Torna a casa

Утро наступает неожиданно. Лань Чэньсу будит его резким «Вэй Усянь!», и тот с перепугу, как ужаленный, подскакивает на кровати, не понимая, где он и что он. Он всё ещё там, во сне, пробирается через лес с адептами ордена Лань и выжившими в ужасном пожаре, и всё это действительно кажется классическим сном, где в конце его заживо съедают мертвецы. Но рассветное солнце ярко светит в глаза, слепит, город за окном шумит, а Чэньсу очень робко извиняется, что напугал. Ох, ему еще предстоит привыкнуть. – Простите, господин Вэй. Час кролика, все уже проснулись. Через час мы выдвигаемся дальше, – оставив легкий поклон, адепт удалился, оставляя Вэй Ина одного, взлохмаченного и абсолютно сонного. – Час кого? – сказал он в пустоту хрипло, хмурясь. Кое-как поднялся, проверил, на месте ли самое ценное – цепочка и устройство, подошел к окну. Солнце только-только поднималось из-за горизонта, но по узким улочкам уже ходили редкие женщины и мужчины, готовили к новому рабочему дню свои лавки. Вот она – жизнь. Но Вэй Ин отнюдь не жаворонок. Занятый разработками в лаборатории, он редко замечал смену дня и ночи, терялся во времени катастрофически, а за последние три дня и вовсе едва ли принимал горизонтальное положение. И это того стоило. Ополоснув лицо ледяной водой, Усянь проснулся окончательно. Вышел из комнаты, спустился вниз. Там, в гробовой тишине, завтракали адепты, и так тихо было в трапезной, что Вэй Ин и шелохнуться боялся – даже стука палочек о глиняную посуду не было слышно. Взглянул на жителей – те спокойно встречали новый день на крыльце. Пара кушали баоцзы так же тихо, кажется, боясь нарушить это отчего-то вынужденное спокойствие. Вэй Ин задался вопросом, везде ли так происходит. Время ещё было, и он решил не тратить его впустую – ему срочно нужно было осмотреться. Взгляд влево, вправо – Лань Чэньсу, тихо разговаривающий с Лань Ванзци. Шепота не слышно даже в этой тиши, читать по губам – далеко, и поздно – его уже заметили. Ханьгуан Цзюнь остановил на нем взгляд холодных глаз и только едва заметно, сухо кивнул. Ноль эмоций. Что ж… Контрастно, в ответ он получил приветливый взмах руки и широкую улыбку. Доброе утро. Большого труда не составило заглянуть в чужие тарелки. Пресный рис, ничем даже не пахнущий. Кажется, этой ночью он ел, примерно, то же самое, но тогда он был готов и просрочку умять за четверых, а сейчас… – Лань Чжань! – он решился подойти ближе, неловко заламывая собственные пальцы. Чэньсу, отвесив поклон, испарился. Отчего-то рядом с Лань Чжанем витала тяжелая аура, и взглядом он сверкнул отнюдь не доброжелательным, несмотря на внешнее спокойствие. Выдержав неловкую паузу, Вэй Ин улыбнулся так же неловко, всем видом показывая, что, да, ему что-то нужно. – Лань Чжань, – и вот опять, но когда это Вэй Ин понимал намеки, – я, пожалуй, хотел бы поискать что-нибудь перекусить на завтрак… В городе… Можешь дать пару монет? – склонившись чуть ли не в пояс, Вэй Ин вытягивает сложенные вместе ладони вперед и улыбается, разгибаясь, когда кожи касается прохлада металла. – Спасибо! Я и тебе что-нибудь куплю, нечего одним рисом давиться! – Мгм, – на удивление, казалось, Лань Ванцзи был совсем не против, и Усянь решил уточнить, правильно ли он понял «это» выражение лица. – Да? Я могу уйти в город ненадолго? Я просто куплю поесть и сразу вернусь, не буду доставлять неприятностей! – Иди. Отчего-то Вэй Ину казалось, что это было как-то просто. Отвесив учтивый поклон, он ловко проскользнул меж зевак на крыльце и выпорхнул из постоялого двора, как птица на свободу. А там – торговцы уже вышли на улицы, несмотря на рассветный час, раскладывали по ящикам свежие персики и локвы, и в носу аж засвербело от фантомного запаха сочной сладости. Слюнки уже текли, но у него было лишь две монеты, и хорошо было бы и отплатить за такую