a beautiful melody

***

“every breath that i breathe don’t you know you're beautiful?”

Баджи не дурак. Он носит очки в толстой оправе и завязывает волосы в низкий хвост, чтобы не казаться тупым. Единственное логичное объяснение состоит в том, что учеба в школе бесполезна, она трудна. К счастью для него (или, может быть, к несчастью), Казутора довольно умен. Хотя едва-едва, потому что этот ублюдок знает только математику; он заваливает все остальные предметы. Тем не менее, это лучше, чем Баджи, который буквально проваливает все предметы. — Ты можешь войти в историю как первый пятидесятилетний мужик, который все еще учится на первом году средней школы, — говорит Казутора, просматривая тест Баджи по математике, где написано большое жирное 14% и обведено красным вверху. — Заткнись, придурок, — рычит он, выхватывая свой тест, — Не ройся в моей сумке, ты, кусок дерьма. Казутора пожимает плечами, не утруждая себя извинениями. Блять. — И в любом случае это твоя вина. — Моя вина? — удивленно говорит Казутора, — Как это я виноват, что ты отстой в математике? — Так ты же меня учишь. На это Ханемия лишь вздыхает: — Я ничего не могу поделать, если ты слишком туп, чтобы помнить то, чему я тебя учу. Баджи пинает его в голень. Он надеется, что это больно. — Ты ужасный учитель. Половина того дерьма, что ты говоришь, ни хрена не имеет смысла. — Хороший ученик не равен хорошему учителю. Это твоя вина, что ты предположил, что я тебя обучал. Баджи усмехается: — В следующий раз скажи мне заранее о таком дерьме, — Казутора обучает его уже несколько недель, и этот ублюдок решает, что сейчас самое подходящее время упомянуть об этом? Это было бы неплохо узнать несколько недель назад. Казутора смеется. Инстинктивно Баджи отрывает взгляд от листов домашней работы, беспорядочно разбросанных по полу, чтобы поймать взгляд. Казутора прекрасен, когда смеется. Баджи всегда думает, что он красив, но никогда не скажет этого вслух, потому что он предпочел бы быть застигнутым врасплох, чем когда—либо говорить это вслух, - но в этих моментах есть что-то особенное, когда смех Казуторы безудержный и беззаботный, свободный от стресса. Казутора ходит на терапию уже восемь месяцев, но он уже видит, как это изменило ситуацию. Казутора здоровее, Баджи видит это по тому, как он выглядит, улыбается, разговаривает, даже по тому, как он смеется. Казутора набрал здоровый вес—раньше он был слишком худым,—и Баджи хочется ударить себя за необъяснимое желание ущипнуть Казутору за щеки всякий раз, когда он видит ублюдка. Серьезно, когда Баджи стал мягким? — Невежливо пялиться, Баджи. Бля. — Я не пялился, - отрицает он, что, ебать, является ложью. Он отворачивается. Казутора напевает: — Если тебе от этого станет легче, я притворюсь, что верю тебе, — он обвел Баджи вокруг пальца, и он это знает. Самоуверенный ублюдок. Баджи хочет стереть ухмылку с его лица. — Пошел ты, — плюет он вместо этого, — Перестань отвлекать меня, — они должны были делать домашнее задание, но вместо этого они сидели на полу в спальне Баджи в течение последнего часа, и абсолютно никакой домашней работы не было сделано. Казутора издает утвердительный звук, и краем глаза Баджи видит, как он вытягивается и ложится. — Что ты делаешь? — Вздремну, - небрежно говорит Казутора, — Я закончил со своей работой. Какого хуя? — Ты ни хрена не сделал, — Казутора и пальцем не пошевелил с тех пор, как они вернулись домой из школы. — Я не из тех, кто ждет до последней минуты, как ты. — Пошел ты, - снова говорит он. Казутора зевает, глаза уже закрыты.

“you love me for who i am like the stars hold the moon”

