#amoredroghe

      Я ждала его ответ. Он словно испытывал меня, проверял, как долго буду мучиться. Что ж, имел право. Вместе со мной ответа ждал как будто весь мир. От него зависела вся моя жизнь. — Как ты могла подумать, что я тебя оставлю?! — Наконец-то отозвался он на мои мольбы. — Вик, я тебе с первого дня нашего знакомства говорил, говорю и всегда буду говорить, что никогда тебя не оставлю. Ты мне очень дорога, как подруга, как сестра, как девушка. Вик, я очень тебя люблю. Пожалуйста, давай договоримся, что это был наш первый и последний раз? Больше никто из нас не будет устраивать таких проверок на прочность. Второго такого удара не выдержишь ни ты, ни я. — Мягко, успокаивающе говорил он и гладил меня по спине. — Дамиано, прости меня, пожалуйста. Я… просто дура, позволила себе такое. Не знаю зачем мне это нужно было. Даже не помню, как это все произошло. Я испугалась очень. Мне страшно, что ты меня не простишь и бросишь навсегда. Пожалуйста… я хочу всегда быть с тобой, мне никто не нужен. Я очень люблю тебя. Прости меня. Я вырвалась из его объятий. Жадно и быстро хватала воздух, чтобы снова не упасть в обморок. Я хотела видеть его глаза, лицо, губы. Во мне горел пожар, который будоражил все тело. Кажется, снова попадаю в какой-то капкан. — И все же, Вик, почему ты села на наркотики? Мне сложно поверить, что это просто от того, что не было подходящей работы. Меня перекосило. Я открывала и закрывала рот, как рыба. Что он хочет услышать от меня? Я не понимала этот вопрос ровно столько, сколько раз он уже звучал за весь вечер. Выдыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Возможно, стоит рассказать ему все с самого начала. С того момента, как я сбежала из дома. Но была ли я готова и настолько открыта ему? Не понимаю. Ничего не понимаю. Я настолько устала и запуталась во всей этой ситуации, в себе, что мне было очень сложно собрать некогда превратившийся в желе мозг и начать отвечать. Дамиано ведь не отстанет, это точно. Прокручиваю в голове последние лет десять своей жизни. Вспоминаю все страшные моменты яркими вспышками, как в фильме, отчего по телу снова бегут мурашки. Меня бросает в жар и холод. Снова, снова утяжеляется голова, учащается дыхание. На пороге стоит новая паническая атака, миллионная за сегодняшний вечер. Дышу, пытаясь успокоить себя. Вспоминаю самый страшный вечер в своей жизни (исключая сегодняшний) и снова плачу. Громко, не сдерживаясь, навзрыд. Меня точно определят в психушку. Я чувствовала это всем своим нутром. До сих пор не верю в происходящую действительность. Дамиано прижимает меня к себе и гладит по спине. Я дышу ему в шею, пытаясь успокоиться. Выходило ужасно, просто паршиво. Обстановка накалилась очень сильно, но Дамиано ждал, молча ждал, что я скажу. А что мне было говорить? О том какие унижения терпела, живя с родителями? Как убежала из-за того, что меня насиловал отчим? Каких же мне это принесло мук, до сих пор осталась неисправимая ничем травма. И каждое упоминание о семье, о родителях грозит мне новой панической атакой. — Хорошо. Я тебе расскажу. Но ты в любой момент можешь остановить меня и сделать то, что захочешь. Захочешь уйти – уйдёшь, пожалеть – пожалеешь, поплакать вместе со мной – поплачешь. Но я прошу дать сказать все так, как есть. Мне очень сложно это сделать, знай. — Говорила я. Мой голос то ломался, то пропадал вовсе. Это очень тяжёлый день, который не забудется в моей голове никогда. — В общем, когда мне было двенадцать, мои родители развелись. Думаю, ты можешь понять, как сложно это пережить. Тогда мне казалось это самой ужасной трагедией, осталось травмой до конца моих дней. Я очень обиделась на родителей. Они не могли поделить меня, каждый перетягивал на себя, как одеяло. Словно я игрушка. Через полгода после их развода я узнала, что у мамы уже есть новый жених – она сама его так представила. Мама привела его к нам домой и сказала называть папой. Но я не смогла. Не смогла унизить настоящего отца и принимать за него какого-то левого мужика. Но отчим оказался очень вежливым, душевным, добрым и осторожным человеком. Быстро подобрался ко мне и нашёл со мной общий язык. Мы много гуляли, смотрели мультики, гуляли по паркам и ели мороженое. Он редко что мне запрещал, помогал со школой, уделял мне очень много времени и денег. С настоящим же