щедрость. Подлизаться, в общем-то, хотя Вэй Ин уже сомневался, что Ханьгуан Цзюнь вообще оценит столь широкий жест с его стороны. Взглядом Усянь гладит широкие прилавки, но сам идет на запах выпечки, чуть дальше по улице. Проходит мимо лавок с фруктами, вяленым мясом, побрякушками-игрушками, останавливается прямиком у пышущего паром бочонка и большого лотка с по-домашнему неровными, но такими аппетитными баоцзы. – Тетушка! Можно мне две эти аппетитные булочки? – тычет в две самые большие, все ещё пышущие жаром, улыбается шире и обаятельней и всё же получает две баоцзы за две монетки. Одну заворачивает аккуратно в бумажный пакет, вторую надкусывает там же, отвешивает пекарше щедрых комплиментов и, как хороший покупатель, больше не мешает. Солнце уже ярко светило в глаза, когда он шёл обратно. С щемящей тревогой в груди Вэй Ин кожей впитывал это утреннее спокойствие. Смог бы он так же? Пахать землю, выращивать овощи, заниматься вышивкой, воспитывать детей, плавать с ними в озере, плескаться, а после идти охотиться на фазанов в лесу. Спокойная, размеренная жизнь, идущая своим чередом. Пожалуй, родись он в эти времена, Вэй Ину, наверняка, здесь бы понравилось. Конечно, его вполне устраивало делать разработки в передовой науке, косить под безумного ученого, жить от проекта до проекта и выплескивать свое вдохновение в этом направлении. Но, наверное, он бы многое отдал, чтобы стать дурачком, которого часто играет в попытке расслабиться, спать до обеда и пить вино на «завтрак». Несмотря на раннее утро, где-то уже было шумно. Или же всё ещё. Усянь останавливается аккурат перед стареньким неярким строением с гордым названием «Таверна». Взглядом цепляется за выставленную за порог дюжину пустых глиняных сосудов, даже не пытается унять собственное любопытство и заходит внутрь. Перевернутый ножками вверх столик, осколки глины на полу и бранная ругань, всё как надо для пьяного дебоша. То, что нужно ему самому. – Доброе утро! – громкое приветствие для больных голов. Один из мужчин тут же повернул к нему порозовевшее лицо, недоуменно кивнул и продолжил свою перебранку. – И всё равно ведь им! – в чувствах мужчина стучит сосудом о стол. – Мои родственники в деревне Ду уже сколько страдают… Хоть кого бы послали – нет. – Они уже и думать забыли о деревнях! Сам знаешь – Цишань цветёт и пахнет, а сколько серебра туда увозят! Только дырки в карманах и останутся! И только одному из них, кажется, было неловко. – Боги, тише вы! – и обоих друзей треплет за воротники. Кивает в сторону Вэй Ина, а после – к окну. – Уже утро! Думаете, вас никто не слышит?! – шипит он, и даже Усянь слышит, как скрипят его зубы. – Никому не говорите тогда, что мы знакомы! – Это вы про орден Цишань Вэнь? И тут оборачиваются сразу трое. Смотрят немного испуганно, злобно, но от своих слов, видимо, отказываться не собираются. – Да. Есть проблемы? – кажется, кому-то уже нечего было терять. – Ох, да я так, – Вэй Ин глупо улыбается, играет простака, когда спрашивает: – Разве орден Вэнь такой подлый? Я-то думал, они такие сильные, всем помогают, у меня вот… – Гниль этот орден Вэнь! – договорить эту чушь ему не дают, громкий удар по столу, и тот уже грозит развалиться. – Все здесь знают, что они только и хотят войны! Плевать им на людей – деревня Цун сгорела этой ночью, и сомневаюсь, что это всё случайно! Столько людей погибло! – Но ведь… – и пискнуть не успел. Мужчина резко вскочил, будто и вовсе собираясь надвинуться на Усяня, и тот, испугавшись, прижал пакетик с баоцзы покрепче к груди. – Сначала свои, потом – чужие! Рано или поздно они и на другие земли перейдут! – вино из зажатого в руке кувшина уже начало расплескиваться, лицо – краснеть от злости, но даже ругающие его собутыльники не могли остановить этот треп. Только хозяйка таверны, размахивая мокрой тряпкой, прибежала на шум. – Я