  Этот ублюдок действует ему на нервы, мать его. Казутора проводит большую часть ночей в доме Баджи. Его мама работает по ночам, так что большую часть времени ее нет рядом, но в любом случае она не возражает. Она привыкла к присутствию Казуторы, даже привыкла ожидать этого. Казутора все еще чувствует себя немного неловко рядом с ней из-за ситуации с ножевым ранением несколько месяцев назад, но, прежде всего, мама Баджи все понимает. Казутора не любит, когда к нему прикасаются во сне. Иногда по ночам он не возражает, когда рука Баджи обвивается вокруг его талии, его спина встречается с грудью Баджи в объятиях. В другие ночи такое действие заставляет его чувствовать себя задыхающимся, отталкивая Баджи и сворачиваясь в клубок, на приличном расстоянии от него. Баджи научился лучше определять, какая это будет ночь. Иногда Казуторе снятся кошмары. Он будет брыкаться и ерзать во сне, пока не начнет бессознательно пинать Баджи, заставляя его проснуться. Баджи разбудит Казутору, принесет ему стакан воды и выслушает, если ему нужно будет поговорить. Иногда он говорит, а иногда нет. Кошмары, как правило, повторяют его отца, или его маму, или Шиничиро, или ночи, которые он провел в исправительной школе, или любую другую вариацию в этом роде. Баджи обычно кладет Казутору к себе на колени — мозг все еще спит в задумчивости — и запускает пальцы в волосы Казуторы. В конце концов, они оба снова засыпали, и на следующее утро Баджи просыпался с неприятной болью в шее от того, что спал сидя. Сегодня запретная ночь, как окрестил их Баджи. Они лежали на футоне Баджи, лицом друг к другу, на расстоянии вытянутой руки. Не слишком далеко, но и не слишком близко. — Я хочу быть с тобой навсегда, - шепчет Казутора, как будто это предназначалось только для него самого, но на его губах играет мягкая улыбка, и, может быть, только может быть, он действительно хотел, чтобы Баджи услышал. Действительно, это несправедливо, как он может говорить такие вещи так небрежно. Также несправедливо, как он может быть таким раздражающе красивым и заставлять сердце Баджи биться в груди, как будто он бежит гребаный марафон. Но это просто влияние Казуторы на него. Он влюблен. Это стало понятно уже давно. — Тогда давай поженимся, — говорит Баджи. Он не воспринимает слова до тех пор, пока они не произнесены, но, хотя его мозг отстает, он имеет в виду каждое слово. Он не осознавал, как сильно хотел жениться на Казуторе, пока не сказал этого. — Что? — Казутора моргает. Лунный свет отражается от его серьги, создавая слабый блеск. Баджи протягивает руку, кладет ладонь на щеку Казуторы, пальцы играют с колокольчиком. Баджи смотрит на свой подходящий браслет, который висит у него на запястье и который он никогда не снимает. Это почти как если бы судьба решила, что они предназначены друг для друга в тот день, когда они встретились, и кто такой Баджи, чтобы спорить с судьбой? — Выходи за меня замуж, Казутора, — повторяет он, не поднимая глаз. — Нам по шестнадцать, — говорит Казутора, как будто Баджи забыл. — Это не обязательно должно быть завтра. Просто скажи, что согласен. Пока этого будет достаточно. Казутора колеблется. Тревога, наконец, настигает Баджи, и, блять, это ужасное чувство: нервничать, задаваясь вопросом, отвергнет ли тебя любовь всей твоей жизни. Он не знает, что будет делать, если это произойдет. — Я ... — Казутора прикусывает нижнюю губу. Баджи приходится сдерживаться, чтобы не поцеловать его. Сначала ему нужен ответ, и он не думает, что сможет дышать, пока не получит его, — Ты действительно хочешь терпеть меня всю оставшуюся жизнь? — спрашивает Казутора. Это звучит так самоуничижительно, как будто он не может поверить, что кто-то захочет провести с ним остаток своей жизни. — Я довольно сильно облажался. У меня в голове не все дома. — Идиот, пошел ты на хуй, - говорит он, — Не говори о себе так. Это бесит меня до чертиков. Казутора глуп, потому что Баджи хочет провести остаток этой жизни и все, что, черт возьми, в любых обстоятельствах, с ним. Он не может представить себя с кем-то другим. Он не может представить, чтобы когда-нибудь любил кого-то другого так сильно, как этого парня, лежащего перед ним. — Я хочу жениться на тебе, — заявляет Баджи с твердой убежденностью, — Я хочу быть с тобой всегда. Черт, он действительно стал мягким. К черту Казутору за то, что сделал его таким. Может быть, завтра он выйдет и сожжет машину, чтобы загладить свою вину. Казутора краснеет, и это такое редкое зрелище, что Баджи приходится трижды моргнуть, чтобы убедиться, что это не темнота играет с ним злые шутки. — Тебе нужно купить кольцо, - наконец говорит Казутора, нервничая, — Тебе нужно купить кольцо и встать на одно колено, а затем спросить. — Если ты скажешь "да", то я это сделаю. Не то чтобы у Баджи были деньги, чтобы пойти и купить дорогое кольцо с бриллиантом, но он зарабатывает приличную сумму денег