Ты должен мне желание, Поттер

В один из солнечных, но уже слегка морозных дней, Гарри торопливо направлялся не своим обыкновенным путём в Больничное крыло, а прямиком на квиддичное поле. Наконец-то у них была назначена первая в этом году тренировка. Несколько часов Гарри с удовольствием наматывал круги на метле, то и дело выискивая заветный снитч. Сборная Рэйвенкло была достойным противником, но где-то на задворках сознания Гарри ловил себя на мысли, что ему не хватает его извечного соперника в серебристо-зелёной форме. Как здорово было бы полетать наперегонки с вредным Малфоем! Это значило бы, что Драко больше не умирает от своей ужасной болезни и совершенно не страдает от своих… безответных чувств. Гарри даже про себя старался особенно не задумываться над тем ошеломительным фактом, что Малфой влюблён в него. Настолько это казалось невероятным, что если бы не ворох жутких лепестков, однажды душивших Драко в его присутствии, Гарри ни за что бы не поверил в происходящее. Закончив тренировку и потратив некоторое время на громкие споры по поводу тактики предстоящего матча, Гарри ощутил глубокую усталость. Стоило дотащить себя до раздевалки и душевых, а затем на ужин в Большой зал, где Рон и Гермиона тщетно пытались вытащить из него какие-нибудь подробности из его бытности малфоевской сиделки, как Гарри окончательно разморило. Лишь один раз он встрепенулся, заслышав какие-то жуткие и отрешённые слова своей подруги. — Совершенно никакого лекарства. Поверить не могу, что он действительно умрёт! Не было ни одной успешной операции! Все разы, а их по пальцам одной руки пересчитать, цветы наглухо обвивали сердце жертвы ещё до того, как туда добирался скальпель! Стебли сдавливают его так, что больше невозможен ни один удар. Какая страшная смерть, — девушка всхлипнула. Гарри нахмурился, ощущая как вся тяжесть мира взваливается на его плечи. Чувствуя неясную решительность во что бы то ни стало пойти наперекор малфоевской судьбе, он покинул друзей и поднялся в гриффиндорскую спальню. Там, упав спиной на затянутую бордовым покрывалом кровать, он принялся мучительно вспоминать какие-нибудь артефакты, сулившие помощь безнадежным больным. Подумав о том, что перед отбоем ему ещё обязательно нужно будет сходить к Драко, Гарри зевнул и прикрыл глаза.