же сказала вам уходить! – и огревает дебошира тряпкой прямо по лысине. – Всё, мы закрыты! Выметайтесь! Вэй Ину дважды повторять не нужно. Оставив мужчин разбираться, он спешно удаляется. Теперь ситуация немного прояснилась. Судя по всему, орден Цишань Вэнь, которому принадлежат эти территории, их же и терроризирует, пока не совсем понятно, по какой причине. Война..? Впрочем, пока что Вэй Ину много чего было непонятно. Выйдя из таверны, он все же вглядывается в пустые сосуды. Всё же берет один, принюхивается, не обращая внимания на косые взгляды, и думает, достаточно ли в этом вине спирта. – «Загорится..? Нет..?» Вэй Ин не владеет ни мечом, ни боевыми искусствами, не имеет ни малейшего средства самообороны, кроме своего острого языка, и, пожалуй, раз ситуация с орденом Вэнь настолько серьёзна, ему стоит задуматься о средствах самозащиты. Ему все ещё есть, ради чего жить. Громко чавкая баоцзы, шаркая ботинками и поднимая пыль, Вэй Ин возвращается обратно к постоялому двору. Там, у входа, уже столпилась стайка адептов Лань. – А где Ханьгуан Цзюнь? – адепты повернулись к нему, но смотрели явно ему за спину. Какое совпадение, Лань Ванцзи был прямо за ним. – Лань Чжань! – на лице вновь широкая улыбка, в руках – сверток со все еще теплой булочкой, что, как надеялся Вэй Ин, растопит это холодное сердце. – Вот! Я и для тебя купил. Тот принял «подарок» почти неуверенно, промычал что-то и всё же забрал, спрятал в рукав. Вэй Ин решил считать это благодарностью. – Выдвигаемся.

***

Как сказал один из старших адептов, идти им предстояло еще долго. В пути они остановятся на ночь в лесу, а на следующий день, пройдя еще столько же, уже окажутся на землях ордена Лань и будут близки к тому городу, Цайи. В пути Вэй Ин, отпугивая от Лань Чэньсу остальных адептов, разговаривал с ним на разные темы, между делом пытаясь выпытать полезные для себя кусочки информации. Он не боялся казаться простачком – с него же меньше спрос. – Так, получается, Ханьгуан Цзюнь – младший сын главы Гусу Лань?! Боги, второй нефрит, второй нефрит, я нефрита-то в жизни в глаза не видел! Лань Ванцзи шел замыкающим, и у Вэй Ина волосы на затылке стояли дыбом – так остро он чувствовал на себе чужой взгляд. Через пару часов он не выдерживает, отбивается от строя, прячется за деревом и резко выскакивает прямо перед Лань Чжанем. – Лань Чжань! – с широкой улыбкой он, элегантно повернувшись, оказывается рядышком с ним и шагает нога в ногу, играючи пританцовывая. – Ты смотришь на меня всю дорогу. Соскучился? На это Лань Ванцзи если и реагирует, то не то чтобы хорошо. По крайней мере, Вэй Ин точно видел, как дернулся на миг его глаз, а кончики ушей, кажется, порозовели. Ну, или свет так падал, кто знает, Вэй Ин рад любой реакции и улыбается победно. Кажется, больше в пути Лань Чжань на него не смотрел. День тянулся долго. К моменту, когда солнце уже было в зените, Вэй Ин уже весь занемог. Ноги ныли, ступни гудели из-за тонкой подошвы ботинок и постоянно попадавшихся камешков. Он, конечно, любил иногда выбраться на природу, но кроссовки и близко не стояли с тем, что сейчас у него на ногах. Только сейчас он начал скучать по своему родному времени. И, тем не менее, продолжал идти. Ближе к вечеру они устроили привал. Жители деревни очень устали, определенно не были такими выносливыми, как адепты великого ордена, и идти более не могли, так что ночь было решено переждать здесь же. Пока адепты собирали хворост для костра, а жители отдыхали, кто как, Вэй Ин решил все же разобраться, в каком именно направлении они идут, и куда надо ему лично. Солнце уже начинало садиться, соответственно, на западе, гора же должна быть где-то на востоке, невысокая, значит… – Что ты ищешь? – позади раздался голос, и Вэй Ин аж вздрогнул, совсем не ожидал за собой хвоста и по тону голоса ощутил, что этот вопрос