С гребнем волны и небесной высью

      В руках Эфира – меч, в глазах – сталь.       Тарталья только ухмыляется в ответ на полный досады вопрос. Милый, очаровательный Эфир, попавшийся в расставленные на него силки, пробуждает в Тарталье непривычное чувство умиления – такое же чувство вызывают маленькие зверята, вытворяющие на глазах хозяев забавные вещи.       Только Эфир – не котёнок или щенок, а Тарталья – не его хозяин.       В крови закипает азарт; Глаз бога мерно вибрирует на поясе, Глаз порчи отдаётся низким утробным гулом – ещё придёт ваше время, думает Тарталья, до кульминации недалеко. Эфир следит за ним цепким, внимательным взглядом – хотелось бы Тарталье ляпнуть, что он настолько неотразим, что глаз не оторвать, но обстановка не располагает. Он и дружбу-то с ним водил только потому, что знал: в конце концов Эфир приведёт его к Экзувии, и Тарталья выполнит свою миссию.       На губах Тартальи – усмешка, в руках – водные клинки.       На лице Эфира не читается ничего, кроме холодной решительности – это вызывает невольное уважение. Тарталья старается задеть, вывести из себя, чтобы схватить внутренний стержень и переломать об колено, лишить равновесия; Тарталья знает, насколько силён, какой страх внушает, и Путешественник ему определённо не ровня.       Впрочем, Эфир стремится доказать ему обратное.       Все движения точны и выверены – он танцует, уклоняясь от ударов клинками, мастерски парируя выпады копьем и постепенно загоняя в угол. С каждым взмахом меча оскал Тартальи становится всё шире и шире, но это не пугает Эфира, наоборот – его подавляющее присутствие становится практически невыносимым.       Будто Тарталья стоит против древнего существа, для которого Тарталья – лишь песчинка среди множества таких же. Удивительно, но это не угнетает, не заставляет чувствовать себя приниженным – свою гордость Тарталья холит и лелеет, как любимого ребёнка; сама суть схватки вдруг приобретает иной оттенок, и Тарталья, игнорируя мучительную боль, растекающуюся по телу ядом, искренне ею упивается.       В глазах Эфира – холод, в пальцах – потоки ветра вперемешку с камешками.       С Эфиром… хочется драться ещё, до потери пульса, до последней капли крови – Тарталья высоко, очень высоко ценит схватки со сложными противниками; он живёт ими, дышит, наслаждается и вкладывает душу в каждый бой. Сила – единственное, что правит этим миром.       И ради силы Тарталья готов на всё.       Эфир припирает Тарталью к стенке, когда без особых усилий одолевает форму Проклятого наследия, активирует ловушки, расставленные на зверя, и Тарталья вдруг понимает, что это не он загнал Эфира в угол, а Эфир – его. Как обманчива, чёрт возьми, внешность, очарованно думает он.       В руках Тартальи – Печати согласия, в глазах – восторг.       Эфир не миленький зверёк, Эфир – зверолов.       И он пришёл по его, Тартальи, душу.