Забирай, уноси

– Сильнее, Рон, я хочу сильнее! – умоляла Гермиона, выгибаясь в спине под Уизли. Тот и без того был на грани своих возможностей, но всё-таки старался сделать приятно своей девушке. Парень закусил губу и ускорил темп. Гермиона разочарованно выдохнула. Она привыкла. Привыкла кончать не из-за ласк Рона, а при виде его оргазма, помогая себе пальцами. Раньше Уизли казался ей более привлекательным, радовал приятными ощущениями. Сейчас все пропало, исчезло, испарилось. Как давно Грейнджер стонала в унисон с ним? Наверное, ещё во время их первого раза на последнем году обучения в Хогвартсе. Ванная старост тогда просто гудела от громких стонов любовников, которые слышало пол-этажа. Рон излился в неё, яростно вцепившись в спинку кровати и тяжело дыша. Гермиона запустила пальцы в свою промежность, массируя бусинку клитора, и вскоре уже она закрыла глаза и завыла в оргазме. – Спасибо, – неискренне проговорила Грейнджер. Девушка чмокнула Рона в нос и закинула ногу на его бедро. Только парень, похоже, спать не собирался. Он взмахнул палочкой, обновляя заглушающее заклинание на двери своей комнаты в Норе, очистил себя и Гермиону от соков любви и потянулся губами к шее девушки. То, что Гермионе меньше всего нравилось в их сношениях – засосы. За два года практики на все той же Грейнджер ничего не изменилось ни в какую сторону. Багровые пятна по всему телу вызывали у неё отнюдь не приятные воспоминания. Уизли притянул её к себе за талию и припал к худой ключице, посасывая губами кожу и кое-где покусывая её. Гермионе захотелось взвыть, но девушка не могла обидеть парня. Рон спускался все ниже, касаясь зубами затвердевшего соска правой груди. Гермиона с шумом втянула воздух, и Уизли отстранился. – Больно? – Есть немного... Но ничего. Девушка притянула Рона к себе за затылок, запуская пальцы в рыжие волосы и тут же спускаясь к спине. Её ногти царапали кожу возлюбленного – он ничего не замечал. Она сбивчиво шептала что-то парню – он ничего не слышал. От приятных ощущений (кому как) их оторвал настойчивый стук в дверь. – Рон, мама зовёт тебя и Гермиону завтракать! – прозвучал голос Фреда. – Заканчивайте побыстрее и спускайтесь! Кстати, сквозь дыру в полу третьего этажа вас видно и слышно! – сказал Джордж, и братья удалились, стуча каблуками по деревянному полу. – Аргх, как же они мне надоели! Гермиона лишь покачала головой: – Они же твои братья. – Но иногда мне хочется, чтобы никто нам не мешал хотя бы недельку! Он снова придвинулся к Грейнджер, но та упёрлась ладонью в плечо Рона, легонько оттолкнула его и встала с кровати. На поиск одежды ушло достаточно много времени, так как Рон просто накинулся на девушку, когда дверь за ними захлопнулась. Джинсы, футболка, свитер и белье разлетались по всей комнате, поэтому Гермиона только хмыкнула, когда заметила лифчик болтающимся на люстре. Рон взглянул на неё, быстренько поднял на плечо, и девушка с лёгкостью сняла предмет одежды со светильника. – Можно было просто найти мою палочку, – заметила девушка. – Но мне приятнее касаться тебя и чувствовать себя рыцарем прекрасной дамы! – ответил Рональд и картинно поцеловал тыльную сторону ладони Грейнджер. Гермиона и Рон спустились вниз слегка взъерошенные: на лестнице Рон умудрился втянуть Грейнджер в страстный и болезненный (опять же, кому как) поцелуй. Фред с Джорджем почти синхронно ухмыльнулись, Джинни уткнулась взглядом в тарелку, а Молли и Артур понимающе промолчали. Ни для кого в этом доме не было секретом, чем занимались молодые волшебники в своей комнате. Гермиону это немного смущало, а Рон, давно привыкший, что семья все знает о нем не меньше его самого, относился к этому более спокойно. Гермиона, к слову, не полностью переехала к Уизли. То есть часть вещей все ещё оставалась в квартирке в магловском Лондоне. Грейнджер была, скажем так, сессионным участником группы «Семья Уизли». Пока они с Роном не поженятся (Гермиона мыслила масштабно), пока девушка не сменит фамилию (это вообще маловероятно), не родит ребенка (а этому и вовсе не бывать), окончательного переезда можно было не ждать. К подобным вещам девушка относилась с большой серьезностью, хотя сейчас в приоритете у молодой волшебницы была карьера в Министерстве и должность Министра Магии. Миссис Уизли поставила перед Гермионой тарелку с омлетом и молча сунула в руку пузырек с заживляющим зельем. Когда девушка благодарно кивнула, женщина лишь качнула головой в ответ, одаривая Гермиону понимающим и сочувствующим взглядом. Да уж, Рон иногда превращался в дикое животное, и со временем подобные действия стали причинять девушке все больше боли. Рональд как будто не замечал, что буквально разрывал зубами губы девушки, что из-за своего возбуждения мог со всей силы вдавить её в стену, кровать или пол. Его засосы не сходили неделями, места укусов часто болели, синяки меняли цвет, как новые фейерверки из «Ультрафокусов Уизли». А ведь девушке ещё надо было ходить на работу! Вообще-то Рон вытворял подобное не специально. Просто в порыве страсти парень не контролировал себя и силу не рассчитывал. А это сделать стоило. Нежность – это не про Рона. Неловкие поцелуи остались где-то в Хогвартсе, и теперь же Уизли походил скорее на животное. Просто дружба и секс – никакой любви. Гермиона тянула на себе их отношения. Она помнила абсолютно все значимые даты в совместной жизни, дни рождения всех родственников парня – тот же наизусть мог рассказать расписание квиддичных матчей на ближайшие несколько лет, но никак не мог ответить, когда у его девушки день рождения. Вот как-то так.