явно имел несколько неочевидный подтекст. И пока сам не знал, какой именно. – Я? – оттягивая время, спросил он. – Ищу уборную… Хочешь меня проводить? И вновь та же сцена: широкая улыбка одного, напряженное лицо другого. – Бесстыдник, – и развернулся, явно собираясь уйти, но Вэй Ин не решился оставить его в покое. – Лань Чжань… – широкие плечи высоко поднялись и медленно опустились. Вздох, и Ванцзи повернулся к нему лицом. Уже спасибо. – Скажи, я ведь правильно понимаю, что это орден Цишань Вэнь сжёг деревню? – Я так думаю. Вероятно, так оно и есть, – на серьёзный вопрос ответил так же серьёзно. Вэй Ин задумчиво поджал губы, потерявшись в собственных мыслях, начал мерить поляну шагами. – Но зачем им понадобилось уничтожать крохотную деревню? – даже если орден и начал вести себя воинственно, определенно должна быть причина, по которой им понадобилось уничтожать целое поселение, буквально заживо сжигать собственный народ, так думал Вэй Ин. – Этого я ещё не знаю. Больше его удивляла не столько нелогичность самих действий, сколько то, как просто им сошло это с рук. Можно сказать, они знали, что этот поступок останется для них безнаказанным. – А император Цин… В курсе этих проблем..? – и смотрит в глаза, следит неотрывно за лицом, за реакцией, за тем, что Лань Чжань не хочет ему показывать. – ..Император Цин? Вопросом на вопрос. Он явно даже не понимал, о чём идет речь, иначе сразу сказал бы, что не знает. Ванцзи отвечал ему абсолютно честно, а теперь… – А что находится вон в тех горах? – вряд ли бы Ханьгуан Цзюнь не заметил, как резко Вэй Ин перевел тему, но ему более не нужен был ответ. Тот оборачивается, смотрит, куда показывает Вэй Ин. – Облачные глубины, – естественно, он знать не знает, что это. – Резиденция ордена Гусу Лань. Оу… Они ведь как раз направляются к землям ордена Лань, значит, он движется в правильном направлении. Но… Как, черт возьми, ему попасть в резиденцию ордена?! Это застало Вэй Ина врасплох. Проблемы, одна за другой. И если про страшных монстров, если это вообще было не его собственное воображение, можно было с радостью забыть, то это – уже дело серьёзное. Пытаясь не выдавать собственное волнение, Вэй Ин понятливо кивает, задумчиво угукает и вновь торопится увести тему в другое русло. – Ну, я пойду, помогу развести огонь. А то, что это я, прохлаждаюсь. Впрочем, возиться с разведением огня ему не пришлось. Пока он кремнем пытался высечь искру, пришел адепт, силой мысли поджег прямоугольник бумаги, и, voila, костёр готов. Там Вэй Ин и остался сидеть, пытаясь переварить, что только что произошло. Уже начало темнеть, когда адепты вернулись к их лагерю с несколькими кроликами, освежевали, – ох, Вэй Ин просто не мог смотреть – а к костру подтащили пару крепких бревен, чтобы можно было сидеть. Усянь так и сидел, уставившись в горящий, играющий искрами огонь. Мало того, что он явно попал не в период правления династии Цин, так и… Он ни мечник, ни «заклинатель», но цель стоит высоко, так высоко, что вряд ли он сможет добраться. Паника сжала его горло, стало трудно дышать. Поток мыслей прервал Лань Ванцзи лично, присев рядом, чем несказанно Вэй Ина удивил, и всякое отчаяние испарилось. – О чём ты волнуешься? Вот уж точно в лоб. Кажется, как хорошо Лань Чжань скрывает собственные эмоции, так хорошо и угадывает чужие. Везёт же некоторым. – Ох, о чём же ещё я могу волноваться, как не за свою жизнь? Если орден Вэнь объявил охоту на своих же жителей, разве опасность не подстерегает меня за каждым углом? – Я общался с жителями деревни. Ты никогда там не жил, – быстро, однако, его раскрыли. Вэй Ин до последнего надеялся, что Лань Чжань побрезгует общаться с крестьянами, но куда уж ему, такому добродетельному. – Ладно-ладно, ты меня раскрыл, – Ванцзи перевел на него внимательный взгляд, и Вэй Ин расплылся в улыбке. – Я не