С того события прошла минимум неделя. Она тянулась слишком медленно. Повседневная рутина будто остановилась, заставив время замереть.
——
Звук разбивающейся бутылки. Тихий всхлип. Удар.
Квакити падает на пол и закрывает лицо руками, пока Шлатт стоит над ним и допивает очередную бутылку спиртного. Квакити не смеет сопротивляться.
Это происходило уже в который раз. Алекс уже успел сбиться со счету, думая и уже чуть ли не молясь на то, что он сможет пережить последующие удары от его мужа.
— Квакити, дорогой…ты знаешь где Карл, Тина и Зак? Вы вроде дружили, - он наступил своей ногой на грудную клетку парня.
— Я…я не знаю, - говорил мексиканец подрагивающим голосом. Он, прикусывая и без того искусанную губу , съёживался от давления на его избитое тело. Парень смотрит прямо в глаза Шлатту. Врать парень не посмеет.
Выхода нет.
— Один из наших жителей видел Тину и Зака. И та
сука была живой…а где тогда Карл? КАКОГО ХУЯ ОНА ЖИВА?! - где-то в мыслях Алекса было только《если он возьмёт ещё одну бутылку, то я сдохну прямо здесь и сейчас》. Он никогда не сбивался со счету того, сколько его муж тогда выпил, держа эту цифру в голове. Собственное сердцебиение отдавалось где-то в ушах.
Нужно только выжить. Всё обязательно наладиться.
— Никто, ты понимаешь? НИКАКАЯ БЛЯДЬ ЕЩЁ НЕ ВОЗВРАЩАЛАСЬ ЖИВОЙ. - Шлатт бьёт Алексиса по рёбрам, после чего разбивает бутылку рядом с головой паренька. Боль расходится по всему телу, когда Алекс слышит приглушённый хруст. В горле стоял невыносимый ком, который Квакити держал при себе, понимая, что может выбесить мужчину, чем сделает только хуже.
Шлатт всегда такой, когда напьётся. Всегда было больно и страшно в такие моменты. Парня неоднократно били и...насиловали. Невыносимо и мерзко, но в молодом сердце была надежда на то, что его всё ещё любят, как прежде. Он надеялся всё исправить и вернуть былые времена. В сердце парня жила надежда на то, что он одумается и всё пойдет на попровку. Просто нужно подождать ещё немного.
Это немного длилось уже которую минуту, час, день, месяц и год.
Он сбился со счёту времени.
Просто ещё чуть-чуть потерпеть и всё вернётся на круги своя. Любые его прикосновения станут не болезненными, а приятными и расслабляющими.
Память не прощает ошибки.
Он хотел забыться и вернуть те времена, когда Шлатт был готов поглаживать золотые перья его крыльев. Готов целовать макушку с копной смоляных волос , готовы целовать всё его личико, глядя в глубокие чёрные глаза без перерывов. Готовы проводить время вместе цéлую бесконечность, вплоть до конца своей истории.
С момента последнего такого времяпровождения, у Шлатта ещё не было бакенбардов, зато были красивые, блестящие рога и немного пушистые волосы. Сейчас же он весь потух, пропав под натиск чувства власти и могущества в его руках. Квакити сам давно угас, но не его надежда где-то в потрепанном сердце.
Их отношения начали терпеть крах с того момента, как этот баран решил подчинить всех себе, заручившись постом президента.
Президент убирает ногу с парня и идёт за очередной бутылкой.
— Погоди, блядь, здесь. - очередной пьяный бред мужчины донесся от него.
— Не знаю, что с тобой сделаю, если попытаешься съебаться отсюда. - Шлатт, пошатываясь, идёт за очередной порцией алкоголя.
Седьмая бутылка за сегодня.
Алекс не слушается. Его мысли говорят бежать прочь, пока он не отойдет от этого состояния.
Ноги дрожали и тело практически не слушалось. Квакити встал на ноги и из последних сил побежал в ванную, спотыкаясь и упираясь об стены. Всё плыло из-за пелены наступающих слёз на глазах. Пару шагов и он на месте.
Лишь в спину он слышал очередной мат, ругательства и обзывательства. Его это не останавливает.
Пути назад нет.
Мальчик спрятался в ванной и заперся там. В дверь начали долбить кулаком и кричать:
— Тыковка, открой папочке дверь! Я обещаю, что не трону тебя…папочка тебя любит. - это было противно слышать. Мало того, он поддавался на эти слова и притворялся, что всё хорошо, когда на самом деле чувствовал медленно наступающее чувство пустоты и страха любого прикосновения где-то внутри.
Сейчас не самое время думать о такой хуйне.
