Red Thread of Fate

Буря в песочных часах началась и закончилась, как всё в этом мире. Для кого-то она длилась целую вечность, для кого-то пролетела минутой, но после окончания наступило затишье. Ёнджун вытянул свои тонкие руки, сжимая костлявыми пальцами шар кровавого цвета. Сквозь него проглядывалось многое — счёт времени остановился только снаружи, но внутри что-то постоянно происходило, маялось, искало выхода. Для такого столь ограниченного пространства силы было слишком много. — Ёнджун? — Субин взглянул на Смерть из-под опущенных век, чувствуя себя на шаг ближе к окончанию всего этого. Отчасти он надеялся, что всё произошедшее в последние дни окажется сном. Страшно-прекрасным сном, и он будет с толикой грусти вспоминать созданную его воображением ДжуРим. Ёнджун снова сделал это — он улыбнулся. Его кривая усмешка всегда была ненастоящей, потому что причин для улыбок у него не было, но оттого, что он прикладывал усилия, выходило лучше, чем у того же Чумы или Войны. — Я против, — его голос звучал как тысяча голосов, сливающихся воедино, и у Субина по спине побежали мурашки. Он ещё не слышал, чтобы Смерть говорил, а теперь понимал, что и не хотел бы больше слышать, слишком страшно. Семейка Чхве только собиралась выдохнуть, когда костлявые руки протянули шар ДжуРим. Он не хотел разбивать его, но позволял ей сделать это? — Что?.. — ДжуРим переглянулась с Чумой и Войной, которые стояли неподвижно, будто бы затаив дыхание. Ёнджун ждал. — Хочешь, чтобы я взяла? Он положительно кивнул, со всей возможной осторожностью передавая шар ей в руки. Война дёрнулся, желая тоже прикоснуться, но рука Смерти не позволила ему сделать этого. — Только она, — он ткнул пальцем в воздух, указывая на ДжуРим, и снова улыбнулся. Он был доволен своим разумным выбором. Похоже, он не выбрал ни одну из сторон. Война, заинтересованный в разрушениях, как никто другой, не меньше ДжуРим загорелся идеей выпустить волков наружу. Но хватка Смерти была сильной, а его решение непоколебимо. Теперь оставалось ждать, что сделает ДжуРим. У неё было недостаточно сил и познаний, чтобы самостоятельно уничтожить или разбить шар, и никто не мог ей помочь. Её единственной надеждой был Субин, от которого она ждала хоть чего-то, хоть маленькой подсказки, но он смотрел отрешённо, уйдя глубоко в свои мысли. Наверняка он бы хотел, чтобы она положила шар на место, собрала свою шайку и уехала отсюда раз и навсегда, но теперь, когда их ниточка настолько коротка, она не может сделать этого, не разорвав связь. Ёнджун вытянул левую руку, показывая ДжуРим циферблат своих странных часов. Песок не сыпался, но стрелки неумолимо бежали назад, отсчитывая минуты. Кажется, ей нужно было поторопиться. Оглянувшись вокруг, она отыскала взглядом старую тканевую сумку, что висела на гвоздике, доверху забитая сухоцветами. Кто-то очень постарался, укладывая их туда, но даже не подал голоса, когда ДжуРим высыпала их на ресепшн, освобождая внутри место для Красной луны. Напоследок она окинула всех присутствующих взглядом, стараясь запомнить эту сцену и лица каждого из них. Со Смертью снова не получилось, как только она вышла за дверь, его образ растворился в полуденном солнце. Она и не знала, что утро давно прошло и солнце понемногу двигалось за горизонт. Буря, что намечалась в честь прибытия оставшихся всадников, поутихла, погрузив лес в тишину. Пробегая по тропе, ДжуРим слышала треск веток под ногами и разбрасывала сухие сосновые иголки в стороны. Притормозила она только у развилки, сперва делая пару шагов вправо, в сторону ручья, а после кардинально меняя своё решение и вбегая в густой лес без протоптанных дорожек. Подъём на гору Сораксан был левее, ей нужно было срезать путь. Чем дальше она была от мотеля, тем лучше себя чувствовал Субин. Дедушка заставил его съесть бульона и напоил травянистым чаем, который бабушка сама собирала. Его желудок перестал болеть, но на сердце было неспокойно. Он не знал ДжуРим достаточно хорошо, чтобы предугадать её действия. — Почему охотник не идёт? — он задавал вопрос всадникам, расхаживающим взад-вперёд по коридору. — Планы изменились не только у нас, — Чума был бледен и синяки под его глазами становились темнее с каждой минутой. Дедушка вёл себя как настоящий взрослый, заботясь о внуке и каждые десять минут спрашивая, не стало ли ему лучше. Отравление всегда было некстати, но худшего дня, чем сегодня, оно не могло выбрать. — Наверное, он знает, что Кровавая луна уже не в мотеле, — Война маршировал по кругу. — Какова вероятность, что он отберёт её у ДжуРим? — он обратился непосредственно к Смерти — единственному спокойному существу в мотеле. Тот просто сидел за ресепшном, наблюдая