Забирай, уноси

— Твои проблемы — не мои проблемы, но мои проблемы ты решишь, ведь ты же кавалер. Мотаю нервы, я мотаю нервы, мальчик, ну поверь мне, всё это просто совпадение... — напевала Гермиона субботним вечером, заваривая себе кофе. Чайник теперь левитировал, направляемый магией, ведь Грейнджер учла свои ошибки. — Тратит свои силы, ведь он быть со мною хочет, маленький и милый, глупый мальчик-тамагочи... — продолжала девушка, покачивая бедрами в такт мелодии. Вдруг она услышала удар по стене и приглушенный крик: — Заткнись, мать твою! Гермиона запнулась и смутилась, но непримиримая гордость взяла свое. Девушка продолжила петь, совершенно не слушая ругательства за стеной.

***

Суббота прошла донельзя прекрасно и спокойно. К вечеру Драко вернулся из Мэнора, куда ездил навестить мать. Нарцисса была несказанно рада увидеть единственного сына и долго не отпускала его. Женщина соскучилась по Драко за месяцы заключения в собственном доме, без магии и человеческого общества. Эльфы, которые получили свободу, все равно не бросили свою хозяйку, теперь они работали на нее не по принуждению, а по собственному желанию и за символическую плату. Эти деньги работяги брать наотрез отказывались, но из уважения к женщине соглашались, зная что для миссис Малфой это дело чести и воспитания. Но обратимся к прошедшим событиям, одним из которых было напоминание о предстоящей свадьбе, но тяжелый и такой понятный взгляд серых глаз ясно дал Нарциссе понять, на какие темы лучше не распространяться. Драко с детства не тянуло к отношениям, и как человек творческий он предпочитал проводить время с гитарой, а не людьми. Что поделать, если этот предмет знал больше, чем кто-либо другой, молчаливо сочувствовал и понимающе гудел струнами каждый раз как сердце парня сдавливали тиски невысказанных обид. Миссис Малфой и сама любила иногда послушать записи старых концертов сына, но обижалась когда её до сих пор маленький Драко замыкался в себе, ища поддержки у деревяшки с проволокой.

***

Вдохновение не знает понятий "поздно", "завтра", "потом". Оно появляется резко и подминает под себя волю человека, подчиняет пленительному потоку чудесных звуков и эмоций. Вот и сейчас парень послушно отыскал инструмент и нежно провел пальцем по струнам. Одна песня сменяла другую, тихая на громкую, потом еще громче, лишь бы не слышать голоса за тонкой стеной. Он казался каким-то донельзя знакомым, идеальным и подходящим к каждой ноте, что с все большим трудом извлекалась одеревеневшими пальцами слизеринца. Незаметно для себя Драко стал подбирать аккорды к звонкому девичьему голосу, неразборчиво подвывая в ответ. Вдруг девушка затихла. Вслед за ней умолк и Малфой. Больше минуты они просидели в звенящей тишине, а потом раздался громкий хлопок и высокий вскрик. Драко инстинктивно дернулся и рванулся прочь за дверь, на ходу выхватывая палочку и вскрывая дверь Алохоморой. Квартира девушки была зеркальной копией жилища блондина, поэтому тот довольно часто врезался в стены и двери. Наконец нужная комната была обнаружена и парень стал свидетелем следующей картины: полуодетая девушка, буквально погребенная под огромной кучей непонятных вещей, смутно напоминающих какую-то теплую одежду. Сверху пострадавшую придавило тяжеленным на вид ковром, свернутым в трубу и оттого приобретающий еще более опасную форму и функцию. А что это такое?.. Кушетка, завернутая в какое-то тряпье... Знакомые кудряшки растрепались и помогали узнать хозяйку. Гермиона Грейнджер лежала перед Малфоем совсем беззащитная и смешная в своих тщетных попытках выбраться самостоятельно. — О чем я думал, когда соглашался работать с тобой? Выходит, мне теперь постоянно спасать твою задницу? Грейнджер извернулась еще раз и фыркнула: — Да ничего ты еще не сделал, заносчивый идиот! Малфой закатил глаза и нарочито громко потопал к выходу из комнаты. Министр магии беспокойно утихла, прислушиваясь, и снова предприняла попытку высвободиться. На этот раз удалось добиться прогресса — девушка смогла вытащить руку. Привлекая к себе внимание она застучала кулаком по полу и пискнула. Драко обернулся с легкой снисходительной улыбкой. — Чего изволите? — хохотнул он, увидев жалобный взгляд Гермионы. Та зло глянула на него и еле слышно прошипела: — Помоги!.. Парень приставил ладонь к уху и переспросил, наслаждаясь моментом: — Я не слышу! — Гад... Помоги мне! — Ммм, а волшебное слово? — промурлыкал Драко, приседая на корточки возле девушки и поддевая пальцем каштановый локон. Волосы Гермионы были донельзя мягкими и как пугливые рыбки норовили ускользнуть из цепких пальцев. "Не жесткая солома, а настоящий шёлк, да и девушка, наверное, хорошо прогнется" — думалось Малфою. Грейнджер тем временем упорно хранила молчание, смешно сморщив курносый носик и обдумывая, что же ей делать. Правильно оценив ситуацию, Драко решил подтолкнуть ее к необходимым словам. Уж очень хотелось потешить самолюбие, услышав от самого Министра Магии просьбу о помощи. Минуты тянулись бесконечно долго, а слизеринец как зачарованный перебирал пряди волос девушки. А та, даже если хотела бы, все равно бы не посмела вырваться — было в этих движениях что-то одновременно властное и нежное, незнакомое и оттого еще более приятное. Наконец, напряженно сглотнув, Гермиона все-таки прошептала ожидаемое: — Пожалуйста. Драко застыл, не веря своим ушам. Ему мгновенно подчинялась любая девушка, а Грейнджер держалась невыносимо долго, да еще и произнесла это, не роняя достоинства. В сторону полетели тряпки, какие-то куртки, злополучная кушетка поддалась не сразу. Несомненно, глава аврората с помощью обыкновенных заклинаний левитации в два счета раскидал бы все эти предметы, но гордость попросту не позволяла ему пользоваться магией в ситуации, что принесет ему выгоду. Чары Драко хотел использовать, но иначе. Его ужасно раздражали глупые квиддичные статуэтки. Мандрагоре понятно, что девушка совершенно не интересовалась данным видом спорта, это скорее были подарки ее туповатого бойфренда, не видящего прямо перед собой горящие глаза и благоговение перед каким-нибудь кодексом или новой книгой любимого писателя. А Малфой все это видел. Видел, как очарована была девушка, когда какой-то сотрудник каким-то чудом угадал, какая книга ей нравится, и преподнес ее в подарок. Откуда-то знал, как сильно Герм мечтала о котенке, но Рон наотрез отказал, поэтому со смертью Живоглота нового животного в ее сердце не пришло. Да уж, слухи по отделам распространяются молниеносно. Будучи единственным и обожаемым сыном, блондин совершенно не понимал, как близкие могут запретить осуществить мечту, даже если от них ничего, собственно, не потребуется. Гермиона оказалась на свободе.