уехать нельзя остаться

Представьте двухэтажный дом. Самый стандартный, какой только есть на белом свете. Он может быть ветхим, повидавшим много погодных ненастий, с протекающей крышей или может вовсе без окон; из красного надежного кирпича с дымоходом и приятным внутренним двориком с садовыми гномами в нем; или пентхаус кристально-белого цвета: бассейн с подсветкой прямо на крыше, освещение по всему периметру участка и идеально подстриженный газон, за которым обязательно следит садовник, который работает на владельца нескромных апартаментов. Не важен цвет, наличие переднего садика с бархатцами (или как их называют в Украине — «чорнобривці»), астрами или ирисами, будет дорожка к дому из мелкого камня или всего лишь аккуратный зеленый путь, а может и вовсе зарастет бурьянами и сорняками. Неоспорим тот факт, что стоит хозяину отворить дверь и вас, во-первых, собьет с ног рой фиолетовых бабочек, а во-вторых, даже когда вы подниметесь на ноги, то, вероятнее всего, зажмуритесь от яркого света отражающих поверхностей, вот настолько будет там чисто. Потеряетесь в многообразии дорогостоящей и прочной мебели, долго будете рассматривать аквариумных рыбок, просчитаетесь в количестве бокалов и начнете считать заново. Светлые занавески на кухне и плотные кремовые шторы в гостиной. Пустая раковина, подоконники, полы. Нет дверей в общих комнатах. Только арки и проходы. Столовая совмещена с кухней. Обойдешь все кругом — а лестницы-то и нет. Все кажется пустоватым, будто чего-то не хватает. Словно никто здесь и не живет вовсе, а лишь делает вид. И вот, кажется, ты нашел спрятанную за одной из штор лестницу наверх. Она почему-то шаткая, дряхлая и деревянная, и сильно выбивается из общего колорита. Но ты преодолеешь ее. И вот он — второй этаж. Протухшие продукты питания, коробки с пятнами от кружек кофе, контейнерами из-под еды, которым нет конца и края. Поломанные ручки, часть листов разорвана, часть — скомкана из брошена в мусорную корзину. Но ее значение и местонахождение здесь преувеличено, и, скорее, бесполезно, как прикладывать подорожник к открытому перелому. Пыльная детская игрушка и поломанная люлька, бусы из ракушек и горка песка, и лишь чердачного вида окно пропускает свет на этаж. По закону перспективы лучи не могу растянуться до конца комнаты, но подчиняются ли наше воображение и ощущения законам логики? Лучи дают нам увидеть летающие частицы пыли и то, насколько же тут все древнее и значимое. Предметы с историей, собственными голосами. Вы можете смеяться, можете не верить, но это правда. Знаете, обычно ответственные школьники и студенты заводят отдельные тетради под черновики: надпись «хуй» на полстраницы, глупые рисунки и соревнования в морской бой и виселицу во время занятий, а вот место, где человек расписывал ручку. Перемазанные белой жидкостью, с оторванными краями или целыми страницами блокноты позволяют держать основные тетради (если вы их вообще ведете) чистыми. Второй этаж — черновик студента с нестабильной психикой и приближающейся сессией. Уверен, что с таким красочным описанием вы смогли представить полную картину. Но что вы скажете, когда поймете, что речь идет не о доме? Что нам эти здания? Такие же пустые, как содержимое первого этажа воображаемой коробки выше, без чувств. Могут ли они чувствовать? Могут ли проживать жизни? Нет. А предметы со второго этажа? Возможно. А вот люди…совсем другое дело. Совсем другое. Это Антон Шастун понял на восемнадцатом году жизни, когда на целое лето уехал с мамой и отчимом в дачный поселок. Думаете, его заставили? Возможно. Сильно ли он расстроился? Нет. Конечно, он планировал провести лето в бессмысленных шатаниях с друзьями и подготовке к поступлению в престижный университет Петербурга через годик. Сертификат ЕГЭ к тому времени будет действителен и Антон имеет право им воспользоваться, тем более баллов за экзамены, по его наполеоновскому