за всем происходящим с любопытством. Он провёл с ДжуРим, как ему показалось, достаточно времени, чтобы прийти к некоторому умозаключению. Войне он показал сомкнутые большой и указательный пальцы, которые очень напоминали дырку от бублика. — Ноль? — шокировано спросил Война. — Наша ДжуРим никогда никуда не приходит одна, с ней как минимум следует Смерть, — Чума бросил быстрый взгляд на Ёнджуна. Тот никак не отреагировал на завуалированное предложение выбраться на вечернюю прогулку в лес. Сегодня что-то не очень хотелось. Субин и не ждал, что кто-нибудь добровольно решит мешать судьбе. Теперь, когда всё решено, был только один человек, который мог пойти за ДжуРим, даже если это не сулило ничего хорошего ни для него, ни для неё. — Я пойду, — он отодвинул очередную чашку с чаем, которую ему предлагал дедушка. — Я хорошо знаю лес и полагаю, что идти ей особо некуда. — Самоубийство это так романтично, — Чума тихо хмыкнул. — Но есть шанс, что похищенная у нас ниточка приведёт тебя в нужное место. Субин опустил взгляд на свои руки, представляя, как настоящая красная нить тянется за ДжуРим через весь лес, запутываясь между деревьями. И Субину предстоит пройти долгий путь, чтобы снова всё распутать. — Субин, не глупи, — дедушка был готов закрывать собой входную дверь, но внук был выше и сильнее, даже с тем, что потерял много сил из-за болезни. — Когда всё закончится, бабушка обрежет ваши нити, и тебя не будет тянуть к ней. А закончится ли это когда-нибудь? Не только злоключения с Кровавой луной, но и тяжесть от осознания правдивости всех бабушкиных слов. Он не сомневался, что останется один-одинёшенек в этом мире, если бабушка обрежет его нить. ДжуРим уедет и всё забудет, в ней не останется ничего человеческого и всё то, что они оба чувствовали по отношению друг к другу, будет всего лишь последствиями двухдневного романа. Он злился на ДжуРим, потому что хотел хоть одного нормального человека в своей жизни, но снова нарвался на сумасшествие. Ведь это же сумасшествие — быть влюблённым в Голод. Ни на одном форуме не расскажут, чем являются такие отношения и к чему они приводят. Дедушка уже женился на шаманке, и каждый день с её ухода перечитывал старые газеты, которые читал тогда, когда они ещё были вместе. Субину не хотелось закончить подобным образом и вообще быть порознь со своим любимым человеком. Даже если любовь эта понарошку, из-за связанных неправильно красных нитей. Дедушка вынудил его взять с собой в лес термос с травяным чаем и надеть зимнюю куртку. В его состоянии было опасно переохлаждаться, и если бы желудок снова решил устроить чистку в лесу, Субин там бы и умер. Он был в этом уверен. — ДжуРим! — сложив руки у лица, он звал её снова и снова, шагая крайне медленно по горе вверх. — ДжуРим! Когда он только добрался до склона горы, ДжуРим уже проходила мимо кладбища. Она придерживала сумку с Кровавой луной руками и постоянно оглядывалась по сторонам, подозревая, что за ней может кто-то идти. У входа в домик она несколько раз постучала, но не получив ответа, распахнула не закрытую на щеколду дверь. Внутри было темно и пусто — так ей показалось вначале, а когда под потолком вспыхнул свет, ослепив её на мгновение, довольное лицо Кая мелькнуло перед ней, а сильная рука нанесла удар под дых. — Правду говорила шаманка, — ДжуРим согнулась пополам, не понимая, почему удар человека причинил ей такую боль, ведь в ней сосредоточилось столько убийственной силы, что она могла бы целую Африку заставить страдать, — ты сама сюда пришла, прихватив луну. Молодец! «Я ошиблась?» — ДжуРим мысленно проклинала шаманку, которая не смогла дать никаких инструкций, чтобы избежать катастрофы. Кай вынул Кровавую луну, бросая сумку куда-то в сторону. Мельком ДжуРим заметила, что в доме и правда пусто. Слепой шаманки нигде не было. — Теперь ты доволен? — ДжуРим шмыгнула носом и тыльной стороной ладони смахнула слёзы, что навернулись на глаза от сильного удара. — Наверняка доволен. Надеешься увезти волчью силу с собой, думая, что избежишь последствий? Парень гадко ухмыльнулся, поглаживая шар правой рукой. — Нет-нет, для меня последствий не будет, а вот «Посёлок оборотней»… — С ним всё будет в порядке до тех пор, пока я буду держаться подальше от него и поближе к тебе, — она закатала рукава куртки, вытягивая тонкие пальчики, сжимая и разжимая их, готовясь к чему-то. — Знаешь сказку про мальчика, который кричал: «Волки»? Кай убрал шар за спину, притворяясь сконфуженным. — Это та, в которой пастухи напрасно бегали на пастбище? — Та, в которой никто не прибежал, когда волки и правда пришли, — ДжуРим медленно надвигалась. — Сегодня я буду твоим волком. Голодным-голодным волком.

