Хищник

Обстановка была до невозможности напряженной: Арон держал импровизированный кулечек со льдом на носу Германа, останавливая кровотечение, Виктория стояла у окна, чуть потрясываясь, пока Дамиано с нескрываемым отвращением наблюдал за всем происходящим. Котоподобный мельком ввел меня в курс дела и рассказал, что охотники — это своеобразные чистильщики чересчур проявляющей себя нечисти, например, они уничтожают вампиров, нарушающих законы, и следят за тем, чтобы низшие не проявляли лишней активности. Судя по описанию вполне доброжелательные ребята, ака «санитары леса», поэтому я вовсе не понимала настолько бурную реакцию брюнета, учитывая то, что Ара был практически равнодушен к подбитому деревом. Стрелки часов уверенно бежали вперед, а два часа пролетели незаметно под нечастые, скорее, периодические разговоры двух мужчин. Число беспокоящих меня вопросов росло в геометрической прогрессии, а самое печальное то, что ни Арон, ни Дамиано, ни Виктория не могли мне ответить, как Герман связан с охотниками, почему он общался со мной так близко и почему мой отец отпускал меня с ночевой только к нему. Очевидно, что все это напрямую связано между собой, но мне хотелось услышать это в подробностях из уст моего старого друга, если он таковым вообще когда-либо являлся, чем гадать самой. Дамиано изредка презрительно на меня поглядывал. На протяжении всего нашего времени нахождения здесь он выкуривал одну сигарету за другой. На мой вопрос, что такого ему сделали охотники и почему он так нервничает, мужчина лишь зло отмахнулся, но когда я вновь хотела его переспросить, то поймала на себе взгляд Вики, которая отрицательно качала головой. Помимо желания получить ответы меня преследовало желание умыться, которое я решила воплотить прямиком на кухне, чтобы далеко не ходить. Когда вода коснулась царапин на лице, их больно защипало и они вновь закровоточили. Громко выругавшись, я сморщила нос и, прижав ладонь к правой щеке, повернулась в сторону присутствующих в комнате. Виктория, которая уже более-менее спокойно беседовала с Ароном, стоя чуть поодаль от дивана, вдруг резко зашипела, как кошка, отчего я вздрогнула, а Ясон, вальяжно валяющийся на одном из подоконников, начал прислушиваться, будто пытался различить какой-то тайный смысл в этом звуке. Я не сразу заметила, что ко мне сзади подошел котоподобный, поэтому, когда он чуть коснулся моего плеча кончиками пальцев, я непроизвольно дернулась, быстро поворачиваясь к нему. На такую мою реакцию он еле заметно ухмыльнулся, смотря с небольшим прищуром прямо в мои глаза, затем он перевел взгляд на барную стойку и зажмурился. Я с интересом наблюдала, как через пару секунд на месте, куда смотрел Дамиано, вдруг оказалась перекись водорода, какая-то мазь, пластыри и бинт. Когда он открыл глаза и увидел свою работу, то самодовольно ухмыльнулся. Значит, сила к нему вернулась — и он полностью восстановился после раны. Стоп, он хочет обработать мою царапину? — Давай ты не будешь мучить Викторию, — будто прочитав мои мысли, начал он, резко выводя меня своим высказыванием из некого транса. Дамиано аккуратно коснулся подбородка, поворачивая мою голову полубоком, вдруг он резко замер на уровне моей щеки, чуть наклонившись и поравнявшись с моим ростом, далее он демонстративно сделал несколько коротких вдохов, а выдохнул он, театрально закатив глаза, словно в наслаждении. В следующий же миг он улыбнулся, аккуратно обрабатывая ранку перекисью. Шутник нашелся… — Такая ты сука, — одними губами на выдохе проговорила я, вспоминая то, как я вдыхала запах его тела в автомобиле. На это он лишь еще самодовольнее растянул губы в очаровательной улыбке, параллельно, практически невесомо, он успел обработать царапину и наклеить сверху пластырь. Потом он перешел к моей левой руке, на предплечье которой красовалась внушительных размеров ссадина. Пока я стояла, поражаясь его кошачьей грации, он обработал и эту ранку. — Иди переоденься, — под милое перечирикивание Вик и Ары, которые нас вовсе не замечали, тихо проговорил Дамиано, будто взглядом указывая на рваный рукав и в принципе не особо чистую рубашку. Однако, судя по тому, c каким энтузиазмом Арон вел диалог, иногда мельком осматривая нас с котоподобным, было понятно, что он специально заговаривает русоволосую, чтобы она ненароком не нарушила сие идиллию каким-то разговором.