***

Джинни, решившая вдруг внести позитив в жизнь подруги, предложила Гарри, Рону и Гермионе устроить двойное свидание. Просто пойти прогуляться или сходить на ужин. Рон, естественно, пожелал, чтобы сначала шла еда, а потом уже было «бесцельное шатание по улице». Спорить с парнем было бессмысленно, поэтому пришлось согласиться. До назначенного времени оставался час, и друзья договорились встретиться у магловского кафе «Дежавю». Джинни с Гарри и детьми пока что остались в Норе, а Грейнджер потащила Рона в свою квартиру в магловском Лондоне: ей нужно было платье, висящее в пыльном шкафу, который стоял в спальне. Сборы сильно затянулись благодаря Рону: именно перед выходом в нем проснулась просто дикая похоть. – Рон, нет, мы опоздаем! – пыталась образумить его девушка, но, увы, напрасно. В понимании приказов и уговоров Рональд мог сравниться разве что с фонарным столбом, хотя, наверное, даже тот иногда уступал особо требовательным личностям. В итоге Гермиона вынудила парня подождать, просто поставив перед фактом: сейчас ему по любому ничего не перепало бы, дело, скорее всего, дошло бы до скандала с перечислением всех недостатков партнёра, а если учитывать вспыльчивость Рона и решительность Гермионы, то и до расставания осталось бы немного. Отношения хрупки как тонкий хрусталь даже у тех людей, кто уверен в их железобетонной прочности. Тянуть на себе чувства не только свои, но и чужие, больше похожие на неумелое проявление симпатии, очень тяжело, но Гермиона справится. Она привыкла к этому со школы, когда посещала невообразимое количество уроков, когда выполняла домашние задания друзей, когда... Так много раз это было, что всего и не вспомнить. В общем, уговор подразумевал, что если Рон потерпит до конца прогулки, то после неё сможет делать все, что угодно. Гермионе очень нужно было это свидание. Оно было единственным доступным способом разобраться во всем и установить хоть какой-то порядок в жизни, так как простой разговор здесь явно не спасет. В свои права вступала осень, окрашивая листья и задувая за шиворот. Прохожие уже кутались в пальто и куртки, завязывали шарфы и меняли кроссовки и босоножки на ботинки и закрытые туфли. Сентябрь выдался на редкость холодным и дождливым, и прохладная морось неприятно ложилась на кожу и одежду. Раздался характерный хлопок аппарации, по асфальту покатилась крышка от мусорного бака, и вот пара героев войны уже стоит в ближайшей подворотне, скрытой от глаз непосвящённых. Гермиона без проблем нашла нужное здание, у дверей которого их уже ждали Поттеры. Джинни про себя отметила, что Рон сегодня хмурый, причём даже больше, чем обычно. Во всех действиях сквозила отстраненность и некая обида на всех и вся. Парень не только не помог своей девушке снять пальто, но и грубо толкнул её на входе. Естественно, его боевая сестра не оставила это без внимания и отвесила братишке крепкий подзатыльник, пока Гарри помогал расстроенной Гермионе. Они сели за столик у окна, чтобы никто не помешал им обсудить встречу выпускников, намеченную на октябрь, и другие важные вещи. Гарри, Джинни и Гермиона всецело предались воспоминаниям, жарким обсуждениям, а вот Рон нашел себе иное занятие. Он краем глаза поглядывал на девушку, сидящую в двух столах от них. Девица обладала завидными формами, но ужасно глупой физиономией, как решила Гермиона. Правда, если задуматься, кому важно лицо, когда помимо него есть ТАКОЕ. Грейнджер не нравилось, что её парень больше внимания уделяет не