#amoredroghe

      Я чувствовала себя пустой и ненужной. Лежу в кровати, свесив ногу, целый день и смотрю в одну точку. В принципе раньше так проходили мои обычные дни. Я ничего не делала, кроме того, что бесконечно плакала в подушку, пила, курила и принимала нaркoтики. С тех пор прошло четыре года, а мне казалось, что прошли сутки. Моё горло было сцеплено страхом вернуться к той жизни. Хотя теперь с моим привычным ритмом, казалось, это невозможно. Но я думала так, пока не осталась наедине с собой, со своими мыслями. Выдыхаю, поднимаюсь с кровати и иду на кухню. Снова выпиваю стакан виски, заедаю кусочком пиццы, которая осталась со вчерашнего дня, когда мы с Итаном её заказывали и иду в гостиную. Помню, где-то был припрятан последний пакетик с наркотиками, который мне удалось выудить у нашего общего с Роберто дилера. Не хочу вмешиваться в это опять, но меня как будто кто-то толкает в эту грязь, заставляет сделать это. Нахожу маленький, последний пакетик. Высыпаю на туалетный столик, выравниваю дорожку и полностью снюхиваю. Порошок тут же разошёлся по моей крови приятной, теплой волной. Сразу чувствую небывалую лёгкость, словно с меня сняли тяжёлый груз, который я тащила за собой несколько лет. Было приятно и одновременно мерзко снова испытывать эти ощущения. Наверное, я шла на это от собственной безысходности и тоски. Очень быстро меня оставили одну, без какого-либо вмешательства. Оно и понятно - у каждого своя жизнь, да и я уже взрослая, и никто со мной возиться не будет. Выдыхаю, сажусь на диван. После той лёгкости и беззаботности, что накрыли меня, и чему я так обрадовалась очень быстро пришла страшная головная боль и боль в районе солнечного сплетения. Сжимаю голову руками, как орех и закрываю глаза, мысленно моля бога прекратить мои мучения. Да, я давно не принимала и это в принципе было ожидаемо. Но меня накрыла слишком резкая, невыносимая боль, распространяющаяся по всему телу. Я чувствовала, как немели руки и ноги, тянуло в животе, теряла слух и пропадала во тьме. За этим последовал шок, накрывший меня от испуга, потому что раньше такого никогда не было. Меня бросало и в холод, и в жар, начиналась мелкая дрожь, которая чувствовалась даже на кончиках пальцев рук. Стараюсь успокоить себя, но мне становится только хуже. Вскакиваю, как ненормальная и иду на кухню за водой. Ноги стали ватными, иди было непосильной ношей. Я держалась одной рукой за стену, другой за голову, боясь, что она просто расколется на части. В легких сильнейший пожар, обжигающий глотку. Мне становилось невыносимо душно, казалось, что с меня струями бежит пот. Хотя, может быть, так оно и было на самом деле. Моё сознание отказывалось разделять реальность и иллюзию, накрывшую в следствии наркотического отравления. Часто дышу в надежде на то, что всё исчезнет. Вся боль, дрожь, пот, страх, стыд уйдут из моего тела. Но я очень ошиблась. За этим последовала надвигающаяся паническая атака. Я слышала, как она дышала мне в спину, как обнажались её белые, острые клыки и вот-вот они вонзятся в тонкую кожу на моей шее. Наконец-то дотягиваюсь до стакана и наполняю его водой из-под крана. Рука дрожит очень сильно, и половина воды просто выплескивается на руку, на живот и в раковину. От собственной беспомощности в глазах заблестели слёзы. Паника нарастала с каждой секундой, я уже теряла сознание, растворяясь в поглощающей меня тьме. Последнее, что удалось мне сделать - это доползти до ванной, что-то напечатать Дамиано и умыться в ледяной воде. Потом меня окончательно скрутила паническая атака. Начались судороги в ногах и сильная истерика, от которой я в прямом смысле валялась на полу и громко, горько плакала. Мне было очень тяжело держать над собой контроль, я умывалась своими слезами и молилась, чтобы это все закончилось, давая себе кровную клятву, что никогда в жизни больше не буду связываться с наркотиками. Это зло погубит меня быстрее, чем я успею это осознать.