***

Приняв долгожданный душ, мне чудом удалось замазать следы на шее консилером, хотя на это дело и ушел битый час. Обрадовавшись этому факту, я надела черные джинсы мом в винтажном стиле, а свободную черную футболку заправила вниз. В общем, неброско, особенно, если сравнивать с котоподобным и демоном, которые, как обычно, были «с иголочки». Вдруг со стороны гостиной раздался голос Виктории, зовущий меня. Прибежав в комнату, я увидела сидящего на диване Германа, морщащегося и прижимающего руку к голове, в то время пока все, кроме Дамиано, с интересом смотрели на очнувшегося парня. Мои глаза вдруг резко застелила пелена обиды, перемешанной с яростью. — Герман, какой к чертям собачьим охотник? — прошипела сквозь зубы я, неминуемо, будто акула, приближаясь к знатно опешевшему парню, однако удар подушки, которую я быстро схватила с дивана, по голове быстро расшевелил его. Парень даже подпрыгнул. — Как ты мог? Вся наша дружба — неправда? Почему ты ничего не рассказал мне? — мой голос сорвался на крик, и я все еще продолжала бить Германа, который пытался меня хоть как-то остановить, закрывая рукой травмированный нос. Вдруг Арон подхватил меня сзади, оттаскивая от парня, Дамиано стоял чуть поодаль с Викторией, которая, предвкушая новую кровь, вновь отошла к окну. Они с нескрываемым интересом наблюдали за происходящим. — Отпусти меня сейчас же! — вопила я, брыкаясь ногами и руками в разные стороны. — Агата, успокойся, ты его прямо здесь сейчас убьешь, — манерно проговорил мне на ухо демон, держа высоко над полом. Выдохлась я достаточно быстро, а Арон, заметив это, опустил меня вниз. В горле резко встал ком, и я с писком села на пол, закрывая руками лицо и истерически рыдая. Найдя нужный момент, Герман быстро подошел ко мне и чуть погладил по спине, однако, как только я пошевелила ей, он тотчас же убрал свою конечность. — Агата, ты не так все поняла, — робко начал он, а я завыла белугой еще громче. А как я должна все это понимать? — Да сука… — на секунду он замолчал, подбирая слова. — Короче, все реально не так, как выглядит! И я вовсе не охотник, я выбрал другой жизненный путь, именно поэтому сейчас живу здесь, а не с моей семьей! Я сам ничего толком не знаю, только то, что твой отец просил моего приглядывать за тобой, и все! И все! Приглядывать можно и на расстоянии, как он это и делал, я просто с тобой дружу, потому что мне это нравится, черт возьми… — Истерика потихоньку меня отпускала, но я все еще сидела, прижав лоб к согнутым коленям и обхватив ноги руками. — Как я должен был тебе все это рассказать? — Ртом, Герман, ртом! Я вдруг резко подняла голову, вновь приходя в ярость. Виктория в удивлении прикрывала рот рукой, а Дамиано, сложив руки на груди, будто выжидая чего-то, наблюдал за нами со скептически поднятой левой бровью. — Серьезно? И что мне нужно было сказать? — юноша вдруг комично изменил голос и добавил в речь шепелявость: — Агата, тут такое дело, есть люди-охотники за обнаглевшей нечистью, я не знаю, зачем я тебе это говорю, к чему, но, короче, вот, знай. А еще моя семья является членом древнего клана, поэтому я тоже так умею. И как бы да, твой отец зачем-то попросил моего приглядывать за тобой, это так, к слову, — он вновь заговорил нормально: — Да если б я тебе что-то подобное сказал, ты бы решила, что я унюхался! — Понимая, что отчасти он прав, я изо всех сил сдерживала вырывающуюся на свет белый улыбку, которая бы сейчас напрочь испортила образ злобной суки. — Ой, ой… К моему несчастью, Герман таки запалил это и теперь смотрел на меня довольно, будто я вот так сразу взяла и простила его. Ага, зайчик, губу свою закатай. — Нагнись, — сказала я Гере, жестом показывая, что нужно приблизиться ко мне. Он недоверчиво посмотрел на меня, поднимая одну бровь. — И закрой глаза. — Так, так, так, что-то тут нечисто… — он демонстративно принюхался, на что я вновь состроила недовольное лицо, смотря на него исподлобья, и юноша все-таки выполнил мою просьбу. Я резко схватила его за кончик больного распухшего носа, зажимая его и делая так называемую «сливу». — Агата, блядь! — взвизгнул он, недовольно морщась и прикладывая руку к красному отростку на лице, на что я демонстративно злобно засмеялась. — Бусь, какая ты жестокая… — за моей спиной раздался смеющийся голос демона. Конечно, жестокая, особенно, если от меня скрывают что-то всю жизнь.