девушке и друзьям, а незнакомой барышне, которая к тому же пришла в кафе не одна, а с кавалером. Сколько бы раз не пыталась Гермиона втянуть Уизли в разговор, его внимание рано или поздно снова перемещалось к той девушке. На задаваемые вопросы Рональд отвечал невпопад, вяло реагировал на всевозможные предложения, чем и довел Гермиону. Она уже еле сдерживала слёзы, а Джинни, как лучшая подруга, видела это и пыталась хоть что-то исправить. – Гермиона, что думаешь насчёт имени Белль? Грейнджер перестала рвать белые салфетки на мелкие-мелкие кусочки и задумалась. – Неплохо, но вы же вроде даёте имена в честь кого-то, а я не припомню ни одной Аннабель. Кстати, откуда вы знаете, что будет девочка? – Магический тест, Герм, – это новейшая разработка колдомедиков. – А-а-а, да. – девушка пальцами потерла переносицу. – Тогда, может... Ванесса? Линдси? Эллисон? Гарри посмотрел на жену. – Лично мне нравится Эллисон. Что думаешь, Джинни? – Гарри, Миона, я придумала! Лили! Лили Полумна Поттер! – осенило младшую Уизли. Грейнджер уставилась на подругу. – Конечно! Отличное имя, правда, Рон? – Угум...– вот и весь ответ. Тут уже Гарри не выдержал. – Рон, мы тут между прочим выбираем имя твоей племяннице! Уизли даже не удосужился повернуть голову. – Выбирайте. – Рон, ты не понимаешь, насколько это важно?! Может, ты хотя бы посмотришь на меня? –взорвалась Гермиона. Но в этот момент объект внимания парня уронил вилку и потянулся за ней, открывая больше пространства для обозрения и фантазий. Грейнджер уже не отдавала себе отчёта, и на них оглядывалась добрая половина посетителей. А Гермиона все говорила и говорила, вкладывая в эти слова все отчаяние. Понимая, что её слова не возымели ровным счётом никакого воздействия, девушка решила прибегнуть к крайним мерам. – Почему ты игнорируешь нас? Ты меня вообще любишь?! – М-м-м, э, нет, а-а-а, что? Гермиона резко вскочила и толкнула стул так, что тот с грохотом упал. Она не помнила, как в несколько шагов преодолела расстояние до выхода и, не разбирая дороги, бросилась бежать. Слёзы жгли щеки, ветер дул в лицо, охлаждая только что скользнувшие соленые дорожки. Некстати подвернувшаяся преграда недовольно вскрикнула, удержала на ногах, но тут же резко оттолкнула Гермиону и гаркнула: – Да как ты смеешь, мать твою! Девушка вскинула голову, и её глаза расширились. За прошедшие годы Драко Малфой превратился в настоящего мужчину: зализанные волосы превратились в шелковистую и немного растрепанную белоснежную копну, под строгим пиджаком просматривались очертания натренированного тела. Только вот колючий взгляд остался тем же, что и был раньше. Ненавязчиво зачесались костяшки правой руки, которой Малфой получил по носу на третьем курсе, и челюсти девушки сжались. — Ты мою мать не трогай, — прошипела Грейнджер.

***

Прошло две минуты, затянувшиеся, казалось, в целую вечность. Но вот что-то прорвало хрупкую плотину терпения Грейнджер и уже в следующее мгновение Малфой отшатнулся, вытирая кровь, алой струёй текущую из аристократичного носа по аристократичному подбородку. Рукава дорогой белой рубашки были заляпаны кровью, а глаза выражали только недоумение. Однако оно быстро сменилось яростью, и резкий замах заставил девушку отшатнуться. Запах алкоголя достиг её ноздрей, и Гермиона с ужасом осознала, что Малфой пьян, а значит контролировать себя не будет. Девушка рванула прочь, а сын Пожирателя очумело уставился на свой сжатый кулак, побелевшие костяшки и запятнанный рукав.

