The demon inside the angel

* - Ах, ты что же, демон нынче? - с ухмылкой замечает Чон, когда вся в чёрном Манобан заходит к Сатановым дитям. - Нет, Лиса... - с прискорбьем смотрит Дино. - Прости мой друг, Дино, я отныне демон, что отдался похоти вчера. - Но как... Ты ведь... Ты Бога порожденье, Лиса, как ты предать его могла? - Я всё сказала, Дино, отныне не раба я Божья, я Дьяволу теперь служу и буду дочерью ему. - Ах, как больно слышать это от тебя. - за сердце держится блондин. - Ну раз ты демон ныне, милейшая мадам, позволь тебе я покажу угодья дьяволськие там. - куда-то указывая, ухмыляется Чонгук. - Сгинь, пёс. - звучит внезапно сзади. - А вот причина краха твоего, Лалиса. - язвит Чон. - Ах, переманила девчонку набожную ты, теперь страдает ведь она, хотя чему я удивляюсь? Ты как всегда в своём репертуаре : искусила и отстала, так зачем меня ты прогоняешь ныне? - А для того, чтоб не крутился ты вокруг неё. Увижу хоть кого-то рядом с ней, я вас с лица не только ада, с лица вселенной всей сотру. Душа её теперь моя, а вместе с ней и вся она. Сей ангел набожный теперь - порочный демон, что во век со мною будет, уяснил, невразумительная падаль? - Так ты влюбилась, Дженни Ким? - с каким-то удивленьем смотрит Чон. - Ах, до тебя только дошло. Что ж, разъясню. Толкуешь верно ты, Чонгук, я влюблена и навсегда. Душа моя ей отдана и сердце, тело, да вся я. Я только ей принадлежу, я только для неё дышу, я только с ней себя здесь вижу и только с ней я до конца. И вновь тебе я повторяю, увижу рядом с ней - тебе не жить, исчадье ада, я не посмотрю, что хозяин наш един, убью, сломаю, растопчу. - Я понял, понял, Дьяволица, коль уж она твоя, не смею я к ней подходить. - с каким-то страхом в сердце уходит Чон ошеломлённый. - Твои слова, они... - Ну? Говори. - Ты правда до конца со мной? Ты правда любишь так меня? Ты правда будешь здесь, со мной, вовеки душу мне вручив? - Ах, Лиса, ты всё так глупа. И те слова, что я сказала, не передадут моей любви к тебе ни за что и никогда. Лишь тебе я отдана и лишь тебя любить я буду, ценою жизни постояв за честь твою и безопасность. И от столь тёплых слов целует Манобан её. Она, попав сюда столь милой набожной девицей навеки Дженни отдана. Той самой Дьяволице, что до неё не знала никого, кого б могла так сильно любить, оберегать, лелеять. Столь демон сильный, вольный, смелый, кого сломить не удавалось за долгих сотни тысяч лет, колено преклонил пред дамой, что так его пленила, буквально сердце вырвав, отдав навеки в руки ей. Она её сломила, она её, влюбив в себя, поставила на колени, а Ким, припав к её ногам, готова ад спустить на рай, лишь та бы счастлива была. И вот она, та Дьяволица Ким, что славилась своею страстью, своей безжалостной игрой, в которой победитель лишь один - она, своею властью, взглядом, видом, она бесстрашна и не уязвима так была. А что теперь? Её сравнить ведь с Ахилесом можно, ведь тот пяту оберегал, имея лишь эту слабость. Ах, Дженни, ведь твоя пята - Лалиса и если кто пронзит стрелой её, как Ахилеса, Ким Бога с Сатаной убьёт, сама навеки канув в пытку, что жизнью без Манобан она так рьяно называет. Она её до гроба любит, ах, да, они бессмертные ведь ныне. Теперь ей есть кого оберегать, любить, лелеять, теперь ей есть с кем жизнь в сием пристанище делить, а Лиса лишь ей верной будет, ведь так уж сильно любит она ту даму в красном, искушению которой тогда, на ложе отдалась.