плану, должно хватить на бюджет. Если он постарается. Целый год после школы, пока все одноклассники будут постигать радости и печали студенческой жизни, Антон, по мнению отчима, будет байдыковать. Сам парень называет это поиском себя. «Ну раз ты у нас такой умный, то лето проведешь на даче, понял? Кому-то же надо следить за Мариниными этими…нарциссами». Исправлять воображаемые отчимом нарциссы на действительные ирисы Антон не стал, как и спорить на этот счет. Ведь если он постоянно свободен и практически все время сидит дома, какая разница, где сидеть? Майское утреннее солнце нежно прокралось в спальню и легло размытыми лучами на живот белой кошки. Пусть Шастун не может вывезти абсолютно все вещи, но самые важные, такие как укулеле, огроменные стопки для подготовки к экзаменам, самые базовые и простые вещи для летней погоды, которые только у него есть и, конечно же, стопка книг, к которой скорее всего даже не притронется. Часть шмоток уже в чемодане, часть в стандартной российской клетчатой сумке, коих в багажнике через час будет больше всего. Чуть больше чем через час, мама будет раздраженно отчитывать отчима за то, что он сломал ее орхидею, а тот недовольно ворчать: — Нафига ты их вообще тащишь! — Антон, ты собрал еду Ромашки? — мама развернулась и проверила, как себя чувствует в переноске домашний любимец. — Да, мам. — А опилки в лоток? — Да. — А ошейник? Упс, а вот и первый прокол. — А…нет, прости, забыл. — Та почему вам все по сто раз напоминать надо? — она откинулась на спинку кресла и скрыла зеленые глаза за солнцезащитными очками. — А ты, как всегда, с утра ворчишь! — не унимался отчим. Их дальнейший диалог вскоре перестал интересовать Антона и он погрузился в свой плейлист для поездок, поглаживая одной рукой переноску, а другой — перелистывая успевшие надоесть песни. Открыл окно и наслаждался легким прохладным ветерком, пока машина под руководством отчима несла псевдосемью к пункту назначения. Не то, чтобы они быстро приехали, но Антон явно ожидал более длительной поездки и успел расстроиться, что не дошел до любимого цикла песен. — Антон, занеси коробку! Шастун убрал волосы маминым черным ободком и принялся таскать то, что она просила, иногда встречаясь с ее расстроенным взглядом. — Мам? — наконец решил обратится к ней сын, когда она передала пятую сумку. — А? — Все нормально? Ты какая-то… — Да…да, родной мой, все хорошо. Просто Толик — козел, сломал еще и фиалки, — она невинно улыбнулась и легонько пихнула его в сторону дома. Антон встревожился, но молча поплелся на второй этаж, оставляя эту глыбу своих шмоток возле стены. Желая выйти, он зацепился ногой за напольную вешалку (или по-модному говоря «рейл») и несколько тремпелей упали на пол. Послышался издевательский смех отчима. Он, оперевшись спиной на стену, курил и продолжал усмехаться. — Осторожнее, шустряк. Антон лишь окинул его злобным взглядом и постарался покинуть коридор. Не то чтобы он недолюбливал отчима, хотя…да, так и было. — Куда пошел! Убери сумки с прохода! — Они никому не мешают, отстань! — А ну-ка иди сюда! Но к тому времени подросток уже спустился на улицу. Мама поставил последнюю коробку на заросшую травой землю, закатила рукава рубашки и направилась в пристройку. Через минуту она вынесла лейку и всучила сыну со словами: — Иди, пожалуйста, налей воды и полей ирисы перед двором. Он принял лейку. — Ладно, а где, собственно, набирать? — Во двор зайди, за домом который, и там кран будет. Последовав указаниям мамы, Антон нашел кран и отвернул его, но вода не спешила наполнять лейку. Вернее, ее вообще не было. Вернувшись в передний двор, Шастун застал маму, стоявшую буквой «зю», которая пыталась с корнем вырвать траву в половину ее роста. — Мам, воды нет. — Как это нет? Толик! Она продолжила расчистку двора и сын решил временно присоединиться к ней, оставив лейку возле перил. — Давай помогу. — Ой, та не