Оставайся

От собственных слов самому же и стало больно, хотя, таким образом ему хотелось проучить другого человека. Всё потому, что Лань Чжань для У Сяня как раз таки не был пустым местом. Ему нравился этот Второй нефрит, а сейчас стало ясно, что не просто нравился – он испытывает к ему куда более сильные чувства, оттого и душат слёзы. Сколько времени Вэй У Сянь провёл в уединении в пещере Фумо, Вэй У Сянь не понял. Только от долгого нахождения в одном положении тело затекло, что когда тёмный заклинатель попытался выгнуться и немного размяться, мышцы как будто свело судорогой. Он не издал ни звука. Плакал, уткнувшись лицом в колени и вцепившись в чёрную ткань подола ханьфу до посинения костяшек пальцев, но молча. Наверное, если бы он закатил истерику, то стало бы намного легче. Но нет, он же мужчина и не должен казаться слабым. Красный, с опухшим лицом и болью в висках, Вэй Ин всё же вышел из своего убежища ближе к вечеру. Солнце ещё не село за горизонт, поэтому пара человек ещё даже умудрялся работать на грядках. Вон Вэнь Нин таскает воду двоим женщинам, которые поливают редис. В такую пору как раз хорошо заниматься поливом растений: не так жарко, и вода поступает в корни растений в достаточном количестве, а не просто испаряется. Неподалёку и его сестра Вэнь Цин готовит ужин с дядей, тот ей усердно помогает. Ещё один старичок и женщина чуть старше самого У Сяня занимаются прополкой. Странно, почему нигде не видно А-Юаня? Может, убежал или ещё не проснулся от дневного сна. Сам же Старейшина сегодня «прогулял» всю работу, о чём он сейчас подумал с досадой. Вместо того чтобы заниматься полезным делом, трудиться на грядках, он проплакал, как девчонка, страдающая от неразделённой любви. – Бабушка, а где А-Юань? – Вэй У Сянь подошёл к бабуле того чудного мальчонки и вырвал парочку травинок с грядки, которую та полола, но эти сорняки росли слишком далеко и она не могла до них дотянуться или же просто не заметила. – Так вон он, молодой господин, – женщина указала на участок земли, что находился в десяти шагах от грядки, на которой она работала. Там и правда сидел маленький А-Юань, осторожно выдёргивая сорняки. А сразу У Сянь не заметил его, потому что он скрывался за фигурой человека, который полол вместе с ним. Белые одеяния и идеально уложенные густые чёрные волосы, струящиеся водопадом по спине, казалось, совершенно не отвлекали его от работы. У Сянь обомлел. Этого человека он никогда ни с кем не перепутает, даже если тот будет прятать своё лицо. Хань Гуан Цзюнь… Лань Ван Цзи… Нет, Лань Чжань! Но что он здесь делает? Тем более одежды Облачных Глубин совсем не практичны для работы с землёй, а он сидит в белоснежном ханьфу прямо посреди грядки, ещё и Бичэнь лежит в стороне. Сказать, что У Сянь был поражён, – ничего не сказать. Он был настолько шокирован, что не мог и шагу ступить, остолбенел точно как сам Ван Цзи сегодня днём, когда ему предложили остаться жить на горе Луань Цзан. Но тут, А-Юань заметив любимого Сянь-гэгэ, заверещал и радостный кинулся к братцу. Конечно же и Хань Гуан Цзюнь обернулся. Увидев Вэй Ина, он быстро встал, выпрямился и направился к нему. Долго-долго они смотрели друг другу в глаза, пока мальчишка тёрся щекой о бедро У Сяня, обнимая за ногу маленькими ручками, первым молчание решил прервать Ван Цзи. Он взял Вэй Ина за руку и накрыл ладонь своей, не разрывая зрительный контакт. – Я не умею полоть грядки так же быстро и ловко, как это делают твои друзья, но я научусь, обязательно. А ещё редиска, которую только что вырвали из земли и помыли, гораздо вкуснее той, которая уже полежала, – и снова Ван Цзи был чересчур многословен, что было совершенно не характерно для его поведением. – Лань Чжань, я сошёл с ума? – поверить в происходящее было просто нереально. – Ты всего лишь видение, возникшее из-за нервного перенапряжения? Второй нефрит как будто улыбался глазами, глядя на своего возлюбленного. Ему так хотелось обнять Вэй Ина, прижать к груди и защищать, защищать, защищать от всех опасностей и невзгод, хотелось дальше вместе. – Ты сам пригласил меня сюда жить. Я реальный, и я пришёл к тебе. Хочу остаться здесь. Буду помогать выращивать растения, поливать их, да чем угодно могу заниматься, лишь бы иметь возможность видеть тебя каждый день, разговаривать с тобой, – Ван Цзи окинул себя взглядом сверху вниз и с досадой произнёс: – Только мне бы переодеться во что-то более подходящее. Белые одежды смотрятся красиво, но здесь они будут непрактичны. Вэй У Сянь шумно втянул воздух, да так, что ноздри раздулись. Кажется, и правда не свихнулся и Второй молодой господин Лань стоит перед ним во плоти. – Я пошутил, что ты должен оставаться здесь. Оно не стоит того, Лань Чжань, – Вэй Ин с силой выдернул руку. – Не нужно этих жертв, это всё не твоё. Ты слишком благороден, чтобы ковыряться в земле и есть плоды прямо с грядок. Уходи! Уходи, пока не стало слишком поздно. Потому что, если тебя хватятся и выяснят, где ты пропадаешь, твоё имя навсегда будет запачкано клеймом «предателя». У Сянь противоречил сам себе. То он готов был выть от безысходности, когда решил, что Лань Ван Цзи ведёт с ним разговоры только потому, что преследует свои недобрые цели, а сейчас, когда тот говорит, что согласен выполнять даже самую грязную работу и сменить роскошное, пошитое из дорогих тканей ханьфу с изображёнными узорами плывущих облаков на убитые временем обноски, сам же требует, чтобы Лань Ван Цзи шёл прочь. – Я уже не тот, каким был раньше. Всё изменилось, и прежним мне не стать, как бы я того ни хотел. Но я сам избрал этот путь по кривой дорожке, и мне с этим жить до конца моих дней, а ты… В одночасье Вэй Ин лишился способности говорить. Вот просто раз – и всё, хотя поток мыслей бил через край и сказать ещё нужно было многое, дабы переубедить этого упрямца и тем самым предостеречь от проблем, которые могут нежданно-негаданно свалиться на его светлую голову. И не факт, что столь тяжкий груз будет по силам выдержать. Чёртово гусуланьское заклятие закрытого рта! Да пропади оно пропадом! – Тебя не перекричать, – по-доброму упрекнул Лань Ван Цзи. – Поэтому, помолчи немного, отдохни и попытайся услышать меня, – и вновь Ванцзи сжал руку любимого. – Во время аннигиляции Солнца я совершил самую большую ошибку в жизни. Тогда я не стоял рядом с тобой, не поддержал, не прикрыл. И сейчас я хочу исправиться, потому что мне безразлично всё: орден, правила, мнение окружающих – лишь бы ты был рядом. И раз уж молодой господин Вэй не собирается отправляться со мной в Гусу Лань, выбрав для себя жизнь на горе Трупов, то и я лучше останусь здесь и буду с любимым человеком, чем остаток жизни проведу в одиночестве с разбитым сердцем, но зато сохраню статус благочестивого праведника.