Алексис смотрит на окно. План в голову приходит мгновенно, решая действовать.
Переживет.
Он хочет уйти на темную сторону леса. Пусть его там растерзают монстры, но лучше они, чем его пьяный муж.
Алекс встаёт на подоконник и открывает окно. Первый этаж, можно спрыгнуть, но даже такой прыжок причинил адскую боль по всему телу. Грудную клетку медленно пожирала невыносимая боль, толи моральная, толи физическая, толи обе уже давно смешались воедино.
Он спрыгивает с окна, держа боль при себе. Он утирает слезы слегка окровавленным рукавом рубашки, пытаясь понять, куда идти.
Как-нибудь справится.
Он все ещё слышал, как Шлатт бился в ванную комнату, даже не подозревая, что мальчика там нет.
Ещё пара шагов и Алекс падает на колени прямо перед густым лесом. В глазах темнеет, но он слышит такой знакомый голос. Лишь бы это был не Шлатт или какой-нибудь из его дружков.
Он выживет.
...верно?
—-
Зак и Тина скрывались всю эту неделю в лесу. Было до жути не удобно здесь находиться, где-то в стороне, живя со страхом о том, что их обязательно найдут или увидят лишние глаза.
Почему они не ушли дальше, наконец, сбежав на свободу? Была причина. Та часть леса была огорожена высоким забором, ведь президент назвал это «Новое место для расширения деревни и инфраструктуры». Казалось, что это будет очередная ложь. Землю он загребёт под себя и свои планы.
Не хватало только забыть о свободе слова здесь.
Чертов баран, который не думает ни о ком, кроме себя и своей задницы. Идти в запретную часть леса было слишком опасно, поэтому, приходилось довольствоваться тем, что есть. Они могли перейти, несомненно, был мост. Только он был хлипким и не надежным. Они поклялись, что перейдут его тогда, когда выхода кроме него больше не будет.
— Почему он вообще решился это сделать? - Тина задает этот вопрос уже в который раз.
— Это так глупо и безответственно. Отчаянно и... - её голос дрогнул. Ещё чуть-чуть и её сомнения о том, что паренек жив угаснут.
— Не сдавайся. И прекрати, пожалуйста, так часто говорить об этом. Я не хочу считать это правдой, пока не увижу его труп собственными глазами. - девушка кивает, пока её в очередной раз успокаивают.
— Сейчас есть проблемы по важнее. Нам нужно лишь попрощаться с деревней и бежать. Нам тут не рады, ты прекрасно это знаешь.
Они слишком часто ходили или около опушки леса и в самом лесу, за что поплатились лишним вниманием. Конечно, ходили они ночью, но это не спасло и совершенно ни чем не помогло от существ, бродящих здесь по ночам. Самое худшее из всего этого то, что об этом знает сам президент.
— Вот жеж, - сдерживается от очередной ругани Скеппи. — нельзя же было просто пойти на встречу и поговорить или счесть это пьяным бредом. Нет! Мы обязательно доложим наконец всё этому, - Зак вновь прерывается, опасаясь лишних ушей и глаз. —
еблану.
Сейчас идут активные поиски тех, кто провинился перед божеством. Выбора не оставалось, только как покинуть это место, став очередным беглецом. Сейчас они пришли сюда только попрощаться с их родным домом, которое прогнило вплоть до самого основания.
Квакити попадает в их поле зрения, когда девушка отвлекается от всего, думая только помочь парню, но её останавливают, как только она собиралась ринуться к крылатому.
— Почему я не могу помочь? - взгляд бегает по лицу Зака, будто бы ища ответ.
— Тебя увидят, когда подойдёт ближе. - он наблюдает за еле живым парнем со стороны. Желание помочь таилось где-то в груди, но Скеппи противился.
— Мы поможем. Обещаю тебе.
Девушка смотрела на Голема. Он был ростом с неё, смуглая кожа и тёмная копна коротких волос. На его лице не была борода, ибо на месте, где она должна быть, были кристаллы. Такого светло-голубого оттенка. У Зака были мозолистые и крепкие руки, тоже покрытые кристаллами. А в лунном свете красиво блестел рог Скеппи, находящийся прямо у него на лбу (не по середине лба). Этот рог отбрасывал красивые блики, радуя глаз. Его лицо сейчас было серьёзным и нахмуренным, брови сместились к переносице, а небесно-голубые глаза, сверкающие как кристаллы, пристально наблюдали за Квакити. Он был на готове.
Алекс подошёл ближе и уже начал падать, но это предотвращают, не дав сделать ему только хуже. Зак быстро его подхватил под руки и утащил за кусты, надеясь не попасться местным жителям на глаза.