***

Чувствую, как моё лицо облизывает Чили. Я лежала то ли в гостиной на диване, то ли на кровати в спальне. Моё тело было вытянуто, как струна, руки по швам. Я не чувствовала ничего, кроме горечи и обиды за собственную глупость и безответственность. Мне было тяжело дышать, а как открыть глаза я просто не представляла в первые несколько секунд после пробуждения. Тяжко выдыхаю, пытаясь убрать от лица Чили. Мне и так плохо, а тут её мокрый нос и липкий язык. Мне наконец-то удалось открыть глаза. Но лучше бы я этого не делала. Резкий свет просто разрубил их. Я выдохнула и закрыла их снова. Меня словно отправили в пыточную. Только вот своим надзирателем была блять я. У меня почти получилось согнуть ноги в коленях. Выдыхаю, пытаюсь снова. Мне удалось привстать и опереться на локти. Но они тряслись настолько сильно, что я упала головой в подушку снова. У меня нет сил. Я ничего не хочу, кроме того, как просто провалиться сквозь эту гребаную землю! Никогда ни о чем не задумываюсь, пытаясь получить все и сразу, кайфануть сейчас, а мучиться потом. Почему мне сложно держать себя в руках? Лежала бы себе и лежала, нет, надо было нюхать наркоту и доводить себя до такого состояния. Я просто никчемная и не о чем не думающая дура! Мне было и жалко себя, и противно одновременно. Не хочу находиться в этом теле, не хочу думать этой головой. Меня от всего тошнило. Вся эта обстановка, все абсолютно, что меня окружало. Почему я вообще здесь лежу? Как оказалась тут, если теряла сознание в ванной? Ничего не помню и не понимаю. Плюю на все и сквозь страшную боль и паралич, вскакиваю. Комната закружилась в глазах. Все тряслось и плыло. Только когда мой взгляд сфокусировался на темной фигуре, я смогла соединить все пазлы. Черт! Это Дамиано? Я кому-то пыталась позвонить или написать. Но слабо это все помню. Наверняка, он очень зол на меня. Даже не оборачивается, хотя моего кряхтения, пока я пыталась встать было достаточно, чтобы даже из-за интереса обернуться. Видимо, он так не считал. — Дами? — Очень слабо зову его, надеясь, что он станет добрее. — Очнулась? — Выплюнул он. — Что? — Я была в шоке от того, как он со мной обращался. Конечно, заслуживаю, но… наверное, просто не ожидала. Он повернулся ко мне наконец-то лицом. И лучше бы этого не делал. Он злился на меня так сильно, что черты его лица стали такими четкими, что буквально разрезали пространство между нами. Эти скулы и строгий взгляд я не забуду никогда. Это пробуждает меня и дико пугает. Невольно отползаю назад, забыв про все на свете. Он шёл ко мне медленно, как будто охотился на добычу. Я чувствовала его холодное, ледяное дыхание. Как жилки на его шее вытянулись в тугие, напряженные струны. Мне было очень страшно, я не знала, что он со мной сделает. На что способен Дамиано в гневе? Видимо, думала я медленнее, чем отползала. Потому что Дамиано успел схватить меня за щиколотку и притянуть к себе. Садится на край и смотрит на меня все тем же испепеляющим взглядом. Пытаюсь ровно дышать и также смотреть на него. Эта тишина звенела в моих ушах, и в глазах плясали чёрные мушки, а сердце колотилось так, что вот-вот готово выпрыгнуть на пол. — Ты чем думала? Объясни мне. Что ты хотела получить? То, что получилось? Сомневаюсь. — Стальным голосом заговорил он. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он говорил, как настоящий робот. Что никогда не было свойственно ему. Когда Дамиано говорит, обычно на его лице плюс сто пятьсот эмоций. — Я не знаю, как так получилось. Я тебя напугала, да? — Я выглядела хуже некуда. — Напугала? — Психанул он. — Напугала?! Вик, ты в своём уме или нет, я не понимаю?! Да я мчался к тебе в ливень через полгорода, боясь, блять, что просто нахуй опоздаю и потеряю тебя. Я был очень напуган и зол на тебя, Виктория. Его голос звучал, как гром среди ясного неба. Он почти кричал мне в уши, ходил по комнате, махал руками. В итоге остановился за моей спиной. Я услышала, как он зашмыгал носом. Мне стало очень жалко его. Начинаю ненавидеть себя ещё больше. — Дамиано… — хочу встать, подойти к нему и крепко обнять. — Нет, Виктория, нет. Даже не смей ко мне подходить. — Продолжает шмыгать он, говоря с трудом. Он называл мое полное имя, что означало крайнюю степень его недовольства. — Ладно, хрен там со всеми нами, кто переживает за тебя, любит и боится потерять. О нас ты не думала, разумеется. Но ты подумала бы хотя бы о себе! Скажи мне, ты совсем себя не любишь? Насколько