С гребнем волны и небесной высью

      Вступить в Фатуи кажется здравой целью – по крайней мере, сначала Эфир думает именно так. У них много ресурсов и влияния, а еще есть цель, которая кажется недостижимой, но желанной; в конце концов, она перекликается с целью Люмин, не желающей рассказывать Эфиру, чего она добивается и по каким причинам.       Связь близнецов, когда-то прочная, нерушимая, теперь ощущается далекой-далекой – Люмин со своим «ты должен понять сам, Эфир» намеренно закрывается от него и не дает ни намека на дальнейшие планы. Она присутствует где-то там, на периферии сознания, но не больше, и от этого становится так тоскливо, что хочется выть.       Но Эфир не воет, Эфир со всей присущей ему жесткостью решает вступить в Фатуи – о них он многое узнал от Тартальи, который – неожиданно – не такой уж нахальный и заносчивый, каким кажется на первый взгляд. Тарталья предан исключительно Царице и преследует какие-то свои идеалы, а еще не скрываясь любит свою семью и симпатизирует Эфиру – непозволительная слабость для воина, каким он себя считает.       Однако на этой слабости можно сыграть потрясающую партию и при этом ничего не потерять; так Эфир оказывается в Фатуи под крылом Одиннадцатого Предвестника.       Играть с огнем интересно, играть и не обжечься – целое искусство, которое Эфир постигал долгие-долгие годы. Привязать к себе, втереться в доверие и пробраться под кожу, так, чтобы никто и подумать не посмел о том, что все это не взаправду; надо уметь притворяться так, чтобы все окружающие тебе поверили и не заподозрили в неискренности.       И сначала у Эфира получается. Он выбирает линию поведения отстраненного, но чуткого юноши с печальным прошлым и использует ее на всю катушку. Ему приходится пробираться с самых низов, завоевывать себе репутацию и доверие окружающих, демонстрировать свою надежность и преданность идеалам, которые он даже не разделяет. Эфиру нужно лишь одно: найти Люмин, как следует отметелить ее, возомнившую себя принцессой Бездны и собравшуюся мстить непонятно за что, и наконец-то вернуться туда, откуда они пришли – к небу, звездам и бесконечным путешествиям.       Даже если для этого приходится улыбаться тому, кого презираешь и на дух не переносишь. Ненависть – слишком сильное чувство, которое Эфир не испытывал слишком давно и надеется, что не испытывает вновь.       Однако, столько времени проводя бок о бок с членами организации, разделяя с ними кров, пищу и долгие разговоры в морозные ночи, спасая жизни и оказываясь кем-то спасенным, Эфир понимает, что привязался. Ему нравится спокойное добродушие Пульчинеллы, относящегося к Эфиру чуть ли не как к родному сыну, ядовитая манера общения Злата, личного помощника Тартальи, царящая в одиннадцатом отряде хаотичная атмосфера бесконечного соперничества, сознательно подпитываемая самим Одиннадцатыми Предвестником.       И, конечно же, Эфир, сам того не желая, привязывается к Тарталье, а как же иначе? Изначально намеревавшись использовать его, Эфир оказывается в ловушке непрошенной симпатии. У Тартальи задорная хищная улыбка, соцветия шрамов на светлой веснушчатой коже, несгибаемая сила воли и вечное стремление к самосовершенствованию, и вместе с тем он искренне заботится о тех, кого считает своей семьей.       К таким, как Тарталья, невозможно ничего не испытывать, и Эфир попадается в капкан, расставленный совсем на другого зверя.       У зверя в его лице не находится сил, чтобы отгрызть конечность и освободиться из силков.