надо, Антош, я сама, — ласково отозвалась мама. — Та ладно тебе… Антон застыл на секунду, заметив край белой полосы, уходящей под рукав маминой рубашки. Каких-то десять секунд она не обращала на его взгляд внимание, но потом прикрыла нечто похожее на шрам и отвернулась. Он промолчал и продолжил вырывать траву, представляя, как таким же образом оторвет голову отчиму. «Вспомнишь говно, вот и оно» Послышались тяжёлые шаги и виновник торжества вышел на веранду, пихнув ногой пластмассовую лейку. Специально или нет, кто его знает. Мама промолчала, закатив глаза. — Толь, там воды нет, можешь глянуть, пожалуйста? — Я тебе кто, сантехник что-ли? — он сел на ступеньки и закурил. Уже вторую подряд. — Ну а кто нам ещё может помочь? — Ну так пусть сынуля твой делает, я тут причем! — он укоризненно глянул куда-то в сторону Антона. По крайней мере, он почувствовал на себе его взгляд. Мама насупилась, а после скривилась от запаха табачного дыма. Или скорее табачного мусора, мы ведь все знаем, из чего делают сигареты. — А ты думаешь, что я разбираюсь в сантехнике? — спросил Антон. Мама собрала все то, что нарвала в кучу возле лестницы и поспешила удалиться в дом, но грубая рука отчима остановила ее. Она дернулась в сторону и скрылась за входной дверью. — Будто я знаю. Меня это не волнует! Лентяй, — после этого гневного обвинения Антон бросил ещё одну кучу сорняков к остальным, и ушел в дом на поиски кранов. Обычно эти маленькие рычаги находятся в доме прямо в той стене, где расположен кран с внешней стороны, но кажется, здесь было по-другому. Он вышел на задний двор через стеклянную дверь и осмотрел местность на улице, но ничего не нашел. Вернулся в дом и снова осмотрелся — ничего. — Сынок, что такое? — мама вышла уже переодетая в домашнюю свободную футболку и поношенные спортивные штаны. — А где краны? — Краны? — Да, которые перекрывают доступ воды на улицу, — Шастун подошел к раковине и, с надеждой, что вода есть хотя бы в доме, открыл кран. Но ничего не произошло. — Не знаю. А почему так? — мама нервно перебирала пальцами край футболки. — Та ладно, не переживай, может, когда Толик угомонится, то разберётся. Он взглянул на уставшую маму. Ее косой взгляд на дверь. Антон понял, что надеяться на отчима плохая затея, и мама просит его самого решить проблему. — Пойду к соседям, может они знают, где в домах тут краны расположены, — заключил Антон. — Тут только несколько людей по улице, особо не разгуляешься. — А кто есть сейчас? — Ну в семь утра многие уходят на работу, и к тому же лето ещё не началось в полной мере, так что люди не приехали. Сейчас…не знаю. Пройдись, пожалуйста, вдоль улицы. Заставлять его не надо было, настолько сильно Антон хотел уйти из дома хотя бы на время. И через полминуты он вышел за пределы их скромного участка. Отчим не заметил его отсутствие. Ирисы перед забором снова бросились в глаза. Такие яркие и фиолетовые цветы, совсем бесполезные по словам отчима, но так любимые мамой и самим Антоном. Может посадить их во дворе? «Эти ваши петушки, нафига вы их выращиваете! Лучше бы огурцов насадили». Овощи они тоже садить планировали, но отчиму знать необязательно. Антон посмотрел вперёд. Дом напротив — самый что ни на есть стандартный дом — был полностью пустым, как показалось, и он решил не переходить дорогу, а постучаться в соседний. Ему никто не ответил спустя десять стуков в ворота. Вероятно, хозяин уже на работе. Шастун развернулся и посмотрел снова вперед, но уже на дом напротив этого соседа. Во дворе бродил молодой (как ему показалось) парень и поливал какие-то цветы. Шастун тихо приблизился к дому незнакомца, стоявшего к нему спиной. Антон смотрел на необычайной красоты цветы, которые парень держал в тени-полутени, в огражденном участке земли. Некая импровизированная клумба, идущая от забора и плавно закругляя угол участка. Нейтральный запах этих немаленьких по высоте растений