***

Взывая к богам, которые некогда ниспослали силу на эти леса, Субин уговаривал себя пройти ещё немного. Маячившие на фоне стволов кресты были ещё так далеки, когда он преодолел последний подъём. Он бежал трусцой, когда тело позволяло такую роскошь, и долго плёлся между деревьями, уже не стараясь звать ДжуРим. Эти несколько дней шли так долго, словно месяц или даже год. Незнакомцы за это время стали лучшими друзьями, любовниками, приблизились до максимума и отдалились на сотни шагов. Бабушка говорила, что нити судьбы заставляют людей сталкиваться. Если они далеко или близко, если нет ни единой причины для встречи, они непременно однажды столкнутся. Но не всё зависит только от судьбы, над любыми отношениями надо работать. Субина сковал какой-то первобытный страх, когда за забором, между могилами, что-то зашевелилось. Его сердце чуть не выскочило из груди, а потом он узнал красный платок. Бабушка повязывала его на голову по праздникам. Это был дедушкин подарок, и как бы они не делили общую собственность, на такие вещи дедушка не претендовал. — Ба! — Субин перелез через ограду, цепляясь штанами за острые прутья и оставляя рваную дыру на тёмно-синей ткани. — Бабушка! Она действительно лежала в траве. У неё был измученный и потерянный вид, все пальцы были в грязи. — Бабушка, это я! — Субин поймал её за руки, хотя она пыталась отбиваться. — Бабушка! Она пнула его ногой и взвизгнула, упав на холодную траву. Красный платок слез на глаза, скрывая от Субина большую часть её лица. Чёрная земля была на носу и вокруг её рта, она не прекращала издавать какие-то нечленораздельные звуки, и во всём этом Субин различил плач. Он никогда не видел и не слышал, чтобы бабушка плакала. Она была самой сильной и стойкой женщиной из всех, кого он знал. — Кто это? — она буквально рыдала. — Субин, ба, это я, Субин, — ему удалось поймать её руки и сжать их пальцами, пачкаясь в земле, но куда важнее было задрать её платок и убедиться в том, что она цела. Его ужасно перепугало то, что она его не узнала, но по-настоящему он испугался, когда коснулся пальцами промокшей насквозь красной ткани. Он молился, чтобы это были её слёзы, но всё же ни с чем не мог перепутать вязкую красную жидкость на пальцах. Он осел на холодную землю, игнорируя бабушкины пинки и наспех снимая с её головы платок. Пришлось подавить желание сбежать, когда в закатном солнце он увидел её пустые глазницы. На мгновение он отстранился, пугаясь своей собственной бабушки. Он допустил глупую мысль, что это обманка, ловушка, его сейчас просто пытаются отвлечь, но бабушка снова сорвалась на рыдания, требуя оставить её в покое, потому что она ничего не знает. Волком в овечьей шкуре был Кай, но Субин и не догадывался, какой это жестокий волк. Таким он не представлял себе ни одного оборотня или дикого зверя, никто не стал бы трогать слепую старую женщину. Что-то взвыло и эхом разнеслось по лесу. Субин резко повернул голову, замечая свет в домике посреди леса. Он хотел было броситься туда, но бабушка ухватилась за его куртку и плакала. Кровь текла по её лицу, а Субин понятия не имел, сколько уже она потеряла её. Что, если он теряет сейчас драгоценное время? Напуганный и растерянный, он повернулся к бабушке спиной, пытаясь подтянуть её за руки вверх. — Скорее залезай, — она отказывалась подчиняться, — я пытаюсь тебе помочь. — Нет! Ты отдашь меня ему! Субину ничего не оставалось, кроме как подхватить её на руки и опрометью броситься через кладбище к забору, а после и к выкрашенному домику. Нужно было как можно скорее отнести бабушку домой, чтобы там смогли вызвать скорую помощь и сделать для