Per dolorem ad astra

Гнев       Гнев очень сильная эмоция. Он подобен всепоглощающему лесному пожару, сжигающему человека изнутри, бесконтрольно распространяющемуся в душе. Можно лишь взять его под контроль, обуздать и направить в нужное русло, заставить его придать тебе энергию.       Макс не понаслышке был знаком с ним. В его жизни было множество моментов, гораздо больше чем следовало бы, когда гнев охватывал его полностью и он делал ужасные вещи, казавшиеся в тот момент оправданными, рациональными, но на деле были вызваны лишь ненавистью и злостью. И ведь он не всегда был таким, было время, когда им управлял лишь трезвый расчет и ничего более, когда его можно было назвать скорее компьютером нежели живым человеком. Было время, когда другие чувства начали пробуждаться в нем — грусть, радость, печаль и счастье… даже любовь.И было время, когда все это было выжжено гневом и замещено ненавистью к тем, кто хоть как-то отличается от человека.       Макс кинул взгляд через плечо, на крадущегося и испуганно оглядывающегося на каждый шорох кварианца Тавра. Парень был явно перепуган почти до состояния полной паники, единственное что его хоть как-то удерживало от того, чтобы забиться в самый дальний угол станции, это то, что он видел в Максе защитника и спасителя. Если бы он только знал как долго тот убивал и сжигал инопланетян во имя человечества, то не жался бы к нему так близко.       Ксенос. Тогда он звал их ксеносами.       Черт. Ведь он почти отстрелил голову и Тавру, вслед за его приятелем. Отточенный глаз солдата быстро увидел различия в строении тела — трехпалые руки, экстремально выгнутые голени, трехпалые ступни и конечно же, характерный шлем с широким забралом из прочного стекла. Ему повезло что впервые за очень долгое время Номад замешкался с тем, чтобы спустить курок, достаточно для того, чтобы крикнуть тому короткую команду и ещё больше, что он её послушался. И не смотря на текущую обстановку, держался он более чем хорошо — не истерил, не требовал тут же вывести его со станции. А что самое главное — показывал дорогу с помощью своей карты в омни-туле.       — За этим углом нам надо повернуть налево и затем пройти еще несколько пересечений коридоров, и мы будем в центре связи. — отрапортовал кварианец из-за спины солдата.        — Отлично, сначала, — кинул Макс через плечо своему подопечному — стоит добраться туда, выяснить почему, по твоим словам, нет никакой связи с внешним миром, затем, поищем что же такого вы откопали на этом астероиде, что сводит с ума похлеще фенрисийского мъода.       — Погодите, — настороженно ответил Тавр — а разве вы не прилетели на шаттле с Ранноха? Потому что станция долго не отвечала на вызовы, и вы прибыли сюда с поисковой командой.       — Молодец, к тебе возвращается критическое мышление. Однако все не так просто парень. Меня, как и той штуки что свела всех кроме тебя с ума, здесь быть не должно в принципе. Этого в целом не могло произойти, это против правил… вообще всего. Короче говоря, мы с тобой здесь одни.       Шаги за спиной Макса прекратились.Он обернулся и увидел застывшего в нескольких шагах Тавра.       — Кто вы? — инженер сжал кулаки — Как вы связаны со всем этим? Я требую ответа хотя бы на это.       — Ты ведь понимаешь, что ты не в том положении чтобы что-то от меня требовать? — Макс перехватил свой дробовик по удобнее — Легче тебе от ответов в любом случае не станет, поверь мне. Даже если бы я бы желал твоей смерти, то я определенно слишком долго тяну с этим без какой-либо причины, не находишь?       Тавр помялся на месте оценивая свои шансы выжить без какой-либо поддержки и лишь устало кивнул.       — Хорошо, но вы все мне расскажете, как только мы будем в безопасности.       — Как тебе будет угодно. — солдат поднял руки в примеряющем жесте, оставив дробовик болтаться на ремне. — Пошли.       Еще через пару минут осторожных перемещений они наконец вышли к двери центра связи. Светлый металл перегородки и пола украшали свежие пятна крови. Тел видно не было. Зато внутрь отсека вела широкая багровая полоса. <      Макс поднял свой дробовик наизготовку и знаками приказал Тавру занять позицию за ним. Тот быстро выполнил указание и дотронулся до плеча Макса, подтверждая свою готовность. Солдат кивнул и дотронулся до замка двери. С привычным звуком та раскрылась, впуская двух товарищей внутрь. В нос ударил стойкий запах крови. Весь пол был залит вязкой красной жидкостью — кровь уже начала сворачиваться. Посреди помещения валялись тела несчастных жертв резни, устроенной их свихнувшимися товарищами. Увидев эту картину, ноги Тава подогнулись и тот с трудом подавил рвотный рефлекс, оперевшись на ближайший стол.       Макс, оставив кварианца приходить в себя, обошел комнату по кругу, проверяя ряды кресел и столов на предмет затаившихся противников, однако комната была пуста. Если не считать мрачной картины в ее центре.       — О Кила, они все… — Тавр, переборов отвращение и ужас, все-таки внимательней посмотрел на небольшую груду тел, в тщетной надежде не узнать кого-то из своих знакомых — обезглавлены. Я… Я… Я просто не могу…       — И не надо. — человек убрал оружие за спину и склонился над трупами — запри дверь и иди лучше посмотри, что там со связью. Я пока осмотрю их.       Пока Тавр выполнял указание Макса, тот тихо бубнил себе под нос результаты осмотра.       — Так, головы однотипно отделены несколькими ударами в область шеи, убийц не остановила даже армированная ткань скафандров. Ага. Так. множественные переломы. Хм, любопытно, у некоторых видны следы сопротивления, других же будто застали врасплох. А тут у нас конечности раздроблены в хлам, кто-то сильно невзлюбил этого бедолагу — он перевернул одно из тел — Мля, а вот это очень плохо.       На груди у трупа кварианки был разорван скафандр, на фиолетово-розовой коже под ним ясно вырисовывался вырезанный четырехрогий треугольник.       — Макс! — солдат поднял голову на оклик, быстро возвращая тело в исходное положение — Кто-то разбил консоль чем-то тяжелым, но у меня получилось подключить контур установки на свой омни-тул в качестве источника сигнала. Что прикрепить в сообщении к сигналу бедствия?       — Скажи… что у нас проблема с контролем гнева у экипажа.