осанна

холодный пронизывающий туман щиплет лицо. следы людей, скота и лошадиных подков на рыхлой из-за дождя земле успевают за ночь затвердеть, словно вылитые из чугуна, и снова потревоженные длинной конницей, превращаются в грязное месиво. в начале процессии, лениво выдыхая клуб пара изо рта сидит мужчина. вальяжно откинувшись на спинку и сдвинув тёмные брови к переносице, он щурит свои карие глаза, вокруг которых мелкими крапинками на смуглой коже рассыпаются красные родинки. нечитаемым взглядом альфа вперивается в спину возницы. сильные пальцы в жёстких, чёрных перчатках сжимают богато украшенный меч. блестят и переливаются в утреннем предрассветном тумане щедро усыпанные по нему драгоценные камни, обвивается змеёй тонкая белая костяная резьба вокруг них. тяжёлый набалдашник увенчан грубым, стёсанным, засаленным и бурым от впитавшейся крови и времени крупным медведем. по бокам от угрюмого и задумчивого мужчины едут два всадника, оба в чёрных кожаных одеяниях и оба удерживают ладони на поясах, где о крепкие бёдра ударяются длинные мечи. тот, что с коротко стриженными волосами и хмурым выражением лица цепко и настороженно поглядывает, то на человека в повозке, то по сторонам, ощупывая каждый ствол у обочины, то вперёд, где спотыкаясь и еле волоча босые и стёртые до самой крови ноги, петляет человек. всадник помоложе и понаглее, с тёмными густыми волосами, зубастой улыбкой и чёрными, сверкающими, как угольки в костре глазами то и дело ухмыляется и озирается с любопытством, нетерпеливо постукивая голенью по блестящему и лоснящемуся конскому боку. — что-то он еле шевелится. надо бы ему помочь. что думаешь, чимин? люди, что были поблизости начинают хохотать. чимин молчаливо переводит на улыбающегося болтливого альфу глаза, а после вновь косится на их господина, который по-прежнему смотрит неотрывно, почти не мигая, в спину возницы. лишь изредка бросает блуждающий взгляд поверх чужой спины. прямо на еле передвигающего ноги человека, которого безжалостно подгоняет палкой другой пеший всадник. но по тому, как подрагивает в узловатых сильных пальцах крепко сжатый меч, можно было угадать, что альфа солидарен с вечно улыбающимся хосоком. и уже через секунду мужчина вскидывает вверх ладонь и вся конница послушно замирает. стылая, почти мёртвая тишина нависает над лесом, нарушаемая лишь редкими разговорами между всадниками да лошадиным всхрапом. альфа приподнимается на месте и разлепляет сухие и потрескавшиеся от холода и долгого молчания губы. — сюда его. хосок тут же резво всаживает каблуки в конские бока и пускается трусцой, обгоняя главный пеший отряд из охраны и резко тормозя рядом с дёрнувшимся от ужаса человеком. парень хватает его за ворот и, страшно скалясь, начинает тащить к главной повозке. пленный, подвывая и хрипя, таращит глаза и дёргает разбитыми, стёртыми ногами. дотащив несчастного, хосок толкает его вперёд, грубо пиная ногой. человек валится ничком в грязь, беспомощно цепляясь содранными до мяса ногтями за твёрдые слипшиеся комья земли и жалко завывая. — помоги ему, чимин, — хрипло роняет мужчина, чьи глаза впервые за долгое время оживают, теряя пугающую отрешённость и безразличие, наполняясь ленивым предвкушением от скорой казни. чимин кивает и спрыгивает с коня, в одно мгновение оказываясь возле пойманного. придавливает ему спину коленом и рывком приподнимает голову за волосы. альфа склоняется чуть вбок и вперёд, разглядывая лежащего. пленный, давясь и отплёвываясь от попавшей в рот грязи, перестаёт дышать, стоит увидеть ему холодные и полностью алые глаза. — не устал? — неожиданно тихо и участливо спрашивает мужчина. — смотришь