Хагрид? Я ударила себя по лбу, поняв, что наговорила лишнего. Хагрид действительно продавал сомнительную траву. Не знаю, где он её брал, но скорее всего в Запретном лесу. Об этом, я кстати от Тома узнала. Не понимаю, почему он это преподавателям не рассказал. Наверное, хочет иметь удобный компромат на любого студента. — Забудьте. — устало повела рукой по волосам. — Идите уже, дети. — Ты лучшая! — одна из девочек подбежала ближе, крепко обняв меня. — Всё, всё. — с слабой улыбкой погладила её по голове. — Удачи вам. На прощание помахав ручками, дети толпой вышли из гостиной. А я, сев на кресло возле камина, начала писать эссе по Трансфигурации. На втором предложении с ближайшего дивана раздался голос Тома: — Ты любишь детей? Вскрикнув от неожиданности, я подскочила. А опомнившись, раздражённо уставилась на старосту. Но, раздумывая над его вопросом, немного смягчилась. Наконец, достаточно проанализировав свои чувства, ответила: — Как можно их не любить? Они ведь такие маленькие, и нуждаются в защите. — ответом послужила тишина. — Иногда, конечно бывают похуже недавно вырванных мандрагор, но это всё проходное. — Но они чужие дети. Не смотря на это, ты смело берешь ответственность за их жизнь и здоровье на себя. Я промолчала. Не хотелось признавать, но он был прав. В то же время, как я могла не отказать их молящим глазам? Помню ведь, как сильно раньше хотелось побегать, снеговика слепить, снежки в друзей покидать. И никто мне не запрещал. Хотя я часто болела. А им это запрещают. — Шарлотта тебе не стоит поступать столь безрассудно. Это может дорогого стоить. — сказал он, хмуро подняв бровь. — Тебе стоит думать не о чистокровных выродках, а о себе. Когда ты в последний раз ела? — Это не имеет к этому никакого отношения, Том! — неожиданно воскликнула я в ответ, залившись гневным румянцем. — Да и вообще, это моя жизнь. Я сама решу, что буду делать. — произнесла уже более ровным и спокойным тоном, доставая из школьной сумки яблоко и надкусывая. Именно быстро успокаиваться у меня получалось наиболее хорошо. Этим можно было гордится. Неожиданные новости быстро проглатываю, наглых людей быстро успокаиваю. — Пусть будет так, — на удивление, он согласился. — Но у меня есть к тебе небольшая просьба. — сказал Мракс, а в глазах плясали хитрые искорки. — Какая? — ответила я ему холодным тоном, с неудивленным лицом. — Ты пойдёшь со мной на бал. — его улыбка только расширилась, когда я в гневе открывала и закрывала рот. — Да ну. Нет! — простонала я, опуская лицо на колени. — Либо так, либо я сейчас же рассказываю о твоём проступке Слизнорту. — с улыбкой сказал парень, леветируя моё едва начатое эссе к себе. — Ты нарочно не оставляешь мне выбора! Том, у меня ведь даже платья нормального нету! — У тебя совершено нет галлеонов? — наигранно удивлённо спросил он. — Хорошо, я отдам тебе несколько сотен. Вместо того чтобы возмутиться, я серьезно задумалась. «Я ведь действительно могу немало денег с него срубить! Но… моя гордость. Она меня и погубит» — Ладно, пойду я с тобой. И не нужны мне твои деньги, свои есть. — всё-таки посмотрела на него, отметив, что выглядит псих как нельзя радостно. Всё равно, у меня с самого начала не было выбора.***
Длительное время я боялась даже притрагиваться к этому дневнику. Но однажды вечером всё же прикоснулась. Тогда я почти не соображала, что вообще делала. Настолько сильно устала от Тома. Плотно задвинув балдахин, я кусая губы, лила слёзы. Совершив лёгкое движение руки, наложила на себя «Силенцио». Беззвучные всхлипы градом полились из рта. «Как он смеет меня шантажировать?! Мерлин… как же это всё надоело.» У всех людей случаются срывы. Однажды они просто не справляются с грузом. Некоторые выплёскивают это на окружающих, другие же предпочитают молча лить слёзы, продолжая притворяться сильным. Я отношусь ко второму типу. А ещё им нужна поддержка. Человек, которому можно будет смело рассказать всё, что накопилось и в ответ получить понимание и подставленное в поддержке плечо. Жаль, что у меня его нет. Подруги бы не поняли. А Том убил бы их. Поэтому… Губы окрасила горькая улыбка, когда я, качнув пальцем, леветировала из тумбочки злополучный дневник вместе с пером. Раскрыв дневник, я ещё несколько раз всхлипнув, не успела заметить, что на страницу тетради полностью облились слёзы с щёк. Тонкая бумага почти полностью промокла. Впрочем, мне это было совершенно не важно. Я беззвучно выплакивала всё, что давно нужно было выплакать. Но через несколько минут, немного успокившись, обернулась на полностью сухую тетрадь с двумя словами:Ты плачешь?