Тогда они разглядели его в полной красе и были в ужасе.
《Оба сидели в комнате юного путешественника. Они сидели друг напротив друга, разговаривая.
За окном была тишина и спокойствие. Время близилось к ночи, тучи сгущались.
— Разведись с ним, прошу. - Карл обрабатывал очередную рану Алекса после побоев. Он осторожно держал в своих ручонках руку парня, перебинтовывая её.
— Тебя же рано или поздно грохнут, не рассчитав свою силу. - Джейкобс упрашивал его это сделать уже в который раз. Все попытки были провалены.
— Ой да не ссы ты за меня так сильно. Всё хуйня, Я ведь не настолько слабый, - Алекс вырывает правую руку из хватки путешественника, показывая свою мускулатуру.
Пошел слабый дождь, начав свою очередную капель по крышам и окнам домов.
— Видишь? Ай-й, бля-ять, - протягивает парень, когда рука начинает вновь ныть от боли. Карл ничего не отвечает, только тяжко вздохнув. Он продолжает незаконченное.
— Да и к тому же, в хате есть меч или тот же топор. Думаешь, я не смогу поднять на него оружие? Ещё как смогу! - это было самоуверенной ложью самому себе и своему близкому другу.
— Типо, не знаю. Даже если этого не будет под рукой, то я намерен нахуй кулаками его забить, лишь бы он сдох.
— Клянусь, как только его ебну, принесу его золотые украшения с его бараньих рогов как трофей. Ну или целый рог, сделав из него какую-нибудь побрякушку у какого-нибудь ремесленника.
Алекс переночует у Джейкобса опять. Просто успокоится, отвлечется и расслабится, проводя время пьянства Шлатта у своего близкого друга.
— Я не шучу, Квакити. Ты уже который раз приходишь ко мне весь в синяках и ранах. - он откладывает бинт, взглянув в глаза Алекса. — Я не против твоих приходов или ночевок у меня, будь они даже частыми. Меня волнуют причины, почему ты ко мне приходишь. - ладошки Джейкобса теперь лежат на плечах Квакити.
— Ты делаешь это из-за абьюза Шлатта и его вечной агрессии во время пьянства, срываемой на тебе.
— Я беспокоюсь за тебя.》
Он выглядел больше как какой-нибудь труп с кладбища. Весь побитый и потрепанный. В шрамах и бинтах. Местами кровь уже запеклась, но нескончаемые слёзы продолжали скатываться по его щекам.
《 Алекс переводит это в шутку, лишь смеясь.
Он опять обманывает сам себя и всех вокруг.
— Нет ничего смешного в твоем беспокойстве! Просто думаю, что всё не так плохо, и я справлюсь с этим.
— Я выйду сухим их этого дерьма и... Подарю тебе какую-нибудь очередную побрякушку в честь моей победы над этим уебком. Хоть научусь плести те уебищные венки и сделаю самый охуенный венок на этом районе только для тебя.
— Я обещаю тебе.
.
Извини.
Когда-нибудь он признает свою слабость и скажет Карлу правду без лишних актерских масок.
Когда-нибудь.》
Скеппи закинул его на свою спину и взял Тину под руку. Теперь он был схож на маму-уточку.
— Боюсь, нам надо уйти на тёмную сторону. И срочно. Не страшно, надеюсь? - говорил Зак, изредка смотря на девушку. Она лишь кивнула.
Скеппи прекрасно знал всю ситуацию с Алексом. Джейкобс частенько делился тем, что его беспокоило со своим отцом. Он прекрасно знал, что его не осудят и поддержат, помогут и успокоят.
《 Сейчас Карл и Зак сидели на кухне за столом, пока Алекс крепко спал. Покидать комнату не хотелось, но пришлось.
— Разговором его не переубедить. Он не сможет этого понять, Карл. Он метается меж двух сторон, думая о том, что он непременно исправится, но ничего не будет, пока Алекс не помрёт от его руки.
— Ты намекаешь... на силу? - Карл смотрел ,держа в руках горячую кружку чая. Дождь продолжал лить за окном, но куда более сильно.
— Верно. Но, учитывая, что он муж целого президента ,это не выйдет так просто.
— Выхода нет. 》
Не долго они шли до того моста.
Зак опасался, что может упасть из-за своего веса.
Пути назад нет.
Первая прошла Тина, потом на мост вступил Скеппи. Он и так не лёгкий, а сейчас ещё и Алекса несёт. Даже шагая очень медленно, мост издавал просто отвратительные скрипучие звуки. Дощечки прогибались под весом, чуть ли не превращаясь в щепки. Зак мог бы поклясться, что поверил тогда всем существующим богам на свете, как только дошёл до другой стороны, перейдя мост.