своим отцом я виделась крайне редко. Он особо не интересовался мной, да и сейчас тоже. У него также новая семья, где, по-моему, он счастлив больше, чем был со мной и мамой. Тем временем, мне исполнилось тринадцать, и отчим устроил очень громкую вечеринку. Там были все мои подружки и друзья. Я была королевой в тот вечер во всех смыслах этого слова. Мне нравилось жить с ним и мамой. Она уже была беременна моей сестрой. Я не чаяла в нем души, очень быстро привязалась. Но все равно что-то внутри не давало мне называть его отцом. В такой идиллии, любви и процветании мы жили два года. С четырнадцати лет для меня открылись врата ада в собственном доме. Мама все больше времени уделяла ему и малышке, а на меня, можно сказать, просто забила. Я очень обижалась, а потом просто решила отпустить это. Её тоже можно понять. Она почти в одиночку поднимала сестренку на ноги, отчим пропадал на работе и заявлялся домой, когда уже все спали. Как-то раз бабушка пригласила нас к себе за город. Я отказалась, мне нужно было готовиться к экзаменам в школе. Мама взяла сестренку, оставила мне денег, еды и уехала на пару недель отдохнуть. Я осталась одна. В один из апрельских вечеров листала книги, писала конспекты, шпаргалки, в общем, готовилась по полной. Тогда домой чуть пораньше вернулся отчим. Мне до сих пор интересно, знал ли он, что я дома одна или это просто совпадение. — Я поджала колени и обняла их руками, чувствуя, как меня снова трясёт. Вот-вот начнётся истерика или новая паническая атака. Дамиано сидел рядом и ловил каждое мое слово. — Он зашёл ко мне в комнату и закрыл дверь. Я думала, что он хочет поговорить со мной или поприкалываться, как обычно, поэтому не придала особого значения его приходу. Он задал пару вопросов по учебе и попросил сесть рядом на кровать. Я насторожилась, убрала книгу и спросила зачем ему это нужно. Он ответил, что купил мне маленький подарок – цепочку с кулоном и хочет одеть. Я, ничего не подозревая, встала и перебралась к нему на кровать. Повернулась спиной, как он и попросил. Отчим схватил меня талию и посадил себе на колени, задрал мою майку и стянул лифчик, порвав лямки. Это происходило настолько быстро, что мой маленький, уставший на тот момент, мозг ничего не соображал, и реагировать во время я не смогла. В общем, он изнасиловал меня. В тот вечер я закрылась в своей комнате и поклялась никогда больше не впускать его к себе. Меня душили слёзы всю ночь. Я рыдала в подушку, билась в истерике. Именно с того вечера меня преследуют ночные кошмары и панические атаки. Несколько раз пыталась покончить с собой, потому что меня тошнило от своего тела, от себя. Я разбивала в доме зеркала, запиралась в ванной и своей комнате. Делала все, чтобы никогда больше не сталкиваться с ним. Но в один из вечеров он очень сильно напился в баре после работы. Я слышала, как он крушил все внизу, как скрипели ступеньки под тяжестью его веса. Он, конечно же, шёл ко мне в комнату. То, что я успела запереться меня не спасло. Он выбил мою дверь и сделал… это… снова. Тогда мне удалось вскрыть вены. Я попала в больницу с тяжелым психическим расстройством. Мама тогда приехала домой раньше срока, хотя решила задержаться там подольше, но… я сразу же рассказала ей все, что было между мной и отчимом. Это было в палате. В белоснежной палате, где пахло лекарствами и… моими слезами. Она тогда громко рассмеялась и сказала, что знает правду. Я испугалась, потому что ее поведение было очень странным. В следующую минуту меня словно ударили электрошокером. До сих пор помню её слова наизусть. «Он рассказал мне, что ты напилась где-то с подружками и приставала к нему. Он отбивался как мог, но ты, бесстыдница, сама сняла с него штаны и заставила заняться с тобой этим…» и отчитала по полной программе… представляешь?! Это сказала мне родная мама, которую я любила больше жизни! Тогда она взяла меня под жёсткий контроль, никуда не отпускала, потому что думала, что «я опять напьюсь». Я сидела сутками напролёт, заперевшись в своей комнате. Как-то раз сбегала из окна. Но не рассчитала с прыжком и сломала лодыжку. Отчим притих, что безумно радовало меня. Но когда мама устроилась на работу, я превратилась в секс-рабыню отчима. Он насиловал меня когда ему хотелось, не боясь последствий. Но этих последствий боялась я, поэтому никому не