***

– Дура, дура, дура! – кричала сама на себя Грейнджер, собирая вещи в свою сумочку с расширением пространства. Она злилась на всех: на себя, на Рона, на ту девушку, на Джинни, что вытащила её из дома, на Гарри, который не воспротивился этому, на Малфоя. Слизеринский хорек ни капли не изменился поведением, но внешностью... Платиновая копна больше не была до ужаса прилизанной волосок к волоску – шелковистые пряди были даже на вид мягче облачка и легко спадали на мраморный лоб. Создавалось впечатление, что Малфой ничего не делает для ухода за ними, хотя на самом деле он, вероятно, часами проводил у зеркала со всевозможными средствами для укладки такой чудесной шевелюры. Глаза блондина казались холодным грязным льдом, что обычно присутствует на каждой луже в марте, но стоило присмотреться поближе, как их цвет начинал напоминать грозовое небо, из которого вот-вот ударят молнии. Алкоголь затуманил взгляд, и облака будто затянули ясный небосвод. Длинные ресницы гармонично окружали его веки. Они были темнее волос, но одного оттенка с бровями, чей изгиб донельзя прекрасно выглядел вкупе со всем остальным. Прямой нос и бледные тонкие губы только украшали лицо. На подбородке красовалась ямочка, а шея так и манила тонким запахом дорогого одеколона. Костюм из брюк и пиджака был идеально подогнан по мускулистой фигуре, и расстегнутая пуговица рубашки открывала вид на бледную кожу. За тот короткий момент, когда парень замахнулся на неё, Гермиона почувствовала невероятную смесь парфюма и спиртного, от которой кружилась голова. Грейнджер изменилась сильнее. Изящные прически заменили собой извечное воронье гнездо, волосы сильно отросли. Глаза остались прежними, живыми и понимающими, однако взгляд из-под густых ресниц стал необычным и цепляющим. Губы манили своей мягкостью, а стоило девушке их облизать, как окружающие парни чувствовали тесноту в брюках. Формы её также преобразились, и "школьная доска" стала привлекательной ведьмой. Каждый прохожий оценивал Гермиону похотливым взглядом, а стильная облегающая одежда, которой отдавала предпочтение Грейнджер, делала её магнитом для мужчин. С начала работы в Министерстве каждый сотрудник мужского пола считал своим долгом отсидеться у неё в приёмной или отправить самолетик или сову с любовным письмом или букетом, от тяжести которого бедная птичка потом валялась на столе Гермионы.

***

Когда со сборами было покончено, девушка отбросила прочь размышления и направилась к камину на первый этаж. Она негромко произнесла адрес и швырнула летучего пороха себе под ноги. Оказавшись на одной из улиц магического Лондона, девушка не удержалась на ногах и, вскрикнув, плюхнулась прямо на дорогу, вымощенную булыжником. Со смущенным ворчанием попыталась встать, но, увы, безуспешно. Голова жутко болела и кружилась. – Девушка, вам помочь? – раздался над ней чей-то приятный мужской голос. На Гермиону смотрел высокий брюнет с большими карими глазами и милой улыбкой. Главное, что следовало о нем знать, – это то, что Гермионе он необъяснимо понравился. – Все хорошо? – спросил парень и подал девушке руку, чтобы та встала. Гермиона приняла вертикальное положение снова пошатнулась и наверняка бы упала, если бы парень не удержал её, обхватив за талию. – О-ох, оу, – взвизгнула девушка, часто моргая. Прохожие смотрели на них так, будто они были влюбленной парой, решившей с какого-то Мерлина побаловаться. Грейнджер стало до жути неловко и она попыталась выпутаться из этих объятий. Парень же предоставил такую возможность только после того, как убедился в наличии у девушки конкретной точки опоры. – Я Оскар, – представился брюнет. – Гермиона. Парень уставился на неё так, будто его глаза не верили в происходящее. – Та самая? Ого, как так повезло! О, а помнишь, мы учились на одном курсе? Я на Пуффендуе, ты на Гриффиндоре. Гермиона замешкалась и едва заметно покачала головой. Оскар заметил это и улыбнулся. – Ты же не можешь помнить все. И на что я надеюсь? Но тут в сознании девушки всплыли картинки: кареглазый мальчик, сидящий рядом с ней в лодке Хагрида; кареглазый мальчик, превративший боггарта МакГонагалл в пушистого котёнка; кареглазый парень, отчаянно защищающий Хогвартс во время войны. Почему-то Гермионе запомнились именно эти глаза. Глаза густого кофейного цвета, с золотым обручем вокруг радужки, такие притягательные, что можно было утонуть. – Я тебя помню! И твоего боггарта. Он очень милый, – быстро добавила девушка, видя смущение парня. – Спасибо, ты тоже. Ой. Гермиона рассмеялась, а парень смутился ещё больше, но вскоре веселье захватило и его. – Сравнить девушку с боггартом... – пробормотал брюнет, чем заслужил широкую улыбку Гермионы. Грейнджер наконец поняла, что они так и стоят посреди улицы, и каждый прохожий (а их было много) наблюдает за этим сумасшествием. – Я, наверное, домой пойду, – пробормотала девушка и направилась вдоль по улице к своему дому. – Я провожу, – вызвался Оскар и, не обращая внимание на протесты, подхватил Гермиону под руку.