***

Допросив Германа, Арон и Дамиано пришли к соглашению, что хлопец действительно ничего важного не знает, лишь упоминание Сенамиры было принято считать чем-то полезным, потому что теперь действительно все звенья сложились в цепочку непонятных событий и совпадений, которая вела конкретно к ней. Джерман продолжал сердечно извиняться передо мной практически каждую свободную минуту, а я на это отвечала лишь: «Бог простит, а я нет». Также, посовещавшись с Ароном, котоподобный решил незамедлительно отправиться к Сенамире на разговор, прихватив при всем этом с собой меня. Хотя, честно признаться, вымолить последнее было достаточно тяжко, но я справилась. Арон же предпочел остаться с Викторией и Германом, чтобы, дословно: «Полностью обсосать меня и разузнать обо всех скелетах в моем шкафу». Моего товарища же отпускать пока не собирались, потому что котоподобный, будучи настроенным максимально настороженно в его сторону — хотя, насколько я поняла, это относилось ко всем охотникам в принципе — был категорически против одобрять сие действо до разговора с хранительницей. Наше появление планировалось внезапным, поэтому Дамиано решил воспользоваться не порталом или лифтом Нотр-Дама-де-Пари, а каким-то зеркальным коридором, о котором я раньше ничего не слышала. Единственное, что меня смутило, так это то, что мне зачем-то завязали глаза вишневым платком. Тем самым. Взяв меня за руку, брюнет быстро заговорил что-то на неизвестном для меня языке и сделал несколько шагов вперед, то же самое была вынуждена сделать и я, на середине вдруг чувствуя странное покалывание по коже. Чем дальше мы заходили в место, воздух в котором по ощущению был более вязким и имел запах озона, тем невесомее я себя чувствовала, казалось, что если я сейчас что есть мочи оттолкнусь от земли, то непременно подлечу вверх на несколько метров. Дамиано уверенно шел впереди, его рука, крепко, но при этом до невозможности изящно держащая мою, была неравномерной температуры: ладонь теплая, а пальцы ледяные. Ммм, гипотония, понимаю… Вдруг он остановился — остановилась и я. Я совершенно не заметила, как он обошел меня сзади, поэтому, когда я ощутила его дыхание на своей макушке, вздрогнула всем телом. — Дамиано, это ты?! — испуганно прошипела я, на что он глухо засмеялся за моей спиной. — И чего же ты так трясешься постоянно, как осиновый листочек, — котоподобный говорил со мной на удивление по-доброму, скорее, тепло даже, — не так, как в первые наши встречи. — Я же рядом, — тихо, практически шепотом, добавил он, будто бы надеясь, что я не замечу. — Это меня и пугает, — саркастически ответила я, на что за моей спиной раздалось недовольное цоканье, мол, не нравится что-то — прямо сейчас могу уйти. — Дамиано, расскажи, пожалуйста, про охотников еще что-нибудь. — Я тебе все уже рассказал, — шумно раздраженно вздохнув, ответил он, а в моей голове непроизвольно всплыл образ его недовольного лица с закатанными глазами. — Если бы ты рассказал все, ты бы не отмахивался от моих вопросов, правильно? — пересилив себя, робко спросила я, потому что мое любопытство было гораздо сильнее страха, который я все еще периодически ощущала рядом с котоподобным. Например, сейчас, когда воздух от его тяжелой энергетики будто стал еще более вязким, а атмосфера резко отравилась ядом. — Охотники — это несколько крупных кланов особенных людей, наделенных знаниями, передающимися из поколения в поколение, такие семьи сейчас хаотично разбросаны по всему миру. Их предки — инквизиторы — несли правосудие, — на последних двух словах он печально усмехнулся, — в тысяча двести пятнадцатом году один из кланов отчего-то решил, что они — закон, и с тех пор началась печально известная «Святая Инквизиция». Ближе к закату эпохи они уничтожали всех вампиров и ведьм с колдунами, которые попадались им на глаза… — Дами, — полушепотом невольно перебила его я, он резко остановил поток мыслей, и в воздухе повисла неловкая тишина. — Они убили кого-то из тех, кого ты знал? Сердце вдруг начало отбивать бешеный ритм, дыхание участилось, а в голове запульсировало. Зачем я сую нос туда, куда не надо? — Да, — коротко отчеканил он, прерывая поток моих мыслей. Теперь же в его голосе не было ни грамма теплоты: лишь многокилометровая ледяная пустыня без намека на какую-либо жизнь. Я замерла в оцепенении. — Мать. — Сенамира, это, конечно, не мое дело, но, может, уже пора рассказать ей правду? — до ушей вдруг донесся отдаленный до боли знакомый голос с таким эффектом, будто я не в каком-то непонятном месте стою, а по телефону с кем-то разговариваю. Лукавый! Только я хотела это озвучить, как Дамиано резко закрыл мне рот рукой, отчего я вновь дернулась, ну а сердце пропустило несколько ударов. — Нет, это исключено, — строго отчеканила женщина, а до меня дошел звук цоканья каблуков по полу. — Но ведь с каждым днем в ней все больше света, ты понимаешь, что произойдет, если на нее выйдут те, кому она нужна, и пес его знает для каких целей, — уперто продолжал нечистый, а я каждой клеточкой тела чувствовала, как глубоко внутри вновь зарождается огонек ярости. То есть от меня действительно скрывают что-то настолько важное?! Хотя, судя по резкому дыханию Дамиано, стоящего позади и прижимающего к себе, как бы говоря «хоть пискни — и я тебе шею сверну», взбесил этот факт не меня одну. — Как раз проблема и кроется в том, что мы не знаем для каких целей! — вдруг повысила голос Сенамира. — Мы не знаем точно, кто она такая, зачем ее создали и кто за этим стоит! Мы не знаем, как низшие вышли на нее. Я поставила на нее замок, разрушить магию которого мог лишь более сильный маг, но таких нет, понимаешь? Всю жизнь эту девочку оберегали мои силы и охотники, а разрушилось все в одночасье. Из глаз выступили предательские слезы, Дамиано вдруг убрал руку от моего рта, аккуратно вытирая капли с щек. До крови закусив губу, чтобы не издать ни звука, я резко повернулась лицом к мужчине, хватаясь до боли в пальцах за его рубашку чуть ниже уровня ключиц и прижимаясь мокрым лицом к его груди. Я не ждала никакого сочувствия, мне просто был нужен рядом кто-то, чтобы пе-ре-жить. Вдруг я почувствовала, что он — словно совсем невесомо — опустил руки на мои плечи, аккуратно приобнимая и еле ощутимо проводя одной рукой по спине. — Сенамира, совет долго вынужден ждать, пока ты наговоришься с лукавым? — вдруг раздался раздраженный голос Мефистофеля, после чего Дамиано резко шагнул вперед, тем самым не давая мне альтернативы — остаться на месте. — Лилия еще куда-то пропала… — Услышав нормально пространственное звучание окружающей обстановки, я резко сдернула мокрую повязку с заплаканных глаз. Мы стояли в кабинете Сенамиры, на которую я сейчас смотрела с нескрываемой злостью, в то время пока рот демона открылся в возмущении вселенского масштаба. — Дамиано, какого лешего ты пользуешься зеркальным коридором! Я все доложу Люциферу! Он выглядел угрожающе: его глаза покраснели практически целиком, а черные когти увеличились в размерах. Лукавый испуганно забежал за спину возмущенной хранительницы и оттуда наблюдал за происходящим. Только демон вновь набрал воздух, чтобы продолжить отчитывать котоподобного, как в комнату без стука ворвался запыхавшийся стражник, который резко привлек внимание всех к себе. — Лилия! — судорожно прошептал он. — Лилию убили!