нужно быть конченной, чтобы довести себя до такого состояния? Я тебя просто не понимаю, Вик. Неужели в твоей жизни нет ничего выше наркотиков? Неужели, ты настолько отчаявшийся человек? Пока он лил все это мне в уши, я пыталась догнать смысл сказанных слов. Он безусловно был прав. Но мне нечего было ответить на его вопросы. Я просто не знала этих ответов. Голова была пуста абсолютно. Я слышала, как местами дрожал и срывался его голос. Он пытался скрыть это от меня, но получалось очень плохо, просто паршиво. Дамиано устал говорить с тишиной, пытаться достучаться до меня и просто уронил лицо в ладони. Мне было очень жалко его. Я чувствовала, как слёзы хлестали щеки, и ненависть к себе захлёбывала меня. Выдыхаю, пытаясь закрыться руками. Ничего не хочу. Не хочу говорить, оправдываться, слушать и слышать. Я просто сжалась в комок и заплакала. От боли, от мучений, от невыносимой вины и стыда. Мне было так плохо, я чувствовала будто меня просто размазали по полу и все. Чудовищное чувство. Только я отучилась от такой жизни, как снова свалилась на дно. Теперь мне очень сложно будет выкарабкаться отсюда. Да ещё и Дамиано нагнетал. Думаю, он вообще перестанет со мной общаться и отучит парней. Мне просто было страшно услышать от него «ты мне не нужна». Он был злым не на шутку. Я чувствовала, что навряд ли он простит меня. От этого было ещё хуже, ещё дерьмовее. Куда хуже, Виктория? Хуже будет тогда, когда Дамиано все-таки уйдет от меня, выплюнет всю злость и ненависть, оставит меня умирать. Конечно, он имел на это право. Но я… я просто не хочу его отпускать, отдавать кому-то ещё. Не хочу терять его. Пусть от меня отвернутся все на свете, лишь бы не он. Я этого не переживу. Пожалуйста, Дамиано, сжалься надо мной. Мне и так хуже некуда. И он будто услышал мои мысли и мольбы. — Вик. — Смягчился, снова оказался передо мной, сел на край дивана. Я не хотела смотреть ему в глаза больше. Нет. Страх сжимал мое горло, подвешивал к потолку и без жалости кидал в пропасть. Холод пробежался по спине, ёжусь, горько вздыхаю. Сейчас он либо откажется от меня и уничтожит, либо пожалеет, приручит и растерзает. Исход один – Дамиано откажется от меня. Я чувствовала это, но не была готова. — Я… я очень сильно испугался. Ты себе не представляешь насколько. Пока я мчался на этой чертовой машине, в голове были очень страшные мысли. Мне даже тошно озвучивать их вслух. Вот, насколько сильно страх сковал меня. Я никогда и ни за кого так в своей жизни не боялся, как за тебя. Меня трясло так, что я едва не перепутал газ и тормоз, почти врезался в стену твоего дома. Пытался выбить дверь, орал, чтобы ты открыла мне. Но ничего. Я думал сдохну. Никогда не простил бы себе, если бы не успел. Скажи мне, пожалуйста, Вик, скажи, зачем ты это сделала? Что и кому пыталась доказать? Мне? Себе? Что, скажи мне, умоляю. — Он действительно умолял. Все-таки выбираюсь из комка, смотрю ему в лицо. По щекам текли слёзы. И у меня, и у него. Он был по-настоящему испуган. Меня бросило в жар, я была в шоке. Дамиано плакал, умолял меня, был по-настоящему напуган. Меня затрясло от новой истерики. Я не верила во все, что творилось. Это было очень нереалистично. Не знаю почему, но я была в диком шоке, видя его слёзы. До чего же я способна довести человека? Выдыхаю, пытаюсь взять себя в руки. Выходит плохо. Я продолжаю молчать, мне не даёт говорить крепкий комок слез и нервов в горле. Давлюсь слезами. Но Дамиано не сводил с меня испуганных, проплаканных глаз. Он ждал. Ждал, что я что-нибудь скажу. Но я не знала что говорить. Что я ожидала? Сама не знаю. Пожимаю плечами, закрываю рот рукой. Дамиано вытирает своё лицо от слез и невидимой пыли и обнимает меня. Крепко-крепко, как будто в последний раз. Цепляюсь за него. Прижимаюсь настолько крепко, что слышу, как бьется его сердце. Так быстро и громко. Чувствую его запах. Виски, сигареты, одеколон и слёзы. Он пахнул именно так. Громко вздыхает и снова спрашивает те же самые вопросы. Мы сидим, прижавшись друг к другу, почти слившись и растворившись друг в друге. — Ты теперь бросишь меня? — Неуверенно спрашиваю спустя время. Конечно, я знала ответ. И жутко боялась услышать его. Он просто добьёт меня своим ответом. Выдыхаю, снова трясусь от слез. Он вздыхает настолько горько, что обстановка становится ещё тусклее и мрачнее. Он боится говорить, отвечать. Или не знает что сказать. Также, как и я. Черт, что я наделала?! До чего довела нас обоих?!