***

Они разговаривали обо всём, постоянно смеялись и вели интереснейшие беседы. Оскар оказался хорошим собеседником и милым парнем. Стоило заметить, что он так и не убрал руку, а Гермиона и не сопротивлялась: ей было комфортно. Рон совершенно не признавал никакой романтики, так как в его мыслях был один лишь секс. Уизли каждый божий день буквально насиловал свою девушку против её воли, игнорируя все протесты и вопли боли. Мысли о парне (или уже бывшем?) резко ухудшили настроение и вызвали слёзы. Оскар сразу заметил перемену настроения своей спутницы и остановился, чуть сжав её плечо. – Что с тобой? – он заглянул ей глаза, из которых уже стекали мелкие слезинки. – Эй, Миона, ты чего? Он протянул руку и большим пальцем вытер слёзы с её левой щеки, погладил скулу и спустился к шее, наблюдая при этом за реакцией девушки. Та с удивлением и интересом следила за движениями его руки. Мурашки пробегали там, где прошлось нежное тепло. Но вот его лицо стало ближе, показалось, что щелкнул золотой обруч, парень взял Гермиону за подбородок и поднял её голову, потянув на себя. Девушка приоткрыла рот и замерла, когда Оскар накрыл её губы своими. Этот поцелуй был донельзя мягким, словно касаешься облака. Язык парня ласково лизал её губы и будто просился зайти глубже. Повинуясь неизвестному порыву, Гермиона разжала челюсти, и Оскар скользнул вовнутрь. Он исследовал каждый миллиметр её рта и приглушённо стонал в поцелуй. Слышны были лишь пошлое хлюпанье и сладкие причмокивания, что не могло не возбуждать. Оскар придвинулся ближе, и Грейнджер ощутила нечто твёрдое, прижавшееся к её бедру. Рука парня скользнула к ее груди, и Гермиону словно током прошибло осознание. Она отшатнулась и разорвала поцелуй. Благо дом был совсем рядом, поэтому девушка юркнула в подъезд. Оскар молча наблюдал, в какой именно дом направилась Грейнджер и, нахмурившись, облизнул и без того влажные губы.

