Игры в твоей голове

      Третьекурсники были такими же неуправляемыми, как и утром. Им пришлось прервать две склоки и конфисковать несколько запрещённых предметов. Драко был очень зол и лихо снимал баллы или отправлял на отработку всех, кто не следовал указаниям — ну, его указаниям. Он был в ударе. Он заметил, что Грейнджер не пытается остановить его, что было необычным. Похоже, она и сама была в ярости. Драко задался вопросом, было ли это из-за раздражающих младшекурсников, которые достали её, или, что более вероятно, встреча в пабе так её разозлила.       Наконец они вернулись в замок — все ученики разошлись по своим общежитиям, только двоих отправили в больничное крыло, чтобы Помфри подлатала. Один съел конфету, от которой посинел, а другой пытался продемонстрировать свои магические способности с помощью заклинания левитации. К сожалению, способности этого мальчика только в его голове были такими потрясающими, теперь ему нужно было срастить перелом руки. Грейнджер даже не отругала Драко, когда тот смеялся над затруднительным положением мальчика, что было, опять же, необычно.       Драко шёл молча рядом с Грейнджер обратно в в их комнаты. Он гадал, какая именно часть дня вывела её больше. Она произнесла пароль, вошла внутрь и плюхнулась на диван. Она тяжело вздохнула и сбросила туфли, устраиваясь поудобнее. Драко чувствовал себя изнурённым, поэтому предположил, что и она тоже.       — В следующие выходные в Хогсмиде мы заставим старост факультетов патрулировать и выслеживать этих мелких преступников, — вздохнул Драко, садясь рядом с Грейнджер.       — Что? О да. Определённо, — кивнула Грейнджер, явно не обращая внимания. Драко ненавидел, когда люди не обращали на него внимания.       — С чего это ты так взъелась, мне кажется, что кто-то тут делает из пикси взрывопотамов, — слегка фыркнул Драко. — Обиделась из-за того, что я сказал Краму?       — И да, и нет, — вздохнула Грейнджер.       — Ну, это всё проясняет, — закатил глаза Драко. Потом Грейнджер повернулась на диване и посмотрела на него. Она откинулась на подлокотник и закинула ноги на сиденье. Если бы она выпрямила их, то они бы оказались на коленях у Драко — перспектива, против которой он совсем не возражал.       — Виктор — мой друг. Я не люблю врать своим друзьям, — фыркнула Грейнджер.       — Ты и не лгала, и я, кстати, тоже, — заметил Драко. Будучи слизеринцем, он был весьма искусен как в построении мутных формулировок, так и в откровенной лжи. — Я просто сделал несколько заявлений и позволил ему сделать выводы. Ты лишь не исправила его заблуждения.       — Как бы то ни было, с твоей стороны было очень находчиво ввести Виктора в заблуждение. Но это всё равно заставляет меня «делать из пикси взрывопотамов», как ты выразился, — вздохнула она.       — Ты сердишься, что я тебе помог? — Драко начинал раздражаться. Он не понимал этой странной ведьмы. Он был очень расстроен тем фактом, что на самом деле так упорно пытался понять её и до сих пор не смог. Он редко прикладывал столько усилий, особенно для того, чтобы трахнуть ведьму.       — Нет! — защищалась Грейнджер. Драко просто смотрел на неё, не собираясь больше ничего говорить, пока она не объяснится. Он приподнял бровь, выжидая. Наконец она снова заговорила. — Это трудно объяснить. Я не понимаю, почему мне постоянно приходится всё растолковывать Виктору? Почему он не может просто смириться с тем, что мы друзья? Но отчасти я хотела бы, чтобы он изменился, и я могла бы принять его предложение.       — Крам — всемирно известный профессиональный игрок в квиддич, достаточно богат, и некоторые считают его привлекательным или тугодумным идиотом. Лично я вижу только последнее. Чего ещё ты от него хочешь? — Драко надеялся получить некоторое представление о том, каким она видит подходящего для неё волшебника, эта информация могла бы помочь ему, когда он, наконец, доберётся до четвёртой фазы. Он только что приступил к третьей, так что у него ещё было и время, и варианты, но хороший стратег всегда смотрит на исход игры.       — Виктор не очень благоразумен, и он никогда не понимал, как я ценю свою приватность в отношениях. Я уже получаю больше общественного внимания, чем хотела бы, будучи другом Гарри и героиней войны. Я всего лишь хочу, чтобы моя личная жизнь не выплёскивалась на страницы бульварных газет. Неужели это так много? — теперь уже Грейнджер начала закипать. — Поскольку мы оба по-своему знамениты, мы с Виктором не могли быть вместе без того, чтобы нас не преследовали репортёры. Мы могли бы встречаться только в том случае, если бы каждый из нас вёл себя предельно осторожно. Как ты думаешь, появиться в Хогсмиде в первый уик-энд, когда там полно народа — это благоразумно?       — Нет? — догадался Драко. Его немного отвлекал блеск её глаз, то, как в волнении вздымалась её грудь и разыгравшийся румянец на щеках. Тем не менее ему удалось уловить суть её аргументов. Крам был идиотом. Он искренне с этим согласился.       — Я бы сказала, что «нет»! — Грейнджер продолжила: — А чего он от меня ждал? Что я побегу с ним наверх посреди дня, на глазах у всех, чтобы по-быстрому трахнуться? Это просто смешно. Иногда мне кажется, что он меня совсем не знает.       — Что за мудак, — Драко был совершенно счастлив внести свой вклад в словесное избиение Крама. Если бы она хотела поговорить о том, каким жалким был Уизел или какими несносными эти близнецы, Драко был бы более чем счастлив подкинуть и там несколько словечек.       — К сожалению, я поняла, что хотела бы, чтобы он лучше справлялся в этом смысле, тогда бы и я получила хоть какой-то результат, — Грейнджер драматично вздохнула и откинула голову назад. У Драко от удивления расширились глаза, и он замер. Неужели Грейнджер говорила о сексе? Точнее, она говорила о сексуальной неудовлетворённости? — Я начинаю немного сходить с ума. Прошло уже больше двух месяцев! Если бы Виктор был умнее, он мог бы устроить свидание ночью, я бы выскользнула из замка. Мы могли бы немного повеселиться, а потом разойтись в разные стороны довольными. Но нет! Виктор не знает, что такое аккуратность.       Грейнджер сбросила джемпер. Её пылкая речь наряду с огнём в камине разгорячили её. Она говорила о сексе и раздевалась. У Драко отвисла челюсть. Грейнджер хотела бы «немного повеселиться». У него хватало этого веселья! Он мог бы доставить ей столько удовольствия, что она не смогла бы ходить утром!       Внутренний голос кричал ему, чтобы он сказал что-нибудь вежливое, что-нибудь учтивое. Сегодня он должен быть на третьей фазе, не на четвёртой! У него была заготовлена целая убедительная речь о том, как они могли бы быть взаимовыгодны друг другу, чтобы снять напряжение. Он собирался усиливать своё влияние, чтобы свести её с ума, увеличивать сексуальное напряжение на третьей фазе. Но он не учёл того факта, что у неё уже было это напряжение, которое нуждалось в разрядке. А он даже не предположил, что это возможно.       — Почему бы тебе не трахнуть кого-нибудь другого? — выпалил он. Почему его мозг так завис и не успел осмыслить ситуацию? Он же был умным парнем, даже старостой! И ещё слизеринцем. Извлекать выгоду из ситуаций — вот что он должен делать! Он сказал совсем не то, что хотел. Ну не трахнутся же с кем-то другим, с ним! Он должен был сказать «со мной»!       — Я думала об этом, — ответила Грейнджер, поворачиваясь к нему. Под джемпером оказалась тонкая белая блузка. Она сидела по фигуре, обтягивая её грудь, и он мог видеть контуры её лифчика. Он был по-гриффиндорски красным. Драко почувствовал, как кровь прилила к паху. — Меня не интересуют ребята помоложе, так что выбор только из однокурсников. Или кто-то из преподавателей. Единственным не облысевшим профессором был Снейп, но он отправился в творческий отпуск в этом году. Может быть, это глупо, но как староста школы, я чувствую необходимость быть образцом для подражания. Я не хочу привлекать внимания к своей личной жизни. Кроме того, у меня есть некоторые полномочия. Так что не хотелось бы, чтобы кто-то думал, что получит привилегии, потому что трахается со старостой.       