В городе, где погасли фонари

      Готье смотрел на его спящее лицо: юноша выглядел так спокойно, что невольно хотелось коснуться локонов его волос; закрытые глаза несколько подрагивали, абсолютно сухие губы бросились в глаза первым делом, — казалось, что простой поцелуй исправит это. Каждый раз мужчина ловил себя на мысли, что чувствует себя гораздо спокойнее, когда Найджел был рядом с ним. И сейчас он ощущал себя точно так же.       Как давно они познакомились?       Готье невольно вспоминает их первую встречу. Они казались совершенно разными людьми, не подходящими друг другу. Они, однако, разрушили все эти нудные стереотипы. Их встреча была… неприятной. Но ведь тогда Готье увидел в Найджеле ту необычную радость, то, чего не хватает сейчас этому миру. Юноша был настолько любвеобилен и дружелюбен, что он не видел ничего страшного в том, чтобы дружить с кем-то вроде Готье, о котором коллеги говорили: «Не надо с ним связываться. Он странный и нет никаких эмоций». И он был рад, что тогда не послушал их.       Найджел проснулся совсем неожиданно. Он вздрогнул, но глаза не открыл, словно его разбудил кошмар. Лишь спустя пару минут юноша приоткрыл глаза и улыбнулся, когда увидел лицо мужчины.       — Доброе утро.       Его хриплый голос показался подобным сладкому мёду. Уголки губ Готье на долю секунды приподнялись в некой полуулыбке. Юноша уже привык.       — Доброе утро, Найджел.       Готье нравилось его имя. Он никогда не признавался в этом, но правда остаётся таковой. Оно звучало очень благородно, так, что лишь такие люди, как этот светлый юноша, могли носить его. Он мог до самой глубокой ночи шептать это имя, как если бы мужчина, стоя у зеркала и повторяя своё имя много раз, рано или поздно понял бы, как глупо он себя чувствует.       — Тебя и правда так зовут? — как-то раз спросил Готье, совершено случайно, потому что ему впервые хотелось поддержать разговор, но иначе он не умел.       — Да и нет. В детстве у меня было совершенно другое имя.       — Какое?       — Светик. — Готье нахмурился и тогда юноша продолжил: — Сокращённо от Светослав. Обычно его пишут, как «Святослав», но в моём случае пишется через «е».       — Тебе оно тоже идёт. Я так думаю. — Готье не видел ничего плохого в том, чтобы сказать об этом вслух.       — Найджел нравится мне больше. Я… не хочу вспоминать о прошлом.       — Прости.       И Найджел не мог сдержать тогда свою улыбку.       Время меняется. Готье тоже меняется, потому что знает, насколько юноше важны эти отношения. Но он молод, он мог бы найти кого-нибудь своего возраста. Мужчина никогда не понимал, как он мог понравиться такому мальчику. Однажды он даже спросил об этом напрямую, но тогда юноша лишь посмеялся и пожал плечами. Правду, наверное, говорят, что любви все возрасты покорны.       Готье ощущал себя в этих отношениях, как какую-то необъяснимую обязанность. Мальчик, чьё лицо выглядело так же мило, несмотря на то, день сейчас или ранее утро, открыл этот мир для него по-новому. Совершенно случайно, появившись подобно молнии, так, что мужчина не сразу осознал, как всё быстро поменялось. Ему всегда удавалось контролировать свою жизнь, но в этот раз что-то пошло не так.       — Я приготовил тебе подарок.       Готье встал с кровати. Он был совершенно голым, когда юноша не видел его лица, тот поморщился от дискомфорта. Взяв халат со спинки стула, он накинул его на себя, завязывая пояс. Он не любил этот халат, но ему не хотелось тратить чьё-либо время на поиски другого. Найджел мог лишь принять сидячее положение, в смиренности дожидаясь своего подарка. Ещё со вчерашнего дня небольшая чёрная коробка появилась в углу этой светлой и просторной комнаты, которая играла роль спальни.       — Ты не мог бы открыть балкон, пожалуйста? Очень душно, — попросил Найджел, тот чувствовал, как собственные веки становятся настолько тяжёлыми, что хочется невольно опустить их, но он держался, как только мог. Он большой молодец. Он знал, будто бы понимал, что это того будет стоить.       Готье ничего не ответил. Подняв коробку с пола, он, прежде чем вернуться к кровати, подошёл к балкону и, открыв его, лишь после он вернулся к юноше в постель. Ему не требовалось повторять дважды. Он поставил коробку прямо перед ним.       — Я в предвкушении… — торопливо произнёс парень прежде, чем открыть коробку.       — Тебе должно понравиться, — кивнул мужчина.       Во время их первой встречи Найджел был, как и обычно, на высоких каблуках. Именно что, женская, которая ему так нравилась. Ему действительно нравилось носить подобное: босоножки, шпильки, ботфорты на каблуках, всё это — его. Готье оказался первым человеком, что не посмотрел косо в его сторону, что даже не поднял ни разу тему о том, почему Найджел это носит. Юноша был удивлён, поскольку он не понимал, почему такого специалиста, как Готье, называли плохим. В самом деле он просто умел смотреть на ситуации с трезвой точки зрения, в отличие от многих. Хотя коллеги Готье возрастом почти не отличались.       