***

У соседей сверху снова слышались неистовые стоны. Гермиона легла лицом вниз и прижала к голове подушку. Особо лучше не стало, но если постараться игнорировать, то звук как будто издалека, а не отсюда. – Боже, заебали... – протянула девушка и запнулась. С этими идиотами не хватало ещё опуститься до такого лексикона. Горлодеры не давали уснуть до четырех утра, а уже в семь Гермионе нужно было вставать. Работа в Министерстве начиналась ровно в 8, и до этого времени было бы неплохо позавтракать и наведаться в пару отделов. – Инсендио! – очередное письмо от Рона превратилось в горстку пепла. Но вот перед ней с громким хлопком появился патронус-лань и голосом Поттера пробормотал: – Гермиона... Мне очень жаль. Не вини Рональда, но он рвал и метал вчера, когда ты ушла. А сегодня утром я... Ох, как ты к этому отнесешься?.. Я застал его с другой девушкой. Я посчитал, ты должна об этом знать. Я жду тебя. Ой! Мы с Джинни ждем, – исправился Гарри, видимо, после пинка от жены. – Мы ждём тебя у себя и хотим поговорить. Надеюсь, ты придешь. Тут девушка вспомнила о письме Рона. Что же он хотел там сказать? Гермиона погладила сову, которая его принесла, и угостила птицу кусочком мяса. Когда пушистое создание утолило голод, девушка поняла, что и ей самой нужно было что-то съесть. Но для начала организм требовал совсем уж странный для неё поступок. Прошествовав к высокому кухонному шкафу, Гермиона сняла с верхней полки бутылку огневиски. Бокала не нашлось, поэтому, даже не думая, министр зубами выдернула пробку и глотнула прямо из горлышка. Алкоголь неприятно обжег горло, и героиня закашлялась, оперевшись ладонями о край стола. Видели б это родители... Но их уже не существовало для девушки. Как и её для них. Не желая больше думать об этом, Грейнджер трансгрессировала в какой-то темный переулок. Вынырнув из утреннего тумана, она оказалась напротив входа у любимого маггловского кафе. Расположившись за столиком у окна, девушка в ожидании своего заказа стала разглядывать прохожих. В маггловских куртках, непременно с зонтами, все куда-то спешили: кто на работу, кто в школу, кто к любимому человеку. От последнего Гермионе стало тоскливо. Девушка достала из сумочки наушники и включила музыку. Под слова «Но сколько нас уйдет в себя, сойдя с ума, поставив крест на судьбе? Одной из них могу быть я, но я ищу ключ от двери к себе!»* Грейнджер почувствовала себя увереннее и смогла побороть слёзы, вновь выступившие на глазах. Только вот песня закончилась, а прямо перед окном прошли рыжий парень с какой-то девушкой. Сердце Грейнджер обливалось кровью, но она убедила себя, что это не Тот-Кто-Не-Пропускает-Ни-Одной-Юбки. Гермиона – министр магии. У неё столько власти и полномочий, за ней хвостом увиваются все мужчины без исключения, а она до сих пор несчастна. Но вот в наушниках заиграл «Сигнал в пустоте», и Гермиона решительно выключила музыку. Хватит с неё слёз. Официант наконец принес заказ – сендвич с курицей и кофе. Грейнджер еле заставила себя поесть: странная парочка напрочь отбила аппетит. Девушка оставила на столе купюру и уже через минуту шла по коридору Министерства, напрявляясь в свой кабинет. Её секретарша встала и улыбнулась, приветствуя начальницу. Гермиона ответила кивком и вымученной улыбкой, благодаря которой Лиара — так звали секретаршу — поняла, что министру нужно поговорить. Смуглая кареглазая девушка постучалась в дверь и тихо вошла в кабинет начальницы с подносом с мятным чаем и овсяным печеньем. Заметив Гермиону, рассеянно бродившую по большому кабинету, девушка предложила ей присесть. – Ох, Лиарочка, чтобы я без тебя делала, – невесело сказала Грейнджер и приняла теплую чашку. Вдохнув приятный аромат мяты и мелиссы, она улыбнулась и решила довериться секретарю, подруге, почти что сестре. После десяти минут непрерывного монолога Лиара ужасно разозлилась на Рональда. Тут же она выдала такую тираду, что английская королева упала бы в обморок, если бы узнала, как можно ругаться на языке её страны. Раздался стук в дверь, потом ещё один, потом ещё. Стоящий по ту сторону явно был решительным человеком. Лиара вздохнула и сказала: – Похоже, это сюда. Я открою. И не успела Гермиона возразить, как дверь распахнулась. Лиару вытолкали из кабинета, а саму Грейнджер немилосердно прижали к столу. – Какого черта моя невеста спит с твоим рыжим ублюдком? – потребовал высокий блондин, сжимая пальцами подбородок Гермионы. – Пусти! – завизжала девушка и сделала попытку вырваться. Однако парень оказался проворнее. Движением таза вперёд он прижал девушку к столу, а руками заблокировал пути по сторонам. Его лицо было пугающе близко, а горячее дыхание наглеца Грейнджер ощущала на своих губах. – Отвечай, грязнокровка, – прозвучала такая знакомая интонация, болью отдающаяся в мозгу, сердце, плече и кулаке. – М-малфой? Парень закатил глаза. – Хватит выстанывать мое имя, гриффиндорская шлюха. Говори сейчас же, что за хрень происходит? – Н-не знаю, правда... — прошептала Гермиона. На её глазах выступили слёзы, причем не по одной только причине. – Конечно, ты не знаешь! От тебя несет бухлом за версту! И вот совпадение – следующим ураганом в кабинет министра магии ворвался Рон. Он открыл было рот и протянул цветы, но, застав Гермиону почти что лежащей на столе перед слизеринским хорьком, совсем озверел и угрожающе двинулся на них. Драко же грубо отпихнул Гермиону и повернулся к рыжему. – Ну и как тебе на вкус мой член, а, нищеброд? Небось, частенько лижешь моей