Грейнджер задумчиво посмотрела на огонь. Драко не мог придумать ничего подходящего, чтобы сказать. Его мозг был вне зоны доступа, он словно тоже отправился в отпуск. Драко мог только смотреть на эти прекрасные сиськи, представляя, как они выглядят голыми.       Она перевела на него задумчивый взгляд. Драко практически видел, как в её голове крутятся колёсики. Его же собственная голова оказалась совершенно пустой, словно набитая ватой. Теперь вся кровь его организма, казалось, ушла в пах. Он, вероятно, выглядел таким же тупым, как Крэбб или Гойл. Драко попытался собраться, вместо того чтобы выглядеть девственником-четверокурсником, который не знал, что делать с ведьмой. Грейнджер провела языком по губам, смачивая их. Это не помогло ему сосредоточиться. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что она снова заговорила.       — Так что мне нужен кто-то нашего года, кто знает, как быть аккуратным, и имеет тот же авторитет, что и староста школы.       Драко с трудом сглотнул и кивнул. Говоря это, она опустилась на диван и теперь стояла на коленях, утопая в мягком сиденье, рядом с ним. Её карие глаза впились в него.       — Он также должен быть умным и приятным на вид. Он должен быть в хорошей форме, может быть, спортсмен — как, например, игрок в квиддич.       Драко снова кивнул. Теперь он мог видеть сквозь её полупрозрачную блузку лучше. Ярко-красный лифчик был кружевным. Во рту у него пересохло, ладони вспотели.       — Он должен быть кем-то, с кем можно было бы нормально общаться, по крайней мере, большую часть времени. И было бы здорово, если бы он знал, как обращаться с ведьмой.       Грейнджер почти незаметно наклонилась ближе. Драко почувствовал тепло, исходящее от её тела. Он уловил лёгкий запах духов. Она провела кончиком пальца по его руке. Драко попытался подавить дрожь, но совершенно безуспешно. Казалось, все его способности покинули организм. Даже у внутреннего голоса не хватило сил наорать на Драко за то, что он жалкий придурок, который вот-вот кончит в штаны от самого лёгкого прикосновения.       — Было бы удобно, если бы он жил неподалёку, так было бы меньше шансов попасться ночью в коридоре.       Драко застыл. Говоря это, она наклонилась к нему ещё ближе. Как будто он находился под каким-то сочетанием из Петрификуса Тоталуса и Конфундуса. Ни мозг, ни тело не работали должным образом. Её мягкая, пышная грудь слегка касалась его руки. Похоже, это было всё, о чём он мог думать. Когда он почувствовал её горячее дыхание у своего уха, теперь это точно оказалось всем, о чём он мог думать.       — Интересно, где я могла бы найти кого-то подходящего? — её губы были всего в дюйме от его уха, и её тело всё ещё касалось его руки. Голос Гермионы звучал низко и источал секс. Член Драко так сильно напрягся в штанах, что в мгновение ока мог взорваться. — У тебя есть какие-нибудь идеи, Драко?       Грёбаный Мерлин, её рука лежала на его бедре чуть выше колена. Если бы она скользнула ею чуть выше, то смогла бы коснуться члена. Он так сильно хотел трахнуть её.       Но.       Грейнджер задала ему вопрос, не так ли? Есть ли у него какие-нибудь идеи, идеи о том, с кем она могла бы переспать? Чёрт, да! С ним! Драко открыл рот, чтобы что-то сказать. В этот момент он просто хотел хоть что-нибудь произнести — пусть даже не такое вежливое и учтивое, как требовалось по плану — что угодно! Ему нужно было восстановить контроль над ситуацией. Но её рука скользнула чуть выше, совсем чуть-чуть вверх по его бедру. И из его открытого рта вырвался сдавленный всхлип.       Драко захлопнул рот. Всхлип?! Он был Драко-грёбаный-Малфой! Что, чёрт возьми, эта ведьма с ним делает?       — Очень жаль, — вздохнула она, отстраняясь. Куда она собралась? Её тепло, её запах, её рука, её грудь — они уходили. Это было неправильно! Всё шло не в том направлении. Она опустила ноги на пол, а затем встала. Она действительно уходила! — Я думала, у такого умного парня, как ты, найдётся какая-нибудь идея.