так, будто призрака увидел. хосок весело усмехается, а чимин хмурится, сильно дёргая пленного на себя: — отвечай, когда брат нашего короля и твой господин тебя спрашивает! тот будто очнувшись, сипло выдавливает, слезящимся затравленным взглядом впериваясь в альфу: — н-не устал, господин. не устал. улыбка сама собой складывается на губах, но не трогает пугающие красные глаза. — хорошо. чимин хмыкает, а хосок вытаскивает из ножен меч. — и есть ты стало быть тоже не хочешь? мужик гулко сглатывает и скашивает глаза на нескольких подъехавших, недобро ухмыляющихся альф, а после снова переводит загнанный взгляд на тэхёна. алые глаза прищурены, пока он вглядывается в избитое, измождённое болью и судорогой лицо пленного. в его фигуре, позе, нарочито расслабленной странным образом сочетаются ледяная холодность отточенной за годы жестокости и какое-то маниакальное нетерпение. живот сводит судорогой от ужаса перед ним, стоит только увидеть количество кровавых родинок на красивом спокойном лице. от осознания скольких людей этот альфа собственными руками успел отправить на тот свет. — ты свой язык проглотил? — пинает его ногой хосок и мужик отрицательно мотает головой, о чём тут же жалеет. крепкая хватка в волосах усиливается. — н-нет, господин. тэхён удовлетворённо хмыкает и раздвигает шире ноги, поудобнее устраиваясь в сиденье и укладывая острый подбородок на собственный меч. — а сладкое ты любишь? дождавшись неуверенного слабого кивка, альфа бросает быстрый тяжёлый взгляд на чимина и дёргает уголком губ. — супруг нашего короля тоже его любит, — мужчина мягко и рассеянно улыбается, вспоминая кроткого и нежного омегу своего брата, его ласковый и трепетный взгляд из-под белых, почти ангельских кудряшек и слабую улыбку на полных розовых губах. желание увидеть чонгука, прижать крепко к себе его ладное омежье тело, смять жадно в пальцах оливковую кожу и вдохнуть любимый и такой запретный для него аромат становится почти болезненным, но мужчина давит его в зародыше, отчего в глубине заалевших глаз начинает тлеть и клубиться пугающая тихая ярость. — особенно пироги из винных ягод, которые ты пытался отравить, будучи главным поваром на королевской кухне. но не бойся, мы прихватили с собой несколько и тебя ими угостим. тэхён взмахивает рукой, и чимин тут же вжимает лицо пленного в грязь. хосок хмыкает, взмахивает мечом, рассекая воздух и опуская его на ступни вскрикнувшего мужика. не успевает ещё брызнуть из раны кровь, как обрушивает свою саблю другой спешившийся всадник. схваченный, первые мгновения не чувствуя боли, пытается приподняться, коротко взвывая, но не может пошевелиться, через секунду начиная вопить, истошно и пронзительно. в рядах конницы гулко и низко смеются. взмывают в воздухе острия пик. альфа складывает руки на мече, исподлобья наблюдая за расправой. его приближённые уже давно теснятся рядом с обрубленным почти по пояс мужиком. в несколько взмахов отсекают ему руки по кисти, затем по локти, а напоследок по самые плечи. отлетает и голова в сторону главной повозки, на которой восседает тэхён, но один из всадников ловко пинает её назад, а другой тут же рассекает пополам быстрым ударом. — ну, что, нравятся тебе наши пироги? — криво улыбаясь, выкрикивает хосок. — и всю твою семью... всех твоих родственников накормим, как вернёмся! никого не забудем! тэхён удовлетворённо хмыкает, тонко усмехаясь и наблюдая за тем, как разлетаются в стороны горячие брызги крови и влажные ошмётки плоти. — вот тебе и ягодный пирог, — бормочет себе под нос альфа и кривит губы в жёсткой ухмылке, давая чимину знак, что пора закругляться. им ещё назад ехать.