Red Thread of Fate

Ёнджун пододвинул тарелку с кисло-острой холодной лапшой поближе к себе и окунул в коричневатую жидкость металлические палочки. Мелко нарезанный лёд покрывал тонкий слой свежего огурца и морковки, а под этим всем скрывалась охлаждённая лапша. — Добавь немного соевого соуса, — ДжуРим подсказала ему, и он сразу же последовал её совету и добавил немного соуса. Перемешал, а потом долил ещё буквально пол-ложки. — Это лучше есть с редькой? — Бомгю скептически посмотрел на жёлтый маринованный редис, нарезанный слайсами. Ему нравился белый квадратиком, и он считал кощунством так тонко нарезать его, оно же не будет так хрустеть. — Лучше с острым соусом, — Тэхён вылил в свою тарелку два тюбика острого перечного соуса с экстрактом зелёного чая, а вдохнув исходящий от лапши аромат, закашлялся. В лапшичной сегодня было на удивление пусто и тихо, даже обслуживающий персонал сбежал, когда трое всадников припарковали свои транспортные средства у входа, выстроив их в идеальную линию. — Ну же, попробуйте и скажите, как вам, — ДжуРим поторапливала, мельком поглядывая на часы Ёнджуна. Песок снова сыпался, стрелки шли в правильном темпе, лишь иногда допуская неточности, связанные с хрупким вселенским равновесием. Они были очень восприимчивы к любым изменениям на Земле, и только часы, созданные рукой человека, в моменты неточностей ломались, а эти просто перестраивались. Никто не смел пошелохнуться, когда Ёнджун поднёс холодную лапшу к губам и зачем-то подул, прежде чем попробовать. Он кушал тихо и быстро, поглощая еду со скоростью света. Не исключено, что его часы нарочно останавливали время, чтобы он успевал съесть побольше за один укус. ДжуРим смотрела на него и не понимала, как могла раньше не понять. Все предвестники и предсказания твердили, что он рядом, а она накручивала себя и мучилась бессонными ночами, гадая, в какой момент уже умрёт. Она так глупо попала под влияние его силы, заразив страшными подозрениями Субина. — Убийственно остро, — блаженно выдохнул Тэхён. У него всегда были красные глаза, но сейчас и лицо покраснело. Казалось, ещё чуть-чуть и пар повалит у него из ушей. — Редька нормальная, — хмыкнул Бомгю, как бы с нежеланием поглощая один за другим ярко-жёлтые слайсы. — Почему ты не ешь, ДжуРим? Отвлёкшись от столь занимательно зрелища, ДжуРим поочерёдно смотрела на парней, рассевшихся перед ней. — Я? — она опустила взгляд на обёрнутую плёнкой порцию лапши с двумя свиными котлетами и несколькими постными кусочками курицы. — О, нет, это не мне. Я не очень голодна. Тэхён прыснул, давясь острым бульоном. — Каламбур, — отозвался Бомгю. — Разумеется, ты набрала столько мяса для волка. Разве он ещё не перешёл на сырые стейки? Или это только по полнолуниям? Ёнджун впервые громко втянул лапшу, а потом ещё причмокнул, тем самым заставляя всех за столом уставиться на него. — Субину теперь нравится тартар, — его голос прокатился по пустому помещению и канул в небытие, оставаясь не услышанным всеми теми людьми, что скрывались на кухне. — И потому ДжуРим никак не может быть ему хорошей парой, — Бомгю разбрызгал немного жёлтого рассола из-под редьки по столу. — Разве ты не собираешься вернуться в семью? Не хочу каждый отпуск проводить здесь только потому, что у тебя есть другая судьба на стороне. Ёнджун отпил ледяного бульона из тарелки, а потом улыбнулся. — А мне нравится здешняя природа. И мотель хороший. Многие постояльцы могли бы с ним не согласиться, хотя сейчас дела в любом случае обстояли лучше. После жестокостей охотника бабушке Субина потребовалось несколько месяцев, чтобы восстановить