***

В незанавешенное окно светила луна. Вокруг раздавалось мерное посапывание соседей и Гарри медленно повернулся на бок, удивляясь, почему он лежит на кровати в одежде. События дня и вечера медленно наполняли сознание. Внезапно острой иглой ворвалась мысль, что он так и не сходил к Малфою. Гарри прикусил губу, соображая, насколько критичным был его проступок. Может ли это негативно отразиться на Драко? А вдруг ему стало хуже? Терпит ли это до утра? Тревога, поднявшаяся в груди, быстро переходила в панику. Гарри вскочил. Наспех пригладив волосы, он схватил мантию-невидимку и помчался в лазарет. Добравшись наконец до двери палаты, Гарри услышал худшее. То и дело из помещения раздавался надсадный кашель, к ужасу парня переходящий в какие-то булькающие хрипы. Гарри немедленно распахнул дверь, на ходу срывая с себя мантию, и подлетел к дальней кровати. Свернувшуюся на постели фигуру била дрожь. Лепестки, почему-то уже не белые, а ужасно розовые, сыпались на пол из мертвенно-бледных губ, пока пальцы Драко скребли ногтями по собственному горлу. Гарри упал на колени, хватая лицо Малфоя обеими ладонями. Ужас захлестывал его глаза. — Драко! Драко! Я здесь! Прости меня, я пришёл!.. Драко, я пришёл! Серебристую радужку напротив заполонили расширившиеся зрачки. Дрожь не стихала, но кашель, хвала Мерлину!, замедлялся, пока не перешёл в рваные всхлипы. Гарри не выпускал лицо Малфоя из своих рук, безотчетно поглаживая его скулы большими пальцами, пытаясь успокоить и заверить, что он рядом, что он наконец пришёл, чёрт бы его брал, тупого кретина. Окровавленные лепестки наконец начали таять, оставляя по себе лишь запекшуюся бордовую струйку в уголке губ Драко. Она смотрелась там так неправильно, была такой лишней, словно портила высеченный рукою мастера образец идеального мраморного лица. Прекрасного в своей бледности и пугающего в своей мертвенности. Но Драко дышал. Его грудь вздымалась под белой рубашкой, а кончики волос щекотали руки Гарри, всё так же прикипевшие к лицу напротив. — Прости меня, — выдохнул Гарри. — Ненавижу тебя… Поттер, — Драко закрыл глаза. Он ненавидел, он искренне ненавидел этого сидящего рядом парня за те муки, что тот ему причинял. За жгучее чувство стыда, что вынужден был испытывать, глядя на него и понимая, что он знает. И за то, что согласился бы пережить подобный приступ ещё сколько угодно раз, лишь бы это значило, что Гарри будет сидеть к нему так близко и прикасаться к его лицу своими руками, и будет смотреть, вглядываться в него своими невозможно зелёными глазами, полными страха, боли и беспокойства. Беспокойства за него, Драко, и за его жизнь. Словно он действительно что-то значит. Наконец, слегка успокоившись, Гарри смущенно отвёл ладони от лица Драко. Тот едва смог подавить вздох сожаления. Он очень надеялся, что смог. — Сегодня была тренировка… А потом мы обсуждали тактику… матч с Рэйвенкло… и ужин, прости, я уснул, — слова слетали с губ сплошным потоком, — я собирался пойти к тебе и уснул, чёрт, Малфой, я не думал, что получится так плохо, я совершенно не планировал тебя бросать, извини… — Гарри наконец смолк. Драко хмыкнул. Не хотелось признаваться, что он решил, будто Поттер его бросил. Совершенно справедливо предположив, что герою наконец надоело сидеть у постели своего умирающего врага и он предпочёл ускорить неизбежное. Осознание потери душило его весь день, а затем этим же занялись цветы. — А я уж было подумал, что ты решил облегчить нам всем жизнь, — криво усмехнулся Драко, — и прекратить моё жалкое существование. Гарри вскинул на него шокированный взгляд. — Опять ты со своими глупостями, Малфой. Ты знаешь, что я бы никогда так не поступил. — М-м-м, гриффиндорское благородство во всей красе! — Человечность, Малфой. Тебе знакомо это слово? Я никуда не уйду. И, знаешь, после сегодняшнего мне стоит побыть рядом с тобой как можно дольше. Драко неопределённо махнул рукой на соседние кровати. — И ближе, — прищурился Гарри. — Я знаю, что это положительно влияет на твоё самочувствие. Заодно и проверим. Двигай. — Ты с ума сошёл, придурок? Здесь места едва для меня хватает, куда ты собрался примостить свою тушу?! — сердце Драко забилось как бешеное, едва он осознал, что собирается сделать чёртов Поттер. — А не меня ли ты называл тощим очкастым… в общем, не думаю, что я сильно изменился с тех пор. Двигай, кому говорят. Драко помедлил с секунду, а затем лёг на бок, отвернувшись лицом к стене и освобождая рядом ровно половину кровати. Ему срочно нужно было спрятать раскрасневшееся лицо и выровнять дыхание, которое моментально сбилось от понимания, что он проведёт ночь с Поттером в одной постели, бок о бок! Если где-то в мире и существовала справедливость, то это было высшее её проявление, награда за целый день его мучений. Рядом послышалось шуршание, а затем матрас мягко продавился прямо за спиной у Малфоя. Гарри лёг лицом к его затылку. Об этом Драко сразу же сообщили стаи мурашек, пробежавшие по шее от чужого дыхания. Гарри находился невыносимо близко, и Драко всерьёз начал опасаться, что способен совершить какие-то неприемлемые действия, отчаянно желая прижаться к телу рядом. Он совершенно точно не сможет уснуть! А дальше случилось нечто невообразимое. Тёплые руки обвили Драко за талию и прижали его к себе. Драко напрягся и замер, судорожно размышляя, что сейчас являлось бы более приемлемым — возмущенно скинуть с себя лапы зарвавшегося Поттера или отчаянно наслаждаться его близостью и прикосновениями. Послав к черту здравый смысл, Драко сдался. Никто не сможет запретить ему самообманываться. Он хочет провести свои последние дни в тумане надежды и удовольствия. Никто не отнимет этого у него. Тем временем, Гарри рассеянно вдыхал тонкий аромат цитрусов, исходивший от шеи и волос Малфоя. Лениво раздумывая, что лежать, практически утыкаясь носом в другого парня, оказывается, вполне себе приятно, особенно когда он так пахнет, Гарри совершенно незаметно для себя уснул.