на своей работе неполный рабочий день в зоомагазине. Этого должно быть достаточно, чтобы купить приличное кольцо на данный момент, и как только он закончит учебу, он сможет купить Казуторе лучшее. — Но это испортит сюрприз, - говорит Казутора, возвращаясь к своей обычной дразнящей манере. — Если ты заставишь меня купить кольцо и опуститься на одно колено, чтобы просто отвергнуть меня, я убью тебя. — Тогда я должен рассказать тебе спойлер? — Он насмехается. Он наклоняется вперед, рука лениво обвивается вокруг шеи Баджи, пальцы нежно теребят его волосы. — Просто скажи мне уже, придурок. Казутора знает все кнопки, на которые нужно нажать, чтобы действовать ему на нервы до последнего. Если бы Баджи не любил его, он уверен, что возненавидел бы его. Серьезно, его сердце больше не выдержит этого, ему кажется, что оно может взорваться от предвкушения. — Спроси меня еще раз. Ублюдок, мудак, еблан, хочет сказать он, но не делает этого. Он может сказать это (и любое другое вульгарное слово на человеческом языке) позже. — Казутора, — выдыхает он, — Ты выйдешь за меня? Казутора улыбается, мягко и нежно, прижимаясь ближе. — Дай мне подумать об этом секунду, — напевает он. Пошел он к черту. К черту его и его дурацкие поддразнивания. К черту его и его дурацкую улыбку. К черту его и его тупую задницу. И особенно к черту его за то, что он заставил Баджи так сильно любить его. — Я с удовольствием выйду за тебя замуж, Кейске Баджи, — говорит Казутора, хотя не прошло и пяти секунд. Он целует его, сильнее дергая пальцами за волосы Баджи, заставляя Баджи встретиться с ним на полпути. Баджи забывает все существующие мысли, забывает, почему он так нервничал в первую очередь. Только он и Казутора, парень, которого он любит, на котором он женится, единственный человек для него. Казутора не похож ни на кого другого; он другой, особенный. Но, конечно, Казутора другой. Если бы он был таким же, как остальные: как Майки, или Дрейкен, или Мицуя, или Па-чин, тогда Баджи не упал бы так чертовски сильно. Даже когда Казутора раздражает (что, честно говоря, происходит всякий раз, когда он открывает свой чертов рот), Баджи не думает, что у него было бы по-другому. Казутора делает его жизнь лучше, дополняет его. Страшно, как далеко он упал, а как далеко он продолжает падать. Когда ты перестанешь падать? Баджи еще предстоит это выяснить. — Мне действительно повезло с тобой, — Казутора отстраняется, прижимаясь лбом к Баджи, его взгляд затуманен, а глаза прикрыты тяжелыми веками, — Спасибо, что любишь меня, Баджи. Блять. Завтра Баджи должен выйти и сжечь две машины. Может, даже три. — Перестань меня так называть, идиот. — Я пытаюсь быть сентиментальным и романтичным, а ты здесь называешь меня идиотом? Это не очень хорошо, — говорит Казутора, слегка приподняв брови от шока, — Как мне тебя вообще называть? — Перестань называть меня Баджи, тупица. — А тут я подумал, что это твое имя, — Он издевается, еще больше сбитый с толку, — Ты бы предпочёл « идиот »? А может, «кусок дерьма»? Подожди, а как еще ты меня называешь? А как насчет «ублюдка»? Или, может быть… — Просто назови меня по имени, тупой уродливый ублюдок, — На самом деле, возможно, Казуторе стоит вообще прекратить говорить, — М-мы поженимся. Ты не можешь называть меня по фамилии, тупица. Он просто заикался? Что за херня. Казутора, кажется, тоже это понял, и, конечно, этот маленький кусок дерьма не позволит ему так легко скользить, потому что он разражается смехом. Его рука в волосах Баджи ускользает, хватаясь за живот, когда он пытается отдышаться. — Ты только что заикался?, — Он спрашивает между смехом, — Неужели Кейске Баджи действительно заикался? Бля, у меня должно быть галлюцинация или что-то в этом роде, потому что Кейске Баджи не может просто заикаться… — Заткнись. Завтра три, точно, три машины. Если это дерьмо будет продолжаться и дальше, Баджи сожжет все машины во всем проклятом городе. — Все нормально. Я заставляю тебя нервничать. Это совершенно понятно, — говорит Казутора, когда его смех утихает. Баджи смотрит на него, надеясь, что Казутора сможет расшифровать чистую ярость, светящуюся в его глазах. — Я не нервничаю, — плохо защищает он. — Конечно, нет, — соглашается Казутора, — Но я думаю, что даже ты иногда прав. Он просто косвенно назвал его тупым? Казутора снова приближается, снова поднимая руку, чтобы погладить щеку Баджи, легким касанием носа касаясь Баджи. — Я люблю тебя, Кейске. Не то чтобы Баджи не знал, но это не часто, когда они открыты и близки в своей любви друг к другу, как сегодня вечером. Это заставляет бабочек в животе Баджи делать сальто. Баджи целует его, превращая его беспокойство в страсть. — Но мне все еще нужно кольцо, — Казутора отступает, — Мне нравится серебро. А может золото? Бриллианты тоже были бы чертовски красивыми. Хорошо, решено. Это должно быть золотое кольцо в четырнадцать карат. — Заткнись.