психическое равновесие и свыкнуться с мыслью, что у неё есть внук. В целях её же безопасности никто не напоминал ей о предсказаниях, древних легендах и, главное, о том, что Субин теперь воет на луну. Она считала, что он перебрался из мотеля в домик в лесу исключительно из-за того, что хотел уединиться со своей девушкой и получить чуть больше свободы. И что-то в этом таки было. Не в свободе, но в совместном проживании с ДжуРим. Кровать, на которой они впервые сделали это, теперь официально принадлежала им. — В следующий раз не зовите меня, если не собираетесь снести «Посёлок оборотней» к чертям, — Бомгю не нравились маленькие поселения в пару сотен человек, потому что с его талантами здесь негде было разгуляться. Он выбирал наиболее горячие точки и проводил там большую часть времени. До вселенского апокалипсиса, который рано или поздно наступит, как он считал. — И меня, — Тэхён отставил пустую миску, откидываясь на спинку стула и похлопывая себя по животу, — у меня появилась одна любопытная работа с перспективой расширения на нескольких континентах. Освобожусь не раньше, чем через годик. Ёнджун никогда не был желанным гостем и знал это, поэтому тяжело вздохнул и опустил плечи. — Просто буду заглядывать, когда подвернётся случай, — сказал он, а ДжуРим мысленно помолилась, чтобы заглядывал он как можно реже. Стулья, на которых они сидели, заскрипели, за столом на какое-то время стало шумно, пока продолжалось обсуждение предстоящих дел и еды, а потом они разошлись по очереди. Первым уехал Тэхён, затем Бомгю, а ДжуРим и Ёнджун разминулись уже в конце поселения. Мотоциклы парней поднимали в воздух клубы дыма, рычали, летели, а ДжуРим была налегке, пешком удаляясь через лес к подъёму на гору Сораксан. Когда она добралась до дома, летние сумерки сгущались над лесом. И хотя было ещё достаточно светло, в пристройке у дома горел свет. Из приоткрытой двери доносилась музыка, Субин громко подпевал. — Джу! — чумазый, но счастливый он высунулся на улицу, когда услышал приближение ДжуРим. — Ты принесла еду, наконец-то! Он уже пару недель занимался чёрным лакированным байком, который когда-то ДжуРим использовала для передвижений по работе. Теперь она предпочитала поездки автобусом, хоть в некоторые дни это и доставляло неудобства пассажирам, которые брали в дорогу еду. Первым делом он чмокнул её в губы, а потом отобрал из её рук свою порцию из лапшичной. От него пахло машинным маслом, одеколоном и псиной — сумасшедшая смесь. — Нет, — ДжуРим попыталась отобрать лапшу обратно, — сначала примешь душ, а потом будешь кушать. Субин скривился. Он ждал её целую вечность из посёлка, весь день скучал, а она гонит его в душ. Благо, теперь в ванной комнате появилась душевая кабинка. И она достаточно большая для двоих. — Пойдём вместе? — Субин поймал ДжуРим за руку, переплетая пальцы и пачкая её ещё больше. Она практически никогда и ни в чём ему не отказывала, и он был таким же. Взаимопонимания между ними было хоть отбавляй. — Ладно, — она потрепала его по волосам, чуть увереннее таща в сторону дома, — мне же нужно помочь тебе отмыть все эти грязные и жирные пятна. В ярком свете домашней лампы ДжуРим обнаружила, что даже перепачканный и уставший Субин выглядит неотразимо. Пока она помогала ему стягивать одежду, никак не могла насмотреться на него. Он был высоким, худощавым, но в то же время сильным, и всё это вместе сводило её с ума. На его груди и животе осталось немало шрамов от осколков Кровавой луны, вытянутых и длинных, глубоких и коротких, и ДжуРим любила каждый из них. Не могла не любить. Нырнув вдвоём под прохладный