С гребнем волны и небесной высью

      – Научи свою тень вести себя прилично, – недовольно ворчит Эфир и морщит нос, наблюдая за тем, как на золотистом песке тень побольше липнет к тени поменьше. – Ты меня позоришь.       – Я? Позорю? Ранишь меня в самое сердце, – демонстративно охает Тарталья и хватается за грудь. Ну что за клоунада, почти нежно думает Эфир, стараясь удерживать сердитое выражение лица. С Тартальей просто невозможно оставаться серьёзным. – Да и к тому же, как я скажу своей тени, чтобы она не приставала к твоей? Я не умею ее контролировать, это не в моих силах!       – Законы природы для слабаков, – закатывает глаза Эфир и все же не выдерживает – улыбается. – Что за странный мир этот ваш Тейват.       – Какой есть, – смеётся Тарталья. – За это я его и люблю. В конце концов, он свёл меня с тобой.       Эфир хмыкает и перекидывает косу за спину. Его тень кружит вокруг, уворачиваясь от излишне наглых протянутых рук тени Тартальи: все как в реальной жизни, весело думает он, когда нехотя позволяет приобнять себя за плечи. Для Тартальи важен тактильный контакт, и он готов к нему в любой момент времени, и ради того, чтобы ему было спокойнее, Эфир готов потерпеть.       Даже если он не преданный поклонник вечных тисканий и объятий.       Когда они встретились один на один после битвы в Золотой палате, их тени впервые потянулись друг к другу и буквально слиплись, а Эфир впервые в жизни мог наблюдать на лице Тартальи ошарашенное неверящее выражение. «Я не верил, что у меня может быть соулмейт», – признался он тогда, и Эфир был с ним солидарен. Рождённый в мире, где не существовало понятия родственных душ, Эфир долго привыкал к необходимости делить свою жизнь надвое, а ещё к тому, что в ней на постоянной основе будет присутствовать кто-то помимо Люмин.       Тень Эфира отвешивает тени Тарталье смачный щелбан, а после притягивает к себе и целует. О да, думает Эфир, коротко об их отношениях.       На пляже нет никого, кроме них, и это хорошо: в конце концов, они не так много времени проводят наедине. Эфир выскальзывает из объятий Тартальи, мимолётно целует его в щеку и говорит:       – Пойдём поплаваем.       Он задумчиво ведёт ступней, глубже зарывается пальцами в песок, затем сбрасывает рубашку и нахально улыбается, глядя Тарталье в лицо. Тарталья тут же подбирается, как делает всегда, когда ему бросают вызов: чувство соперничества бурлит у него в крови двадцать четыре на семь.       – Кто первый доплывет до того островка, загадывает желание другому! – выкрикивает Эфир и без предупреждения стартует, не обращая внимания на возмущённый возглас. Он в несколько прыжков преодолевает расстояние до воды и влетает в неё на полном ходу, поднимая в воздух тучи хрустальных брызг; Тарталья оказывается в воде на несколько секунд позднее, но сдаваться явно не намерен.       Тени, скользящие по дну следом за ними, держатся за руки.