невесте! Уизли скривился и занёс кулак над головой. – А каково тебе трахать мою девушку? Гермиона пробормотала что-то невнятное, и Драко холодно озвучил сказанное ей, но в куда грубой форме: – Мы не трахаемся. Однако Рональда уже было не остановить. Во мгновение ока он оказался в опасной близости от Драко и хорошенько вмазал ему кулаком прямо по носу. – Аргх! – прорычал блондин и накинулся на крепкого Уизли, от которого ещё и дико тащило дешёвой выпивкой. Гермиона в немом шоке округлила глаза. – Агуаменти! – прокричала Гермиона, и парней в одно мгновение окатило ледяной водой. – Петрификус Тоталус! Инканцеро! – и вот двое мокрых связанных парней лежали перед ней. Ей нужно было поговорить с этими двумя, но ни один из них не был в адекватном состоянии. Решив, что на прошлое пора забить и что терять уже нечего, девушка вывела Драко из оцепенения, но не развязала. – Быстро освободи меня! – извивался Малфой. Кровь стекала по его лицу, пачкая мокрую рубашку. Вот уж дежавю. – Сразу, как объяснишь, что за цирк здесь творится, – девушка наколдовала салфетку и приблизилась к Малфою. Тот округлил глаза и задёргался червяком на крючке рыболова. – Тихо-тихо-тишенько, – пробормотала Грейнджер, и они оба впали в ступор. Но вскоре девушка встряхнула головой и легонько коснулась щеки парня салфеткой. След от крови остался, и Гермиона не придумала ничего лучше, чем послюнить палец и провести им по лицу Малфоя. Видя, что этого недостаточно, Грейнджер по привычке сильнее лизнула кожу, но на этот раз не свою, что заметила слишком поздно. А вот Драко засек сразу же. Он взвыл и сглотнул слюну, поёрзав связанными ногами. Вся напускная холодность исчезла и не успела появиться. Сейчас перед девушкой лежал самый несчастный и тихий хорек и ждал её дальнейших действий. Алкоголь решил-таки дать себе выход: туман накрыл Грейнджер с головой, а белье мигом намокло. Неосознанно для себя самой она продолжила свое дело. Девушка поняла, что губами и языком вместе куда удобнее стирать алые следы. Но чистая малфоевская кровь была на его шее, лице, затекла даже за ухо. Гермиону это не смутило и, усилив нажим, она вновь стала буквально вылизывать парня. Драко глухо стонал и метался на мягком ковре, не зная, куда себя деть. Но вот крови больше не осталось, салфетка оказалась почти незапятнанной, а на губах Грейнджер оставался металлический привкус. Драко невообразимым образом дернулся так, чтобы сесть, несильно боднул девушку носом и грубо прижался губами к её рту, кусая губы, вылизывая их и буквально трахая своим языком. Вот где она, малфоевская твоя кровь. Её ты чувствуешь в чьем-то рту, когда стонешь в него и трёшься выпирающим членом об верёвки. А она так близко сейчас, сидит рядом и всё ещё не убрала руку с его груди, где чувствовала ладонью каждый удар обезумевшего сердца. Оказывается, ему так долго не хватало... Грязнокровной. Это слово стало громом среди ясного неба и в голове парня прозвучало голосом отца. Малфой вмиг отпрянул. *** – Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер! – в кабинет влетела Лиара, наспех запирая дверь. – Гермиона! Что это было такое? Весь отдел судачит! Девушка упала с резного стула, подставленного к высоченному шкафу из темного дуба с делами и документами. В перечень задач министра магии, вероятно, не входило раскрытие преступлений, но Гермиона, будучи ответственным и умным работником, взяла на себя новые дела, чем, несомненно, упростила работу авроров. В логических рассуждениях тот же Поттер был не очень силён, а преступники порой попадались довольно находчивые. Потирая ушибленную пятую точку, Грейнджер поднялась с пола и чуть растрепала волосы, чтобы скрыть смущение. – Ты о чем? – невинно проговорила девушка. Лиара закатила глаза и вздохнула. – А ты будто не знаешь. — И только Грейнджер со вздохом собралась покаяться в произошедшем с Малфоем, смуглянка продолжила, помогая собрать разлетевшийся пергамент, – Уму непостижимо, драка в кабинете министра магии! Гермионе послышалось совершенно не то слово, и она глупо и нервно хихикнула. А потом поняла, что натворила. Как последняя шлюха сидела и вылизывала Драко-мать-его-Малфоя. И только она обрадовалась, что блондина оставят незамеченным, как Лиара добавила: – К тебе приходил тот рыжий чудак на букву «м»? И, кажется, ещё кто-то. А, точно. Малфой, тот, который теперь главный аврор! – В смысле? – не расслышала Гермиона. – Гарри же... – она запнулась, увидев, как Лиара качает головой. – Его повысили за поимку какого-то особо опасного. Того Малфоя, за которого Золотому Трио пришлось свидетельствовать на суде, чтоб его не упекли в Азкабан. Того, который с большим трудом устроился пару лет назад на стажировку. Теперь он главный аврор. «Как же так?» – злилась Грейнджер. – Знаешь, – прошептала Лиара, – я думаю, это не просто так. По отделу ходят слухи, что его повысили лишь с одной целью – Стиратель. От последнего слова обе беспричинно вздрогнули, а форточка громко хлопнула, заставив их ещё и взвизгнуть. Грейнджер потребовала более подробной информации, но секретарша лишь пожала плечами. – Я тебе бумаги принесла. – вспомнила Лиара. – Там, кажется, был отчёт о последней вылазке на поимку этого Стирателя. Разговор прекратился. Гермиона не глядя села в свое кресло и занялась документами. Разрешения, письма, заявления. Официальный документ о курсах повышения квалификации немедленно требовал изучения и подписи, но вот ей под руки скользнул неприметный и почти пустой лист пергамента. «