душ, они оба громко зашипели, наперегонки стараясь сделать воду чуть теплее, а затем Субин прижал ДжуРим к стенке прозрачной душевой кабинки, и две идеальные округлые половинки её попы отпечатались на запотевшем стекле. Они много смеялись, намыливая спины друг другу и между делом прибегая к быстрым и действенным ласкам. В зависимости от фазы луны, предпочтения Субина в еде и сексе разнились. Например, сразу после полнолуния он предпочитал тофу и положение снизу, а в преддверии той самой дикой ночи, никак не мог насытиться мясом и любил секс сидя; на чём угодно: на кровати, на столе, на полу. — Это ничего, что мы никуда не поедем этим летом? — Субин был ограничен в поездках, так как поселение всё ещё зависело от Кровавой луны, прочно обосновавшейся в его теле. — Ты же хотела в тёплые страны. — Здесь тоже тепло, — ДжуРим выключила воду и, приоткрыв на секундочку дверцу, схватила два больших махровых полотенца. Когда они выбрались из душа, оба были распаренными и сонными, с покрасневшими щеками и мокрыми волосами. Пока Субин переодевался в чистую одежду, ДжуРим быстро накрыла на стол, распаковав купленную в лапшичной еду и достав из холодильника соленья. Среди банок, которые Субин лично засолил, затесался дедушкин лоточек с засоленным женьшенем. Стоило Субину его увидеть, как у него глаза на лоб полезли. — Нельзя! — он выхватил у ДжуРим находку до того, как она успела попробовать. — Что? Почему? — она облизала чистые палочки. — Ты же знаешь, что я не умру, даже если он окажется отравлен. — Не ешь женьшень! — Субин наспех вытер влажные волосы полотенцем, а потом проделал то же самое с волосами ДжуРим. — Не слышала, что он может поспособствовать развороту судьбы? Что, если с нами что-то случится? Его самым большим страхом было остаться одному. В его нынешнем положении ему была необходима компания, иначе он бы умер от одиночества, да и в полнолуние не было бы никого, кто смог бы его сдержать. Бабушкины проклятия — или, скорее, последние предсказания — нашли своё место в волчьей жизни. Каждое полнолуние его, как зверя, нужно было сажать под замок, чтобы он не натворил дел. — Что с нами может случиться? — ДжуРим души не чаяла в нём, и когда он вёл себя так глупо и по-детски, ей ужасно хотелось потрепать его по щеке или немного понервировать. — Всё самое страшное уже случилось. Только посмотри, мы живём в доме, в котором я совершила убийство, а ты превратился в оборотня. Мы оба безработные мифические существа. Думаю, судьба уже достаточно поглумилась над нами. — С неё станется, — Субин развернул ДжуРим лицом к столу, подводя её к стулу и усаживая на него. — Представляешь, какие бы у нас могли быть дети, если бы это было возможно? ДжуРим сунула Субину в руки палочки и пододвинула к нему уже остывшую еду. К счастью, у свиной котлеты корочка всё ещё была хрустящей. — М-м, — он замычал от удовольствия, запихиваясь котлетой, — обожаю, когда мы едим вместе. За исключением тех случаев, когда ты портишь продукты… — Если ты не хочешь, чтобы я что-то и правда испортила, ешь молча. Он положительно кивнул, быстро пережёвывая пищу. Пока он ел, ДжуРим подпёрла голову рукой и смотрела на него. Ей неведомо было настоящее чувство голода или насыщения, но когда она была вместе с Субином, он заполнял её, сшивал все маленькие и большие дыры в её сердце, заменяя пустоту собой, а она, в свою очередь, делала то же самое для него. Наверное, то, что он связал в детстве не те нити, тоже было судьбой. И если бы сейчас что-то всё-таки надорвалось, раскидав их по разным уголкам мира, они бы всё равно находили способы сталкиваться.