II. Вольная

1812 —Я беременна, Gregoire... Эта, произнесённая с поразительной невозмутимостью реплика, заставила князя Гагарина вздрогнуть. Он посмотрел на сидевшую напротив него женщину с недоумением, но больше с испугом. И ждал какого-то дополнения или пояснения к этому заявлению. Княгиня Нарышкина спокойно отпила чай и, аккуратно поставив фарфоровую чашечку на блюдце, откинулась в кресле, давая понять, что теперь его очередь... —О...я..- он запнулся и невольно потянулся, чтобы ослабить, ставший тесным, узел шейного платка. Все было предельно ясно. Она беременна и он отец ребёнка. Иначе она бы не стала озвучивать эту, несомненно, обескураживающую новость. Не в этих обстоятельствах. С другой стороны... какова вероятность...? Князь поднял глаза на любовницу. Выражение лица Марии Антоновны выражало некоторую озабоченность и ещё чуть-чуть усталость. Он смотрел на первую придворную красавицу и думал о той плате , что может ждать его теперь за несколько часов удовольствия. Теперь ему казалось, что цена эта не оправдана. —Прости мне мой вопрос...ты уверена, что именно я...- в смущении произнёс он. Вопрос, впрочем, был логичен. Их интрижка была яркой, но непродолжительной, и помимо него претендовать на роль отца ребёнка могли как минимум два человека. —В том и проблема...- она приложила пальцы к виску, как будто испытывала головную боль от его допроса.- Я слишком уверена в этом и поверь мне, Gregoire..у меня нет ни малейшего желания осложнять тебе хоть сколько-то жизнь. Он женат. Она тоже замужем и совершенно понятно, что официальным отцом ребёнка будет в любом случае являться Дмитрий Нарышкин. Оба могли бы просто закрыть на этом страницу их общей слабости, если бы не третье лицо, которое и может обеспечить проблемы... Вступить в связь с замужней женщиной ничто по сравнению с тем, чтобы вступить в связь с официальной фавориткой императора. У Григория Ивановича закружилась голова. Он совершенно не представлял, что сказать. —Срок пока небольшой. Но ОН, несомненно, потребует у меня объяснений. Ему известно, что мой муж не прикасался ко мне все эти годы..Я бы могла соврать, сказав, что ребёнок от него...- на губах женщины появилась усмешка.- Но дело в том, что и ЕГО в моей постели не было почти полгода..все это немного осложняет..нашу ситуацию. Князь потрясено посмотрел на Нарышкину. С одной стороны он был смущён таким откровенным разговором, с другой ему льстило, что милая Mary все это время принадлежала ему одному, с третьей...о, да, это проблема. —Я получила письмо вчера. Он возвращается в Петербург. Очевидно, произошли изменения в планах. —Mary...ты... о Господи, ты скажешь ему?- в отчаянье произнёс он. —Я могла бы промолчать, но он заметит это в любом случае, рано или поздно...- она улыбнулась. - Возможно настал момент..нам объясниться. Не волнуйся, я не обнаружу тебя. Сказать откровенно, не думаю, что он будет так уж расстроен..- в голосе Нарышкиной появились оттенки сарказма. «Или ты можешь встретить его с должной страстью, как любящая подруга и обернуть всю историю всем нам на пользу.. ну разве он будет высчитывать?» - подумал про себя Гагарин. —Нам пока не следует видеться,- она встала. Григорий взял белую, нежную руку с очаровательными маленькими пальчиками и приложил ее к губам почти машинально. Как-то неожиданно его Mary уже перестала казаться ему привлекательной настолько, чтобы ради нее можно было ТАК рисковать. «Дурак, о пустоголовый осел! Оно того стоило?»- в отчаянье подумал он. —Не волнуйся, Gregoire..при худшем раскладе, я знаю, как решить эту проблему. Обещаю..- мягко произнесла она, касаясь рукой его щеки.- Он ничего тебе не сделает. Даже если захочет. Он небезупречен и сам знает об этом. Не тревожься...я все решу. Из комнат Нарышкиной князь Гагарин выходил немного успокоенный, но ещё более озадаченный. Его удивило, что Мary не то что не выглядит испуганной, но даже наоборот- она как будто бы рада! Что ж, он будет только рад, если в эту историю его втягивать она не будет и разберётся со всем сама. В конце концов, ей должно быть известны слабые места императора..