говорила, кроме мамы. Она отказывалась в это верить, ссылаясь на мою фантазию, подростковый возраст или верила его оправданиям. Я поняла, что толку ноль, и мне нужно бежать из дома. Мой выбор пал на Рим. Как можно скорее и дальше. Она не особо волновалась за меня. Первое время они с отчимом звонили мне, интересовались моей жизнью, но это быстро закончилось. Я обрадовалась, зажила новой жизнью. Незадолго до переезда мне удалось найти хорошего психотерапевта и пройти несколько недель терапии. Это помогло мне избегать истерик и панических атак… первое время. У меня были сбережения, мама и отец, который не знал зачем мне деньги, думал на учебу, дали ещё немного денег. Я сняла квартиру на полгода и устроилась официанткой в кафе-баре. Но платили там ничтожно мало, забирали себе половину, потому что я несовершеннолетняя была и работала нелегально. Мне это быстро надоело, я уволилась. Роберто хотел мне помочь. На новую работу я так и не устроилась и по совету своего друга пошла вместе с ним продавать наркотики. Это принесло мне хороших денег. Я покупала себе дорогие вещи, дорогой алкоголь и у меня был почти что регулярный секс. Жизнь была прекрасной, пока мой организм не начал отторгать наркотики, и у меня не начались новые срывы и панические атаки. Скорее всего, я делала это от безысходности. А сейчас… сейчас это просто зависимость. Я рассказывала и чувствовала, как освобождается моя душа. С плеч падал тяжелящий меня груз. Мне стало легче, я отмылась от грязи. Рассказала ему то, что душило меня в ночных кошмарах и мешало нормально жить. Это пошло мне на пользу. Я давно должна была это сделать. Выдыхаю и стираю с лица несколько новых слезинок. Лицо Дамиано было белым и суровым. Он редко моргал, а в глазах блестел коктейль из ненависти и обиды. Четкие скулы и пульсирующая жилка на шее указывали на его ярость. Он буквально бесился. Я погладила его по плечу, и только тогда он как будто включился, снова вернулся в реальность. — Прости меня, — еле слышно сказал он не своим голосом, — я был эгоистом. Даже начинал ненавидеть тебя в моменты, когда ты не слушала меня и была под нaркoтикaми. Но… я даже себе представить не мог через что ты прошла. Вик, пожалуйста, прости меня и всех, кто тебе сделал больно от моего имени. Я очень тебя люблю. Мне страшно от того, что ты рассказала. Но теперь это все позади, у тебя есть я, Томас, Итан. Мы никогда и никому не дадим тебя в обиду. Я всегда рядом и никогда-никогда тебя не оставлю. Ты веришь мне? — Дамиано говорил это с таким сожалением и болью в голосе, словно это он насиловал меня и покалечил мою жизнь. Но он наоборот спас меня от этого. — Конечно… конечно, верю, Дамиано. Как ты можешь вообще такое спрашивать и просить прощения? Ты меня спас от гибели. Ты спас мою жизнь от одиночества и бесконечного наркотического пьянства. С тобой я стала совсем другой. Ты показал мне новый мир. Я очень благодарна тебе за все, что ты сделал для меня. Прошу только одно – просто будь всегда рядом со мной. Я перестану принимать наркотики и бесконечно биться в истериках, меня покинут ночные кошмары и панические атаки, когда ты будешь рядом. Дамиано, пожалуйста, я тебя очень люблю. Я потянулась к нему и крепко обняла за шею, нежно целуя губы. Мои были солеными на вкус. Я снова заплакала. Меня накрывала новая волна паники и истерики. Я прижалась к Дамиано всем телом, боясь, что он отпустит меня, уйдет, растворится в лучах рассвета. Реву так сильно, что начинаю захлебываться, но ни за что не отпущу его. Он достался мне большой ценой, и слишком дорог. Я любила его больше жизни и не была намерена отпускать. Мне плевать, что там было до меня, куда ему нужно было сейчас спешить и какие проблемы решать. Я была намерена посадить его на собственную цепь, любить, целовать, возбуждать и удовлетворять. Наконец-то я нашла своё счастье, свою любовь и свою жизнь. Он был ценнее всех сокровищ мира. Я все ещё плачу и целую его. Нежно, осторожно, по-особенному, как впервые. Я не буду смотреть в будущее, думать о завтрашнем дне и прочее. Важен был миг, настоящее, то, что происходит с нами сейчас в эту секунду, минуту, час. Мне не хочется возвращаться и даже притрагиваться к прошлому. Я хочу жить моментом, хочу просто целовать Дамиано и быть рядом с ним. Отныне и навсегда я просто буду любить его всем своим сердцем.