Истерически хихикнула, вытерая слёзы. Чуть погодя, быстрее обычного написала в ответ:Как мне, черт всех возьми, не плакать? Знаешь что? Это всё из-за тебя! Чтоб ты сдох. Как же надоела твоя помешанность.
Дописав последние слова, в гневе кинула тетрадь в стену.Я лишь сборник воспоминаний. Возможно, тебе стоит обратиться к настоящему Марволо Мраксу?
Прочитав лаконичный ответ дневника, я немного успокоилась.Ага, конечно. К нему попробуй с такими словами подойти — мгновенную Аваду в лоб получишь. Я конечно пыталась, но в ответ получала только гневные взгляды и весьма двоякие угрозы.
Ответ на моё откровение пришёл незамедлительно:Марволо никогда бы не убил тебя. Возможно, друзей. Но тебя — ни за что.
Хотела я уже написать «Почему?», но в комнату как не кстати, зашли соседки. Они громко разговаривали и чтобы не выдать себя, мне пришлось снять заклинание, положить дневник под подушку, и лечь в кровать, притворяясь спящей. Всё это было не зря, так как они предусмотрено проверили меня, начиная варить в нашей комнате Амортенцию. Меня не беспокоило, зачем они это делали. Перед тем как уснуть я обдумала то, что дневник может оказаться незаменимым помощником и собеседником. Но быстро выкинула эти мысли из головы. В конце концов, он ведь вторая копия Тома.***
Всё последующее время до бала прошло словно в тумане. Будто всё происходило не со мной. Ощущалось так, словно я наблюдала за всем со стороны. Вот, Слизнорт оставляет меня после урока, предлагая устроить своё собственное выступление на Зимний Бал. Оказывается, учителя только недавно вспомнили, как я в школьном дворе пела и на гитаре играла. Попросили Слизнорта попросить меня участвовать. А я и согласилась. Начала думать, что же спеть. В сороковых ведь далеко не всем по вкусу придётся то, что я пою. Насколько я знаю, аристократы в этих годах больше всего любили оперу. Из-за этого могут возникнуть проблемы. Но я постараюсь! Ещё я очень удивилась, когда Том повёл меня в Хогсмид. Платье на Бал подбирать. Пришлось согласиться. Выбрали очень дорогое, но красивое. Поначалу я подумала, что оно свадебное. Но как оказалось, для чистокровных такие платье — полная обыденность. Теперь поняла, почему на меня Вальбурга так смотрела, когда я по гостиной в платьях средней длины ходила. А за неделю до бала я всё же определилась с песней. И потренеровавшись, наперёд заручилась уверенностью.***
На бале пара Мракса и Злостной блистала. Притягивала взгляды окружающих. Большинство были недоумевающие и завистливые. Платье Шарлотты Злостной было идеально. Белое, вытканное словно из шелка, шлейфом струилось у ног. Длинные полупрозрачные рукава фонарики подчеркивали тонкие руки девушки. А совершенно незначительное декольте придавало образу невинность. Для Злостной это всё ассоциировалось с словом «свадьба». Но на самом же деле белый цвет и пышность платья являлись одними из основных предпочитаемых у аристократок. Более всего у чистокровных волшебниц ценились пастельные и светлые цвета. Ни в коем разе не тёмные. Марволо Мракс же был как всегда собран и дорого одет. Аккуратно уложенные волосы, дорогой костюм и парадная мантия, чёрная, словно самая тёмная ночь, в придачу. Улыбаясь, он почти не отходил от спутницы. Жалел, что перед вечером сказал ей собрать волосы в аккуратную, высокую прическу. А после Шарлотта пела. Как всегда прекрасно и чарующе. Том долго не слышал ничего подобного. С жадным взглядом он вслушивался в каждое слово. Пела о ужасной войне, страхе, и смертях. Закончив, она с облегченной улыбкой подбежала к подругам, что по дружески похлопали её по плечу. Том всё так же сверлил спустницу взглядом. Как жаль, девушка это совершено не заметила. Была вовлечена в разговор с однокурсницами. Именно сейчас Том желал запереть её. Там, откуда она никогда бы не смогла сбежать. Не смогла бы покинуть его. Том вдоволь натерпелся разъедающего нутро чувства разочарования из-за её побегов. И ревности. Откуда ведь ему знать, где, и с кем, она была? Возможно, и вовсе, в те летние деньки с каким-то блондином прохлаждалась. О её вкусе на парней Том давным-давно всё прознал. Голубоглазые блондины. Полная противоположность Тому. Нет, в