***

—Здравствуй, Машенька...- Alex взял ее за плечи и, наклонившись, ласково поцеловал в обе щеки. Княгиня улыбнулась и слегка коснулась в ответ руками широких плеч, приподнимая Александра. Вчера император вернулся в Петербург и сразу написал, что вечером будет у неё. Она сделала все приготовления, как обычно. В Alex ей нравилось, что он никогда не приходил без предупреждений и хоть и прямо не спрашивал позволения на встречу, но всегда оставлял место для манёвров. —У тебя усталый вид, mon cheri*...- она сняла с него мундир и заботливо расправила ткань рубашки на плечах. Она ухаживала за ним совершенно машинально, как добрая жена, которая встречала не любовника, но своего супруга со службы. —Да, я уезжал из лагеря с тяжелым сердцем.. пришлось принять неприятное для себя решение...- он нахмурился, произнося это, и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Он выглядел действительно усталым и не просто даже печальным, а подавленным. Она опустилась напротив в кресло, рядом и дернула за шнур. Через минуту вошла горничная с подносом. Ближайшие час они будут ужинать вдвоём. Он будет говорить , а она молчать и слушать. Прекрасно отработанные за годы роли даются им легко. Она изображает интерес, а он не слишком старается докучать ей неинтересными рассказами и иногда они могут просто помолчать. Ей нравилось ещё, что было с ним легко. В отличие от других мужчин он ненавязчив, некапризен. Не требовал ее внимания каждые пять минут и иногда ей просто было достаточно сидеть рядом, занимаясь своим делом - читать, расчесывать кота или что-то вышивать. Да, и хоть ей не было почти ничего интересно из того, что он рассказывал, слушать его труда не составляло. Сегодня, впрочем, был тот редкий день,когда Александр едва ли мог скрыть расстройство. Она в такие минуты умела отвлечь его и приласкать, но сегодня это даётся ей труднее. Она сомневается, что в принципе Alex ищет утешения и ещё... ещё ведь ей давно уже его не жалко. Нет сочувствия. Обязанности милой «жены» ей надоели. —Знаешь, я очень по тебе скучал...- он взял ее руку и стал нежно гладить, смотря при этом куда-то в стену сквозь неё.- Мы виделись так ничтожно мало в этот год... Надеюсь, ты не обижаешься? Я совершенно вымотан делами... мне даже думать не хочется об этом…Но не могу! Я здесь, а мысли мои там, на фронте..который я был вынужден покинуть в такой момент! —Я понимаю, я тоже по тебе скучала...- соврала она. Аlex посмотрел на неё и улыбнулся. Нет, она не может вот сейчас ему сказать! По правде говоря, ей обижать его вообще не хочется. Он всегда хорошо к ней относился и были времена когда она была к нему привязана и было удовольствие от встреч, пусть в них было больше тщеславия, чем любви... Нет, ей нужно подобрать ещё слова. —Я завтра уезжаю в Москву. Но я не мог уехать с тобой не повидавшись, дорогая...- он тяжело вздыхает,и ей приятны его слова. И она подумала, что момент не подходящий для разрыва. Ведь вполне можно все решить...зачем ему знать правду? Тем более сейчас. Сроки позволяют кое-что исправить и избежать скандала. Он, несомненно, ведь сегодня останется на ночь у неё.. Но все же через час, когда он займётся с ней любовью, ее охватит такая жуткая тоска, что сил не будет даже притворяться, изображая наслаждение. К тому же Alex давно уже перестал стараться с ней в постели, как старался в первые годы их романа. Он не казался ей больше милым, в нем нет и тени прежней страсти к ней, которая хотя бы раньше забавляла. «Холодного любовника можно простить, но обленившегося...?» Лежа на спине, с закрытыми глазами, она ждет, чтобы все поскорее закончилось. Alex постоянно «перекладывал» ее, меня их позу, - то укладывал на живот, едва не утыкая лицом в подушку, так что невозможно продохнуть, то ставил на колени, то усаживал на себя верхом, - словно крутил вещь, которой никак не находил правильное применение. В итоге он просто перевернул ее на спину и навалился сверху, вдавливая всей тяжестью веса в кровать так сильно, что на мгновение ей стало страшно за ребёнка, которого она может потерять,если это продлиться слишком долго. Было жарко от частого дыхания над ней, раздражали ставшими влажными руки, которые скользили по ее телу и то, что Александр как будто даже не пытался доставить удовольствие ей, а как несчастный, теряющий силу старый муж, просто старался хотя бы сам дойти до финала. Казалось, ещё пару минут и просто спихнёт его с себя. Едва она так подумала, как Alex, «сдавшись», отстранился сам и лёг рядом на спину. —Прости...