житель деревни. И что? Мне, как и им, некуда идти, и я тоже не могу себя защитить. Вот, упаду в канаву и умру, запросто. Кажется, это не совсем то, что Ханьгуан Цзюнь хотел услышать, губы поджались, обрамленный белой лентой лоб напрягся. – Что ты делал там в ту ночь? Черные брови Вэй Ина взметнулись вверх. Это уже действительно похоже на допрос, но у Лань Чжаня, кажется, есть для этого основания. Получается… – «Он… Думает, это я поджёг деревню..? Что я им помогал?» – что ж, учитывая все обстоятельства, Вэй Ин решил не принимать обвинения близко к сердцу. В конце концов, его никто не заключает под стражу, наоборот, охраняет и кормит. – Ты думаешь, я был одним из тех, кто устроил поджог? – на губах снова беспечная широкая улыбка, и все же Вэй Ин смеется. – Боги, Лань Чжань, я костер-то развести не могу! Ерунда всё это, правда, я неплохой человек. – Но… – очевидно, такой ответ Ванцзи не совсем устроил, но Вэй Ин позволил себе нетактично его перебить. – Серьёзно! Пусть я и соврал немного, к пожару я дела никакого не имею. Я просто… Я просто оказался не в то время и не в том месте, – смешок слетает с губ, и Вэй Ин поворачивается к костру, мешает палкой хворост, и тот разгорается ярче. Лань Чжань молчит, и, видимо, тема закрыта. Оно и благо. – Держи, – с удивлением он смотрит на желтоватый бумажный прямоугольник, исписанный красным, точно такой же, как тот, что сжёг адепт для костра. – Огненный талисман. Для самозащиты. Талисман… Всё чудесатее и чудесатее, от изумления Вэй Ин забыл прикрыть рот и так и смотрел на огненный талисман в своих руках, пытаясь разобрать письмена. – Киноварь..? Спасибо… А как им пользоваться? – он давно не чувствовал себя таким глупым. Подумаешь, бумажка, однако горит. Лань Чжань же явно пытался что-то разглядеть в его лице, смотрел так пристально и долго, что Вэй Ину стало неловко. – Дай свою ладонь. Зачем..? Неуверенно, но он протягивает ему свою руку, Лань Чжань подсаживается ближе, разворачивает вверх внутренней стороной, прижимает два пальца к запястью. Краска быстро залила его щеки, и Вэй Ин надеялся, что у этого действа нет свидетелей, никто не видит, как он рассматривает красивое лицо благородного Ханьгуан Цзюня. Темные пряди обрамляли худое лицо, в теплом свете огня его белая кожа казалась зачарованной, почти хрупкой, но Вэй Ин кожей чувствовал силу его рук, никакой хрупкости. – Что ты делаешь..? – даже словами от неловкости не избавиться, но, кажется, Ванцзи уже закончил. Еще несколько секунд задумчиво смотрел на его ладонь и все же её отпустил. – Он для тебя бесполезен, – протянул ладонь, и Вэй Ин вложил в нее талисман. – У тебя совсем нет духовных сил. Конечно. Откуда им у него быть. – Аа… – неловкий смешок, и Вэй Ин ерзает на бревне, поправляет рукав, но ещё чувствует тень прикосновения. – Вот оно что. Обидно. Тот парень так ловко его поджег, я чуть дух не испустил! Вскоре подтянулись адепты, жители потеснились на бревне, пока один из адептов умело жарил кроликов. Медленно потянулся разговор: жители жаловались на Цишань Вэнь, больше не плакали, но в глазах все ещё была горечь. Не желая поддаваться настроению, Вэй Ин продолжал доставать Лань Ванцзи, и тот, раз за разом от него отодвигаясь, в итоге чуть не полетел вниз с бревна. Ох, Вэй Ин смеялся до слёз.

***

Только начало светать, как они двинулись в путь. Его подняли последним, но, наверное, он должен согласиться – идти под ярким солнцем будет трудней. Усянь все ещё сонно хрустел ветками под ногами, когда строй неожиданно резко остановился, и лбом Вэй Ин впечатался в спину Лань Чжаня. Оступаясь назад, потирая ушибленный лоб, он последним замечает впереди небольшую процессию и оказывается единственным, кто не знает, кто перед ними стоит. Жители деревни уважительно кланяются, Лань Ванцзи склонился в официальном поклоне. – Молодой господин Цзян.