детстве его глаза являлись ярко-голубыми. Но было это лишь в детстве. Сейчас же, радужка была почти чёрной. Использование тёмной магии сказалось. Шарлотта улыбнулась шире, и сердце Марволо сделало кульбит. И, вот это! Именно это и ненавидел. То, как он хотел её. Во всевозможных смыслах. Физически, морально, душевно. В любом месте и в каждом мгновении. Он и не пытался сопротивляться. Мысль об этом упорно исчезала из головы при первом же появлении. Да и из неё бы получилась прекрасная последовательница. Не будь Злостная столь глупа и наивна, была бы ровней Тому. Он даже её змея прибил. Чтобы не забирал её внимание и время. Оно было только его. Принадлежно ему с самого начала. И это платье… даже самое закрытое из всех в Зале, оно всё же казалось ему слишком открытым. Да и она казалась ему слишком открытой в компании тех грязнокровок. Сгорая от ревности, Том подошёл к компании, и взяв спустницу за руку, манерно поприветствовал дам. Хлория в ответ покраснела, Миртл же побледнела. Но нищие грязнокровки мало его интересовали. Мракс оттащил возлюбленную из общества невоспитанных, как он думал, «дикарей», к столикам с закусками и напитками. С улыбкой подавая ей кубок с пуншем, Том задумался. «И этот пунш с мартини. Его подлили два рыжих оболтуса с Гриффиндора. Странно, что не смотря на действие Империо, они остались такими же недо-шутниками.» Откинув мысли о недостойных его внимания четверокурсниках, Том сосредоточился на Лотте, что уже выпила первый кубок, начав пить второй. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Девушка в ответ подняла бровь, видимо не поняв его. — В зале душно. Мы час назад танцевали, после чего, ты пела. Думаю, ты сильно устала. Не считаешь нужным пройтись по коридорам? Опасливо оглядываясь назад, Лотта кивнула. А в сердце Тома словно что-то вспыхнуло. Расцвело. Словно опасаясь её побега, он покрепче сжал её руку в своей, предвкушающе улыбаясь. Шарлотте сразу же не понравилось поведение Тома. Впрочем, она слишком устала за сегодня для того, чтобы рационально мыслить.***
Впечатывая её в стену, Том нежно смотрит в почти обычные, так похожие на его, глаза Лотты. Она слишком долго использует маскирующие чары. Если продолжит, есть вероятность стать слепой. Тому нравились её привычные, чем-то напоминающие Василиска, глаза. Он обязательно поговорит с ней об этом завтра. Шарлотта же тихо и спокойно выдыхает, совершенно не меняясь в лице. Злостная почти не боится. Да и зачем? Насколько она знает, ему ни к чему причинять ей боль. Да и алкоголь в крови даёт о себе знать. Том, видимо приняв отсутствие реакции за согласие, прижимается к ней. Сладко-сладко улыбается. Взгляд Шарлотты всё такой же затуманенный и не впечатлительный. Он, не обращая на это никакого внимания, касается своими губами её. Рот Шарлотты сам собой раскрывается, когда Том нежно проводит по её щекам большим пальцем, а после лёгким движением руки распускает волосы, гладя и пропуская свои пальцы сквозь волосы, на ощупь похожие на шёлк. Проводит сильными руками по плечам и по всей длине рук, приобнимая одной рукой за спину, а другой придерживая подбородок. Он проникает языком внутрь её рта, исследуя слегка приподнятый чужой язык, десна, зубы. Получается сначала неловко. Ясно, что для Тома подобное впервые. А Шарлотта всё так же стоит, почти не шевелясь. Будто её и нет. Но, возможно, девушка просто переборщила с алкоголем? Отстраняясь, Том тяжело дышит. И улыбается, словно самый довольный кот.***
— Мерлин! В своей комнате, после бала и поцелуя с Томом, Злостная немного пришла в себя. Ненавидя всё и вся, в приступе паники и ярости, она с сжатыми челюстями кидала проклятия направо и налево. Хорошо ещё, что соседок в комнате не было. Спустя некоторое время она полностью ослабла. Пуская бессмысленные слёзы лежала на кровати. На глаза девушки попался дневник. Быстро приняв решение, она в надежде потянулась к нему, но вдруг поняла: «Шансов совершенно нет. Даже чертову поддержку я ищу у этого же Тома!» А после, разгневавшись пуще прежнего, швырнет его об стену. Но в конце-концов встанет с кровати, поддирая и кусая губы. В конце концов, к кому ей ещё обратится?