у меня голова забита всякой дрянью. Я не могу расслабиться... мне кажется, ее вот-вот разорвёт на части..- он произнёс это со злым отчаяньем. Ей хочется спросить: так дело тут в войне? Или есть ещё какая ПРИЧИНА? Она молчит, потому что у нее совершенно нет сил и желания утешать его. А он смотрит на неё с недоумением и в ожидании. Ну разумеется, от ждет что она ему будет помогать... Ей сейчас этого совершенно не хочется, но выбора нет, он ведь не оставит в покое ... Поэтому она все так же молча целует его в губы и после припадает ими туда, куда мягко, но настойчиво подталкивает его рука... Со злости она так старается, что все случается в одну минуту, и вот он с восторгом заключает ее в объятья и вновь несет какой-то вздор о том, как он счастлив с ней и какое наслаждение испытывает и прочие слова, что ничего не значат. Он счастлив? А она, она счастлива? Или ему все равно и это не имеет значение? —Я знаю..это не лучший раз...не то что ты бы хотела...прости...я все завтра исправлю...- шепчет он ей куда-то в шею и тянет к себе, поглаживая, будто бы в благодарность. Она терпит эти совсем уже не возбуждающие ласки, которые с недавних пор стали от него совсем редки и нарочно, неестественно бурно изображает экстаз. Ей хочется, чтобы он заметил, что она притворяется, но он не заметил, потому что ему все равно. Дождавшись, когда Alex заснёт, она высвобождается из обхватившей ее руки и отодвигается на другой край кровати. Уснуть не получается, кажется, она никогда не передумывала столько, как за эту ночь. Под утром, наконец, женщина немного задремала и проснулась, когда Alex, уже одетый сидел на софе и пил чай. Рядом с ним в подушках сидел Франциск - пушистый палевого цвета кот. Alex подарил Соне его после несчастной смерти ее предыдущего питомца. —Доброе утро, - он заметил, что она проснулась и улыбнулся. -Хочешь чаю? Франциск зевнул и потянулся, вытянув вперёд лапки с коготками. Alex почесал его за ушком и тот довольно заурчал. Александр говорил всегда, что животных любит, но ей так не казалось. Он был НЕ ПРОТИВ их, находил забавными, мог умиляться так же, как на детей, играть с ними и никогда бы не обидел, но в целом оставался равнодушен. Мария помнила его лицо, когда они вышли из кареты, когда та сбила...Бонни. Она заплакала, а Alex отвернулся, ему был неприятен вид убитого животного, как неприятен был вид крови, страдания и боли сам по себе. Но в этом было больше брезгливости чем сострадания. Мужчина пересел на кровать и протянул ей чашку с чаем на блюдце. Она машинально отпила. Зелёный... терпеть его не может! Но с ним всегда пила. Зачем? Кот перепрыгнул на кровать и стал валяться пушистым пузом кверху и урчать. Alex гладил его, но осторожно - опасаясь как бы тот не поцарапал. —А знаешь, он напоминает мне тебя...- он усмехнулся и, кажется, только заметил ее молчание. И расценил по своему. Той рукой, которой только что гладил он кота, он коснулся ее обнаженного плеча со спущенной рубашкой, потом щеки, волос. Погладил по голове, потом взял лицо в ладони и поцеловал в губы, умильно приговаривая: —А кто это у нас такой сонный и серьезный? Она на мгновение испугалась, что он захочет снова близости, но Alex, потрепав ее как кошку, встал и отошёл к окну, чтобы раздвинуть занавески, впуская в спальню свет. —Погода хорошая какая...у нас есть время погулять...Ах, как же мне не хочется с тобою расставаться, mon chou...**»- вздохнул он. Уже нет сил ничего изображать и вместо нежного ответа с губ срывается сухое: —Саша, будет лучше нам совсем расстаться..