Министру Магии Гермионе Джин Грейнджер

Заявление

Я, Драко Люциус Малфой, главный аврор, прошу разрешения принимать участие в деле об особо опасном преступнике (Стирателе). Обязуюсь самоотверженно действовать в пользу Министерства и магического мира, а также проявить активность в поимке вышеуказанного правонарушителя. Оставляю выбор за Вами, однако очень надеюсь на положительный ответ.» Гермиона перечитала заявление несколько раз и уже хотела было отказать, как заметила, что к бумаге степлером прикреплен ещё один листок с заклинанием сокрытия. Сняв морок, Грейнджер вновь вернулась к чтению: «Известные мне сведения об ооп*: Кличка: Стиратель Жертвы: 76 Выжили:12 У жертв наблюдается безвозвратная потеря памяти, сопровождаемая острой головной болью и слабым общим состоянием. 73 жертвы – девушки и женщины (выжили 10), 3 жертвы – мужчины и юноши (выжили 2). Очевидно, преступник не только стирает память, но и нарушает неприкосновенность личности путем сексуального насилия (исходя из состояния найденных 73 жертв женского пола). Таким образом, Стиратель попадает сразу под несколько статей и по решению Винзенгамонта должен понести наказание в виде пожизненного заключения в Азкабане и поцелуя дементора. Все сведения получены из наблюдений моих подчинённых, принимающих участие в этом деле. Ещё раз напоминаю, что я тоже ОЧЕНЬ хотел бы работать с делом преступника...» Дальше шли аргументы, почему ей нужно разрешить ему участвовать в этом. Их девушка не читала. Она не чувствовала какой-то опасности, наоборот, пропиталась интересом. Руки потянулись к блокноту и авторучке, наспех нацарапав записку, так не присущую министру магии. Да и в официальную документацию это войти ни в коем случае не должно было. В послании говорилось: «Я согласна допустить Вас к этому делу, но с одним условием...» Девушка подозвала сову и прикрепила к её лапке красную ленточку с ответным письмом. Птица улетела, и теперь Гермиону ждала целая кипа бумаг на рассмотрение и подпись.

***

«...но с одним условием. Я тоже буду над этим работать», – прочитал Малфой, сидя в своем кожаном кресле и наслаждаясь крепким черным кофе. Сову он даже не накормил, только грубо сорвал письмо и вытолкал бедную птицу в окно. С Гермионой Драко работать не хотел: она его жутко раздражала своей правильностью и въедливостью, везде совала свой гриффиндорский нос и всегда опережала всех и вся. В то же время ему просто необходимо было получить это дело. Только так можно оправдаться в глазах общества и Министерства, а также защитить родителей и невесту, пусть последняя особа и была для него наименее значимой сейчас. С Асторией Гринграсс они были знакомы с детства, но никаких особых чувств Драко к ней не испытывал. Брак по расчету вполне соответствовал нормам аристократии, а любили друг друга очень немногие пары. Узнав, что Астория путается с младшим Уизли, Малфой получил хороший повод отдалиться от невесты, но отказываться от свадьбы было нельзя. У семьи Малфоев было довольно шаткое положение среди им подобных, а женитьба на младшей Гринграсс означала укрепление их позиции среди магической знати. Пожалуй, в этом случае репутация – единственно, чего нельзя было добиться при помощи денег. Таким образом, получив одно, ты отхватываешь ещё кое-что в довесок. Министра магии, например. – Ты смотри, какая правильная. – проворчал Драко. – У неё хватит полномочий приказать притащить меня на кожаном поводке в подарочной обёртке, а она ставит свои условия! Малфой схватил пергамент и что-то черкнул витиеватым почерком.

***

«Ладно», – прочитала Гермиона следующим утром.