***

Проснулся Гарри первым. Несколько секунд он ошарашенно таращился в белый потолок больничной палаты, недоумевая, куда делся балдахин с его кровати. Мерное посапывание рядом тут же привело его в ужас, вскоре сменившийся облегчением от наконец-то пришедших воспоминаний о ночном побеге в лазарет. Но место спокойствия довольно быстро начало занимать смущение, вызванное тесно прижавшимся к нему телом. Руки Малфоя обвивали торс Гарри, платиновая макушка покоилась на груди, а в бедро упиралось красноречивое доказательство того, что сосед по кровати однозначно являлся парнем. Гарри закусил губу. Прикидывая, насколько Драко взбесится, обнаружив себя в таком недвусмысленном положении, он начал аккуратно продумывать план побега. Основная сложность заключалась в том, что уходить вроде как не хотелось. Гарри ощущал себя на удивление комфортно рядом с Малфоем, неосознанно прижавшимся в доверительном объятии. Взгляд рассеянно скользнул по его блестящим волосам, по линиям исхудавших плеч и спины. Захотелось прикоснуться к мраморно-белой коже, тепло которой резко контрастировало с её видом — Драко всегда производил впечатление холодного во всех возможных смыслах человека. Гарри почувствовал покалывание в кончиках пальцев. Решив не рисковать, он тихо поднял свободную руку и медленно провел ею по волосам Драко. Они оказались очень мягкими и гладкими, как раз такими, как Гарри себе и представлял. Он ощутил острый укол в груди. Узнай Малфой, что сердце Гарри пронзила жалость, он был бы в ярости. Но сам он не считал это чувство плохим или унизительным. Оно накрывало его, смешиваясь с состраданием, с гневом, с желанием пойти наперекор обстоятельствам и вырвать Драко из лап смертельной болезни. Пусть это было его хвалёное благородство, комплекс героя, спасателя или, наконец, тоска по семье и близким. Но он продолжал рассматривать лежащего рядом парня и его душу затапливало тепло. Он позволил своим мыслям течь свободным потоком и наконец посмотрел в лицо фактам, над которыми прежде пытался надолго не останавливаться. Драко в него влюблён. Непостижимым образом извечный соперник и задира разглядел в Поттере нечто такое, что заставило его сердце проникнуться самым прекрасным чувством на свете. Невероятно. Всё в Гарри трепетало, осознавая искренность и глубину чувств Малфоя. Он не был готов бросаться в объятия Драко с ответными признаниями, но всё его естество встрепенулось и осторожно потянулось к нему. К тому, кто мог подарить Гарри душевную близость и тепло, отношения. Он искренне поверил, что всё может измениться. Их вражда, их нетерпимость — всё падёт, если только он покажет Малфою, что готов сделать шаг навстречу и принять его чувства. Воодушевлённый принятым решением, Гарри осторожно зашевелился, освобождаясь от тяжести соседа. Следовало добраться до своей спальни, пока весь замок не проснулся. На обратном пути Гарри собирался придумать оправдание перед Роном, если тот всё таки заметил его отсутствие в кровати. Признаваться в том, как он провёл эту ночь, ему пока не хотелось. Наскоро одевшись и накинув мантию-невидимку, Гарри обернулся, чтобы ещё раз окинуть взглядом Малфоя. Тот продолжал сладко спать, разметавшись на постели. Гарри прикусил губу, наконец признаваясь себе, что откровенно любуется им, и выскользнул из палаты.