дурманил парню голову. Парень не замечал Антона до того момента, пока подросток случайно не стукнулся коленом о забор. Незнакомец поднял свои голубые глаза и улыбнулся, проследив взглядом за глазами Антона. Соломенная шляпа парня немного съехала с головы и тот, сняв ее, медленно подошел к столику возле крыльца и оставил аксессуар там, и лейку заодно. — Аквилегия. Голос прозвучал довольно взросло и теперь Шастун сомневался, стоит перед ним парень немного старше самого Антона или тридцатипятилетний мужчина с двумя детьми. — Что? — Это — аквилегия. Антон уставился человеку прямо в глаза и не мог отвести взгляд. — Могу чем-то помочь? Его вопрос выбил подростка из колеи, хотя как раз за помощью он и пришел. Сам не понял, почему замялся. Быстро проморгал, пришел в себя. — А…эм, привет. Меня Антон зовут…у нас там проблемы. — Сегодня приехали, да? Что случилось? — Да, да, у нас в дом и на улицу вода не идет, и я не могу найти кран. Где они обычно тут расположены? Брюнет усмехнулся и снял старые потрепанные перчатки. — У всех по-разному, Антош. Может в подсобке, у вас есть? — А, я не знаю. А у Вас нет проблем с водой? — Нет, все в порядке. Пауза. — А…а как Вас зовут? — Арсений, можно просто Арс, — он ласково улыбнулся и схватил ключи. — Арс…ений, а Вы можете, пожалуйста, глянуть…ну, помочь вернее? — Да, Антон, без проблем. Если ты не боишься пускать незнакомцев в свой дом. «Уже пустил однажды, переживу» Арсений снова засветился улыбкой, словно прочел его язвительный комментарий силой мысли. Антон промолчал, отошел на пару шагов от калитки, чтобы Арсений мог выйти. Тот схватил свой телефон и направился вслед. Они молча прошли к дому и не успели переступить порог участка, как отчим, который до этого болтал по телефону, прекратил сие действие и нахмурил брови: — Тох, че за мужика ты привел? Антон закрыл калитку и хотел было уже сказать отчиму, в чем дело, как мужчина (или все-таки парень, сколько ему лет вообще) ответил: — Здравствуйте, меня Ваш сын попросил помочь с водопроводом. Я — ваш сосед — Арсений, или просто Арс. Отчима, по всей видимости, это не успокоило, и немного даже пристыдило. Он закусил губу и уставил взгляд в пол, начиная негромко лепетать: — Не подумайте, у нас есть, кто мог бы сделать, но сейчас я занят немного…и он мне не сын. Арсений еле заметно повел плечом и края его ушей покраснели. Затем он робко продолжил: — Не нужно оправдываться, все хорошо. Я смогу помочь, постараюсь, по крайней мере. Арсений взглянул на Антона и тот указал головой на входную дверь. Он сдвинулся с места и они скрылись в доме. Вдруг парню стало не по себе. Конечно, Арсений, вероятно, видел, как проходит переезд и сколько мусора бывает от машины, коробок или подобных вещей, но Антон представил глаза мамы, которая не любит приглашать кого-то в дом, когда тот недостаточно идеально вычищен, и в момент смутился. — Извините, у нас тут еще не прибрано… — Это лишнее. Не беспокойся, — Арсений снова ухмыльнулся и стал осматриваться. Мама выглянула из кухни, пока Антон и Арсений стояли в просторном коридоре. Она тихо охнула и поспешила вытереть руки о вафельное полотенце.       — Здравствуйте, простите, что побеспокоили, — мама вытянула руку для рукопожатия. — Марина. — Приятно познакомиться, — он беззаботно усмехнулся и протянул руку в ответ. — Арсений. Антон заметил колоссальное различие между рукой Арсения и своей мамы. Усмехнулся. — Простите, я уже нашла подсобку с кранами, но не смогла разобраться, какой крутить и… — Не беспокойтесь, сейчас все решим. Поможешь, Антош? Он нежно обвел взглядом лицо Шастуна и, развернувшись, направился туда, куда указала Марина, а Антон неуклюже и немного раскрасневшись поплелся следом, нервно перебирая кольца. Следующие семь минут прошли как в тумане. Арсений рыскал в телефоне нужную информацию и периодически поднимал голову то на установку, то на Антона, стоявшего в