неё что-нибудь, но он вынужден был выбирать сейчас между ней и ДжуРим. Бабушка не держалась за него и сил у Субина было немного, но он бежал так быстро, как мог. За эту неделю он истратил больше энергии, чем за всю свою не слишком долгую жизнь. Он не рискнул заносить бабушку в дом, оббежал его с обратной стороны и оставил её на деревянном полу, отталкивая её руки от себя и умоляя её быть тихой. Он обещал, что вернётся через минуту, а она обзывала его лжецом и проклинала за то, что он продал её. — Ты такой же зверь, как и он! Да чтоб тебя заковали в цепи! Её проклятия имели способность воплощаться в реальность, потому он не сомневался, что всё то, что она ему сгоряча нажелала, ещё сбудется. В доме происходило что-то невообразимое — борьба как минимум. Прежде, чем распахнуть дверь, Субин услышал, как что-то тяжёлое покатилось по полу, и имел надежду, что это Кровавая луна. — ДжуРим! — он совершенно забыл о порожке и весьма эффектно влетел в дом, проехавшись нижней челюстью по коврику и нарвавшись прямо на стеклянный шар. Тот больно впился ему в живот, чуть снова не выворачивая все его органы на изнанку. В повисшей на мгновение тишине раздался треск. Субин был готов поклясться, что этот звук донёсся из-под него. — Нет! — измученный Кай в слишком большой для него куртке кинулся было к Субину, но ДжуРим поймала его за шею, сильно сжимая трахею. Она с замиранием сердца ждала, что произойдёт дальше, всё усиливая хватку и чувствуя, как хрустит под пальцами. Из горла Кая вырвался предсмертный хрип, такой жалобный и тихий, но никто его не расслышал из-за очередного треска под Субином. Он оттолкнулся от пола руками, чуть не выпустив искрящийся красный свет наружу, но моментально приник назад, прижимаясь щекой к половицам и морщась от боли. Что-то жгучее только что проделало дыру в его животе, а ещё в груди и под поясом джинсов. Субин чувствовал, что горит, просто пылает, как снаружи, так и внутри, но не встал с пола. Пусть эта молния прожжёт его насквозь, если у неё хватит сил, но он не позволит силам прорваться в посёлок и перевернуть там всё вверх дном. — Субин, — ДжуРим бросила обмякшее тело Кая на пол и с грохотом упала на колени у коврика. Это было как дежавю, но в этот раз Субину было куда больнее. Он корчился и стонал, а она не знала, как к нему прикоснуться, чтобы не сделать хуже. Она открыла в себе отвратительную способность поглощать чужую энергию одним прикосновением пальцев, и отобрала у охотника достаточно для того, чтобы он умер практически высушенным изнутри скелетом. Если бы она притронулась к Субину, она могла бы сделать то же самое. Пытка продолжалась считанные минуты, хотя им обоим показалось, что прошла вечность, прежде чем свет полностью иссяк. Субин издал измученный стон и выдохнул в последний раз. Его лоб покрылся испариной, чёлка прилипла, он совсем не шевелился и не подавал признаков жизни. ДжуРим сжимала и разжимала левую руку, стараясь понять, изменилось ли что-то в её или его судьбе и стали ли её ладони нормальными. Эмоции сдали, когда Субин не сделал ни единого вдоха за последние тридцать секунд — ДжуРим считала про себя, и разразилась рыданиями, тоже припадая к полу и осторожно поднося к бледному лицу парня дрожащую руку. Прикосновение её холодных пальцев к его разгорячённой коже запустило реакцию. Его ресницы затрепетали, а потом он распахнул глаза. Чёрные зрачки были совсем крохотными точками в багровом океане, что являла собой его радужка. ДжуРим решила, что это игра света, ведь не бывает у людей красных глаз, но убедиться в этом не успела — Субин снова отключился, предварительно сделав глубокий вдох.