《 Квакити появляется в дверном проходе, обнимая подушку. Он щурится из-за света на кухне, но пытается найти взглядом Карла.
— Всё в порядке? - Джейкобс отвлекается от разговора с отцом, быстро поднимаясь со стула. Он подходит к крылатому, окидывая его беспокойным взглядом.
— Ещё раны которые я не, - Карла прерывают. Квакити утыкается лбом в ключицу путешественника.
— Я не хочу быть один. 》
Было бы всё в норме, если бы единственный фонарь не потух.
— Заебись, мы в дерьме… - прошипел Зак и остановился.
— нет смысла идти дальше… можем дождаться рассвета тут и продолжить свой путь. Я не смогу видеть в темноте. Моя раса не имеет таких плюшек.
Скеппи садится на землю и кладёт Квакити рядом, кладя ему сумку под голову. Прежде он достал одну из рубашек и разорвал её на лоскуты ткани. Он аккуратно перевязывает наиболее беспокоящие его раны Алекса, наконец, оставляя его в покое.
Тина тоже послушно садится и закрывает глаза. Она облокачивается головой на плечо Зака, постепенно засыпая. В голове всплывает образ Карла.
Парнишка, который был очень высок. Всегда приходилось поднимать свою голову ввысь, или вставать на носочки, чтобы взглянуть в его глаза. Волосы парня были мягкими и пушистыми, как сахарная вата, а серо-голубые глаза смотрели на тебя всегда с такой добротой, теплотой и заботой.
Он радовался, когда ему дарили новые побрякушки . Он носил почти все, считая их очень важными для самого себя. Ну, фенечки он точно все носил, всегда и везде. Часто носил колечки на своих тонких и аккуратных, будто женственных, пальчиках.
Тина улыбнулась этим мыслям. Она так же вспомнила как они выбирали Карлу рубашку на одной из ярмарок относительно недавно. Это была темно-серая рубашка в полоску, сейчас она лежит в сумке Зака, как и штаны «невесты».
——
В три часа ночи уже светлело даже в лесу. Скеппи не смыкал глаз всё это время, боясь уснуть. Он практически и не шевелился, будучи схожим на какого-нибудь каменного и бездушного голема.
Зак встаёт с мокрой и холодной земли, немного теребя девушку за плечи.
— Давай, нам пора выдвигаться. - Скеппи был мягок, несмотря на всё дерьмо, которое продолжается будто бесконечно.
Зак снова берёт Квакити на спину, стараясь делать это осторожно, дабы не сделать хуже. Тина подбирает с земли небольшую сумку.
Какого было их удивление, когда они поняли, что буквально в пяти метрах была тропинка.
Выход прямо пред их носом, воспользоваться которым помешал гнусный фонарь.
Они направились по тропинке, часто оглядываясь назад. Лишь бы не было лишних глаз и ушей. Они надеялись на то, что это не ловушка.
На их пути не было монстров, только пели птицы и иногда жужжали назойливые букашки.
Вокруг все было таким…таким необычным. Небо было сложно разглядеть за кронами великих деревьев. Всюду летали светлячки, отдающие голубоватым светом. Под деревьями же разместились кусты с различными цветами, что ещё не проснулись. Их удивило и то, что тропинка была очень ухоженной, даже по бокам были выложены камушки.
Всё это не похоже на байки о монстрах.
Могучие деревья начали становиться меньше, пока они не вышли на опушку. Лесные травы резко обрываются, сменяясь бамбуком и озерцами. Высокими и красивыми, розоватыми деревьями или кленами. Всюду были деревянные мостики и кувшинки. В воде можно было заметить красочных рыбок.
Примерно посередине
чужой территории было большое здание, но оно как бы состояло из двух. Их соединяла общая платформа.
Здания были выполнены в японском стиле. Верно? Бывшая культура ранее живших здесь людей, по которым, видимо, увлекается здешний житель или, жители, судя по такому огромному дому.
На этой платформе было много разных растений, за которыми явно ухаживали.
В кресле сидел мужчина в зелёном кимоно. За его спиной покоились огромные смоляные крылья, переливающиеся на свету синеватым оттенком. Издалека было его плохо видно, но вот они подошли ближе.
Высокий блондин лет так тридцати. Его глаза были скрыты панамкой в бело-зелёную полоску. Не давало шляпе упасть красная лента, завязанная на подбородке. Видимо, он лишь дремал здесь.