проеме, оперевшись плечом о дверной косяк. Наконец он развернул ручки нужных кранов и сообщил Антону: — Вот и все. Антон с поджатыми губами улыбнулся на его слова. — Спасибо Вам. Арсений театрально закатил глаза. — Господи, давай на «ты». Я же не такой старый. — А…э, а сколько Вам? — Тридцать лет, Антош. Младший округлил глаза и уставился на мужчину. «Действительно. Дед» — А…ну ладно, давайте на «ты». Арсений укоризненно и с некой издевкой посмотрел на подростка. — Давай, Арс, — исправил сам себя Антон, вспомнив, как мужчина представился. Арс усмехнулся, обнажая ровные зубы. — Обращайся, еще встретимся же. Сосед плавными шагами направился к выходу и перед тем как скрыться на неопределенное время добавил: — Тебе очень идет этот ободок, — улыбка напоследок и Арсений уходит. Антон нелепо усмехается и идет на кухню. — На педика похож, — слышится голос Толика позади. Отчим подозрительно косится на чересчур довольного парня. Пасынок игнорирует его, как показалось, неудовлетворенность собой и решает, что отчим просто-напросто негодует, почему подросток выставил его неумехой. И ещё потому что Арсений выглядит лучше, чем этот напыщенный толстый индюк с накопленной агрессией на мир. Мама уже во всю моет тарелки для маленького семейного перекуса. Своего рода медитация. Она направляет взгляд на сына и одобрительно кивает, всё шире и шире улыбаясь. Видимо, это заразительно. — Такой обаятельный молодой человек, еще и рукастый, большое ему спасибо. Антон соглашается: — Да, я передал ему. А затем парень шагает через порог стеклянной двери и решает проверить воду на улицу. Все работает. Антон спокоен и решает вернуться в комнату. Он шагает по слегка скрипящей лестнице на второй этаж, проходит мимо гигантского пока еще пустующего стеллажа и легонько пинает дверь в свою комнату. Вскоре светлые обои с нейтральным рисунком будут скрыты за плакатами и постерами любимых групп подростка. А пока Антон, отбросив ободок на матрас, принялся раскрывать коробки с помощью канцелярского ножика и, иногда, помогая лезвием, чтобы этот процесс проходил быстрее. На рейл ушли пара старых футболок, просторный тонкий лонгслив и толстовка с поломанным замком и мелкими пятнами от фаст-фуда. Несколько пар джинс отправились в совсем недавно собранный отчимом шкаф-купе слишком огромных размеров. Кажется, ему нужна новая одежда, но сам Шастун искреннее не хочет прощаться с прошлой. И с прошлым тоже. Антону казалось, что все его вещи могли поместиться на одну-две полки этого шкафа. У него никогда особо не было тяги к обилию деталей в комнате, гардеробе и в мыслях— простой парень с простыми желаниями: закончить школу, тусить с одноклассниками и иногда собираться на хате у лучшего друга. Бывшего лучшего друга. А чтобы иметь кучу шмоток — даже смешно. Он же парень. Нафига ему столько? Единственной слабостью были кольца, которые он носил на шести пальцев рук из десяти, вот и все. Для такого простого и заурядного парнишки как Антон, такой как Арсений казался слишком наигранным, до театральщины эмоциональным. А он всего лишь все время улыбался. Нет, это, конечно, замечательно, что Арс такой весёлый и приятный человек, но… Ответ на это «но» Антон в своей голове не нашел. Он просто не поддавался чарам одновременно светлого и темного волшебника. Интересно, что скажет шиза Шастуна, когда увидит другие стороны этого человека? Зачем Антону э́то вообще? В июне у него экзамены, и нет времени на то, чтобы болтать с манерными, до тошноты сахарными парнями, которые любят поливать цветы и хвалить чужие ободки. В голове эхом раздался голос отчима: «На педика похож» Антон решает не попадаться великодушному соседу на глаза. Хотя бы до июля. На календаре тем временем двадцатое мая и лето Антона Шастуна началось, стоило ему нащупать у себя в кармане аккуратно сложенную бумажку. Рисунок ромашки. А в углу подпись.

Арсений Попов *номер телефона*

— Вот же черт…