В коробке оказались белые туфли, а высота шпильки, если взглянуть на глаз, была примерно десять сантиметров. Юноша не мог поверить своим глазам! Именно те, что он хотел ещё неделю назад, но не мог себе позволить, потому что денег ещё не накопил, а просить у кого-то в долг он не хотел…       — Боже мой. — Найджел смог произнести только это. — Спасибо. Правда. Огромное спасибо.       Он говорил об этой модели совсем раз, совершенно случайно и необдуманно, просто поделившись мечтами вслух, думая, что Готье вряд ли запомнит такое. Он уважал предпочтения юноши, но всё равно не особо вникал в этот стиль. И Найджел не винил его. Для него превыше всего, чтобы его любили таким. Он и представить не мог, что однажды будет спать в одной постели с мсье де Дюбуа. Раньше для него такое казалось лишь простым сном, мечтой, которая не должна была сбыться. Если мужчина был первым для юноши, который не презирал его, то последний был единственным, кто не влезал в чужое личное пространство, не мешал, когда это совсем ни к месту, и, самое главное, Найджел не заставлял меняться.       — Примеришь? — Хватало лишь одного слова, чтобы всё понять. Юноша поднял голову. В его взгляде читалось прямое «я боюсь». — Я помогу тебе пройтись.       Найджел давно не вставал с кровати, в редких случаях, для того, чтобы встретить Готье после работы и сходить в уборную комнату. Раньше всё было совсем иначе. Оборачиваясь, чтобы увидеть прошлое, невольно хочется остаться именно там, — во время таких размышлений парень закрывал глаза, ведь ему надо быть здесь, в этом времени, рядом с человеком, который раз и навсегда захватил его душу, так, что в тот день, когда они впервые пересеклись взглядами, у него ток пробежался по позвоночнику, дыхание сбилось и скосилось, и он даже было позабыл на секунду, как ходить на высоких каблуках. Всё начиналось с простых слов «доброе утро» и «до завтра», продолжилось тем, что Найджел был первым человеком на земле, которому удалось сидеть напротив мужчины во время обеденного перерыва, а продолжается ведь всё здесь и сейчас.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти в себе силы привстать, чтобы оказаться на краю кровати — ведь так удобнее примерять обувь. Он так давно не носил подобное, боялся, что первым делом упадёт. Готье терпеливо ждал, пока парень приготовится. Лишь спустя какое-то время последний поднял голову и улыбнулся: готов. Де Дюбуа протянул правую руку, Найджел взял её в свою — каждый раз ему нравилось ощущать кожу мужчины, каждый раз его интересовал вопрос, всегда ли она была такой мягкой на ощупь. Губы Найджела вновь растянулись в довольной улыбке, чуть сжимая ладонь. Приложив усилия, и при помощи Готье, ему удалось подняться на ноги, которые уже казались совершенно непригодными. Сейчас ему было трудно устоять, но парень не хотел портить такой момент.       — Не торопись. — Готье говорил негромко, впрочем, как и всегда. Продолжая держать его за руку, мужчина, чуть ослабив хватку, встал справа. Его левая рука, совсем незаметно и едва касаясь чужой кожи, метнулась к талии Найджела, не торопясь он положил ладонь на неё, придерживая его.       Осторожными шагами им удалось дойти до зеркала.       В отражении показалось худощавое тело Найджела. На нём были лишь мешковатые штаны, но они ему удобны. На тонкой шеи прослеживались едва заметные укусы. Левой рукой парень коснулся одной из них, его глаз дёрнулся, но он улыбнулся: ему нравились подобного рода следы. На лице его особенно выделялись густые светлые брови, глаза оказались несколько опухшими, — видимо, он плакал ночью. Найджел любил свои густые локоны, их сейчас ему не хватало. От укусов на шее парень перешёл к совсем короткой стрижке, скучая по своей прежней причёске. Но он понимал, что совсем скоро ничего не останется, даже этих коротких волос. Совсем скоро не останется ничего. Ему каждый раз больно, стоит об этом задуматься, но парень старался провести остаток своего времени с пользой, а не в уничтожении самого себя до невозвратимого пути.       — Мне очень нравится, — выдохнув, произнёс Найджел. И на уголках глаз его выступили капельки слёз. — Спасибо.       Готье отпустил его руку, но не убрал свою с талии, зная, что ему нравится физический контакт. Он успокаивал больше, чем простые слова поддержки. Найджел всё равно понимал, что Готье не умел словами успокаивать. Его хладнокровность и успешно выбранные слова подходят не для таких пациентов, каким мог бы показаться юноша. Они могут быть использованы для простых, казалось бы, совершенно безобидных людей. Но мужчина находил ко многим подход.       В этот раз Найджел сам нашёл подход к Готье.