Мужчина сам увидел своих гостей и направился к ним. Он ступал легко и аккуратно. На его поясе виднелся меч или, как это называет бывший здесь японский народ: <<катану>>.
Сразу было видно, что этот кто-то был озадачен.
— Путешественники или какие-нибудь несчастные воины? - сразу же начал Фил, пока не заметил Квакити.
Они чем-то похожи, не внешностью…что-то выпирало из-под пиджака, похоже на очертание крыльев. О да! Это же они! Крылья, прямо как у незнакомца, только куда меньше.
Зак разорвал тишину:
— Мы…мое имя Скеппи, а это Тина и Квакити. - начал Скеппи.
— мы путешественники, что попали в непредвиденные обстоятельства…
Девушка подошла ближе к Заку, закрывая собой Алекса:
— Простите за наглость, но Вы можете нам помочь?
Фил почесал свою бородку, после чего развернулся и махнул рукой:
— Прошу за мной.
Доверять было сложно обоим сторонам, но что остаётся? Зак и Тина не знают куда им идти, а незнакомец боится за свою семью. Только то, что у них, похоже, не было оружия, хоть как-то успокаивало мужчину.
Они заходят в дом.
— Будьте по-тише. Вы лишь гости здесь в такой поздний час, поэтому, постарайтесь не мешать моим сыновьям и жене. - говорит незнакомец, когда он открывает дверь в дом.
— Как вас звать? - выдает Тина, говоря смело и уверенно, совершенно не опасаясь величества этого мужчины.
— Моё имя Филза. Или же Фил, как пожелаете.
——
Квакити лежал на диване с перебинтованным торсом. Рваная и окровавленная одежда лежала неподалеку на полу, становясь бесполезным мусором.
Фил отметил, что крылья парня были зверски изуродованы. Они были сломаны и срастались неправильно. Перья выдернуты, а под ними виднелись кучу ран и шрамов. Кости сломаны. Больно наблюдать за этой картиной, ведь сам Фил и его супруга Кристин очень трепетно заботятся о своих чёрных крылышках. Травы, масла, всё, что угодно, лишь бы они оставались в сохранности и порядке.
Много шрамов по всему телу и следов от побоев. И кажется, что одно ребро сломано.
Зак сидел на краю небольшого кресла на диване, с беспокойством глядя на Алекса. Хоть он и просто друг его сына, но он уже и Тину и Алекса считает своими детьми. Как же всё таки быстро он привязывается.
Тина же уснула на кресле , сжавшись в спинку и поджав ноги под себя:
— Скажите правду, Зак…вы не путешественники, верно? Слишком слабы и не подготовлены для этого, учитывая раненного парня,
Скеппи кивнул и выдохнул.
— Нас выгнали из деревни…не потому что мы кого-то убили или ещё что-то совершили... хотя… -Зак закусил губу и покачал головой.
— мы предали традиции, точнее,
мой сын Карл. Он решил спасти Тину от этой участи и по итогу сам отправился на лодке вниз по реке.
Фил нахмурился:
— Но ведь в том месте быстрое течение и больше количество порогов и выступов. Почему вы не могли проверить, куда пропадали все девушки? Такие... глупые традиции. Я не против ваших поверий или около того, но это
так бездушно...
— Вы знаете, сколько у нас из-за этого русалок появилось? Они даже целую лагуну отстроили для этого недалеко от того места.
— Все утопленницы становятся русалками, Зак.
— Утопленницы... - повторяет Скеппи, а после продолжает. — а утопленники? - мужчина изогнул бровь. Может, его сын жив, просто стал русалкой.
— Нет… утонувшие юноши, это, утопленники, к сожалению. Мерзкие склизкие существа, у которых от человеческого остался только пупок и умение ходить на двух ногах. Но у нас не появилось утопленника за эту неделю, может ваш сын избежал смерти.
Это никак не облегчило душу Скеппи. Он просто сидел и смотрел в стену…ну не может же он так потерять своего сына?
Верно?
— Скоро я отправлюсь в главное поселение, через неделю, примерно. Можете остаться тут ненадолго, а уже там мы решим, что будем делать. Надо наведаться к вашему президенту, будь он проклят.
Фил глянул на Скеппи, тот в ответ лишь кивнул, даже не посмотрев на блондина.
— Ба-ать, - сонно протягивает паренек, находясь в дверном проходе. — Всё норм с тобой? А то чёт мне показалось, что здесь довольно шумно и... - парень трет глаза и замечает гостей в такой неожиданный час.
— Чё за хуйня? - выдаёт мальчишка, удивленно переглядываясь то на путешественников, то на отца.
— Томми! - выдаёт Филза, недовольно глядя на сына.
