Извинения нужны были в первую очередь тебе самому

      Суй Джоу почувствовал, как упало его сердце. Видеть Жунцина в таком состоянии было невыносимо больно.       — Тан Фан, — пробормотал он. — Ничего страшного, Тан Фан. Ван Джи все поймет. Он выкрутится. С ним ничего не произойдет. Все будет хорошо, — он продолжал говорить что-то невпопад, сам, однако, в это не веря.       Тан Фан внезапно прекратил всхлипывать и выпрямился. Стер с лица слезы с кровью и наощупь подполз к Суй Джоу.       — Тише, — прошептал он. — Они ушли. Все будет хорошо, Гуанчуань. Ван Джи нас обязательно вытащит. Не переживай. Как твоя рана?       Суй Джоу озадаченно замолчал. Его лба коснулась холодная ладонь:       — Гуанчуань, ты весь горишь, — тихо проговорил Тан Фан. — Ты хорошо слышишь? Голова не гудит?       Суй Джоу заставил себя на секунду прекратить попытки понять происходящее и сосредоточился на собственных ощущениях. В голове действительно стоял страшный пульсирующий шум.       — Да, — на всякий случай тоже шепотом ответил он.       — Я так и знал, — коротко бросил Тан Фан, мягко ощупывая его голову. Когда его пальцы добрались до окровавленного затылка, Суй Джоу вздрогнул и зашипел от боли.       — Не волнуйся, — пробормотал Тан Фан. — Тут в углу стоит чан с водой. Мы все промоем. Когда вернемся домой, обязательно обратимся к Лао Пэю. Ты не слышал их шаги?       — Какие шаги? — прохрипел Суй Джоу. Мысли путались, сознание никак не желало проясняться.       — Когда они уходили. Так и знал, что господин Хэ задержится, чтобы проверить. Хитрый лис! Отверстие для наблюдения у них заделано — я сам видел, но дверь тонкая. Через нее все слышно, — раздраженно бормоча, Тан Фан забренчал поясом. Суй Джоу увидел, как тот торопливо снимает с себя белые верхние одежды.       — Что ты делаешь? — удивленно спросил он.       — Бинты, — отозвался Тан Фан. — Я боялся, что они обыщут меня, поэтому обмотал их вокруг пояса. Прости, я хотел принести еды, но они обязательно бы что-то заподозрили. Ты, наверно, очень голоден… — Тан Фан наконец снял с себя бинты и, отложив их в сторону, принялся за пояс Суй Джоу, торопливо объясняя: — Нельзя, чтобы они заметили повязку. Ван Тун… черт с ним, но вот господин Хэ… — разобравшись с поясом, он поспешно развязал и распахнул его одежды, обнажив живот.       Ткань нижнего платья, насквозь пропитанного засохшей кровью, отдиралась от кожи с трудом. Тан Фан старался сделать все аккуратно. Суй Джоу чувствовал, как дрожат его руки, однако все равно не удержался и застонал от боли.       — Ты… Ты что, специально сюда пришел? — со злостью зашипел Суй Джоу. — Ты понимаешь, что они могли убить тебя!       — Но ведь не убили, — бодро отозвался Тан Фан. — Разве я не сказал тебе, что все хорошо, когда зашел? Все шло по плану, пока ты не набросился на Ван Туна.       — По плану? — возмутился Суй Джоу. — По плану? Ты весь в крови! И это твой план?! Ты не должен был сюда приходить, — он почувствовал, что задыхается, — я сам виноват, что попался.       — Тише, Гуанчуань, — Тан Фан вновь успокаивающе провел холодной рукой по его раскаленному лбу. — План пришлось сменить из-за господина Хэ. Ты не должен был так волноваться. Гуанчуань, я же не хрустальный. Подумаешь, пару раз ударили… — он внезапно нахмурился. — Гуанчуань, смотри, что ты наделал! Столько свежей крови… Ты должен был послушать меня. Зачем набросился на Ван Туна? Он чуть тебя не убил…       — А ты хотел, чтобы я спокойно сидел и ждал, пока Ван Тун расколет тебе череп?! — возмутился Суй Джоу.       — Ты только что сам ответил на свой вопрос, — вздохнул Тан Фан, — ты хотел, чтобы я спокойно сидел в столице, зная, что ты в беде?       Суй Джоу закрыл глаза и раздраженно скрежетнул зубами. Заключение Тан Фана было вполне логичным, но все существо Суй Джоу противилось ему. Это он, он должен спасать Тан Фана из передряг, ворчать, что тот не подумал и сгоряча наломал дров! Ему это всегда казалось чем-то естественным, как воздух. А теперь, когда в беду попал он сам, последнее, чего он хотел, так это чтобы Тан Фан рисковал жизнью и терпел боль ради него. Это неправильно. Так быть не должно.       Тан Фан в это время сползал к чану с водой и, намочив прихваченный с собой платок, принялся аккуратно протирать рану.       — Вот так, — приговаривал он, непонятно кого успокаивая: себя или Суй Джоу. — Вот так, Гуанчуань. Сейчас промоем, забинтуем, потерпи чуть-чуть. Я еще порошок в аптеке купил. Немного, но лучше, чем ничего. Тебе обязательно станет легче. Скоро придет Ван Джи и спасет нас. Главное — продержаться. И тогда отведем тебя к Лао Пэю. Будешь как новенький…       — Я вмешался и испортил твой план, — перебил его Суй Джоу. — Теперь Ван Джи, он…       — А, не переживай, — махнул рукой Тан Фан. — Ты ничего не испортил. Я хотел написать это письмо. Осторожно, Гуанчуань, я сейчас повяжу бинт. Скажи, если очень туго.       — А поподробнее? — Суй Джоу напрягся, позволив рукам Жунцина обвить его тело, чтобы перекинуть бинт через спину.       — Мне пришло письмо от Ван Джи, — принялся рассказывать Тан Фан, продолжая неуклюже обматывать бинтом туловище Суй Джоу, то и дело утыкаясь лбом ему в грудь. — От настоящего Ван Джи. Настоящее письмо. Ответ на мое прошлое. Я сразу понял, что ты в беде, поэтому снова написал ему. Поведал обо всем, что произошло, и попросил о помощи. А! И самое главное: рассказал ему про шифр. Ну помнишь, наш с тобой, который ты использовал тогда в Цзянси? Сказал, что в случае чего применю его. И как в воду глядел! Приехал в Чанпин еще вчера. Я давно подозревал Ван Туна. И правильно делал. Поэтому замаскировался. Помнишь, как в тот раз, когда мы с Ван Джи прятались в городе, переодевшись в нищих? Пришел к представительству. Просил милостыню напротив ворот. Хотел разузнать, что да как. От проходящих мимо служащих узнал, что ты пропал этой ночью. И что напарника твоего нашли мертвым. Мне повезло: ближе к вечеру из ворот вышел Ван Тун. Я увязался за ним, проследил до борделя. Он там с господином Хэ, по счастливой случайности, как раз встречался. Тут пришлось снова переодеваться. Гуанчуань, наклони голову. Надо разобраться с раной на затылке, — попросил Тан Фан, закончив с раной на боку и снова вернувшись от чана с чистой мокрой тряпкой.       Он встал на колени и мягко опустил голову Суй Джоу себе на плечо. Тот послушно уткнулся в ткань нижних одежд Тан Фана и закрыл глаза. Хотелось зарыться в них носом и остаться так навсегда: от чистой, не пропитавшейся кровью рубашки Тан Фана пахло домом.       — Ну здесь перевязать не получится, — голос Тан Фана вернул его в темную сырую камеру. — Я просто платок чистый приложу. Тебе не больно? — спросил он, опустившись и заглянув Суй Джоу в глаза. Тот неопределенно хмыкнул.       — Потерпи немного, — попросил Тан Фан, снова поднимаясь и кладя голову Суй Джоу себе на плечо, — я закончу, и ты сможешь отдохнуть. Я пока дальше расскажу. На чем я остановился? Ах, да. Они зашли в бордель. Я следом. Там девица одна шум было подняла, но я ей быстро денег сунул. Все свое жалование, Гуанчуань, спустил, между прочим! С тебя должок, как вернемся. Она и платье дала, и с макияжем подсобила, и в комнату к Ван Туну с господином Хэ незаметно провела. Я боялся, что он меня сейчас узнает, но нет — пронесло. На девушек они внимания не обращали, получилось затеряться. Только вино наливать. Но это не сложно. А говорили они как раз о тебе, но вроде так завуалировано, ни за что не догадаешься, о чем речь. Но я-то быстро смекнул, что к чему. Господин Хэ настаивал, чтобы ты письмо Ван Джи написал, а Ван Тун жаловался, что ты ранен. Тогда господин Хэ велел тебя убить, но Ван Тун сказал, что не нужно и что тебя тут никому все равно не найти. Тогда я и придумал этот план. Главное было помельтешить перед глазами подчиненных Ван Туна, дать себя сцапать и отвести к тебе. Как я понял, что они отведут меня прямо к тебе? О, это просто! — в голосе Тан Фана промелькнули нотки привычного хвастовства. — В тюрьме Императорской Стражи меня не задержишь — кто-нибудь доложил бы обязательно. Его Величество с Ван Джи отправили людей следить за Ван Туном. С помощью этого Хэ он избавился от тех, кого вычислил, но боится, что остался кто-то еще. Кстати, об этом: ты знал, что господин Хэ и есть тот самый разыскиваемый маньяк?       — Я догадывался, — пробурчал Суй Джоу ему в плечо.       Закончив с раной на затылке, Тан Фан осторожно прислонил голову Суй Джоу к стене, запахнул его одежды и принялся одеваться сам.       — Ох, ну и холодрыга здесь, Гуанчуань, — пробормотал он. — Ах, нет, ты не думай! Все нормально! Я не замерзну! Ты не волнуйся! Я же не…       — Не хрустальный — я понял, — хрипло проговорил Суй Джоу, закрыв глаза. — Так ты в письме Ван Джи зашифровал место, где нас держат?       — Да-да, — торопливо продолжил Тан Фан. — Подожди, не перебивай! Ты ни за что не поверишь, где мы! На заднем дворе в подвале заброшенного здания местной префектуры! Это то самое убежище, где господин Хэ со своими жертвами расправлялся. Правда, хитро спрятано? Я пока не знаю, что связывало его и префектуру, но мы это выясним, когда выберемся и арестуем их!       Суй Джоу лишь горько усмехнулся. Он прекрасно понимал, что план Тан Фана сработал бы, будь он ранен не так сильно. Пока Ван Джи или кто-то, кого он пошлет вместо себя, приедет, пройдет семь дней. А если Ван Джи примчится сразу, не дожидаясь последнего письма Тан Фана, он ни за что не найдет этого места. А когда найдет… будет уже поздно. Суй Джоу знал свое тело лучше кого бы то ни было. Семи дней без должного лечения ему не продержаться. Но говорить об этом взволнованному Тан Фану не стал: тот и так пережил сегодня слишком много потрясений.       Жунцин сделал все, что мог. Суй Джоу сам виноват в произошедшем. Главное, чтобы за эту неделю с Тан Фаном ничего не произошло, и чтобы Ван Джи пришел и вытащил отсюда хотя бы его одного.       — Тогда, — увлеченно продолжал рассказывать Тан Фан, — я покинул город и уже наутро вернулся обратно. Только на этот раз без маскировок. Заглянул в представительство Императорской стражи, порасспрашивал о тебе, погулял по месту преступления: якобы что-то расследую, а затем направился прямиком к дому Ван Туна. Тут они перепугались и поймали меня. Я не сопротивлялся, так что они не стали меня вырубать. И дорогу я прекрасно видел. Так что и про место, и про Ван Туна, и про засаду — я про все написал. Быстро сориентировался, — хоть было слишком темно, Суй Джоу явственно представил, как тот сейчас горделиво улыбается, чуть задрав подбородок.       — Сначала я хотел лишь немного поломаться, — продолжал Тан Фан, притулившись к здоровому боку Суй Джоу. — Тут очень холодно, — пояснил он. — Так теплее. Думал получить пару тумаков и тотчас написать письмо. Ван Тун бы купился. Но из-за господина Хэ пришлось играть до конца. Кто же знал, что Ван Тун психом каким-то окажется? Он всегда таким был или сегодня его кто-то ужалил? — Тан Фан не стал дожидаться ответа и затараторил дальше: — Я очень волновался, что этот Хэ раскусит меня, когда я пытался убедить их составить собственное письмо. Но вроде обошлось.       — С чего ты взял, что они не убьют тебя сразу на месте? — прохрипел Суй Джоу, облизав пересохшие губы.       — Ой, Гуанчуань… — опомнился Тан Фан. — Я совсем забыл. Ты же наверняка ужасно хочешь пить. Почему ты мне сразу не сказал?       Тан Фан тотчас подскочил и снова направился к чану с водой.       — Тебя же они не убили, — ответил он по пути. — Значит, ты им был нужен живым. Я должен был рискнуть. Я не мог бросить тебя здесь. Особенно после того, как узнал, что ты ранен. И мне повезло. Я жив.       Тан Фан поднес ко рту Суй Джоу сложенные лодочкой руки. На губы упала пара капель.       — Черт! — выругался Тан Фан. — Я сейчас принесу еще, подожди чуть-чуть.       Но то ли у Тан Фана после пережитого слишком сильно тряслись руки, то ли из-за темноты не получалось держать их ровно — две его попытки закончились провалом. На третий раз воду донести почти удалось, зато вот напоить Суй Джоу оказалось задачей очень сложной: почти вся вода оказалась на подбородке и шее последнего, а в рот ничего не попало.       — Я сейчас, Гуанчуань! — услышал Суй Джоу голос Тан Фана из дальнего угла. — Потерпи еще немного.       Через некоторое время он приблизился. Отыскав наощупь его лицо, мягко обхватил двумя руками, приподнял его голову и замер. Суй Джоу мог чувствовать теплое дыхание на своей щеке и прядь растрепанных волос, щекотавших ему лоб.       — Тан Фан, — прошептал он, — ты можешь на…       Договорить ему не дали. Сухих приоткрытых губ коснулось что-то мягкое. Рот наполнился водой с металлическим привкусом крови.       Сердце Суй Джоу отчаянно заколотилось, будто готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Он закрыл глаза и послушно раскрыл губы. Если хоть на секундочку представить, что…       Тан Фан наконец отстранился. Суй Джоу поймал себя на том, что совсем не дышит, все так же сидя с закрытыми глазами.       — Гуанчуань, — неуверенно проговорил Тан Фан, и Суй Джоу почувствовал, как тот сжал ткань на его плече. — Так лучше? Я не смог придумать… Я… я могу принести еще воды!       «Конечно! Конечно!» — пульсировало у Суй Джоу в голове. Сейчас он отдал бы все на свете, чтобы еще хоть раз ощутить теплые губы Тан Фана на своих. Но… это было бы так нечестно с его стороны. Как будто он грабитель, который пытается обманом забрать то, что ему не принадлежит.       — Ты можешь… — он закашлялся и отвернулся, глубоко вздохнув, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. — Намочи в воде какую-нибудь ткань. И дай мне.       — О… — протянул из темноты Тан Фан. — Почему я сам не догадался? Наверное, просто устал. Сейчас-сейчас.       Он завозился у Суй Джоу под ухом, что-то недовольно ворча и шурша одеждой.       — Что-то случилось? — спросил Суй Джоу, невольно нахмурившись из-за того, как дрогнул его голос.       — Я… — растеряно отозвался Тан Фан. — У меня больше нет чистых платков. Я хотел порвать свою рубашку, но… У меня ничего не выходит, Гуанчуань! Что мне делать?       «Ты можешь просто снова сделать это!» — вертелось у Суй Джоу на языке. «Гуанчуань-Гуанчуань! Тебя может скоро не стать, позволь себе хоть эту малость! Ты действительно думаешь, что не заслужил даже этого?» — нашептывал ему столь соблазнительный голосок.       — Попробуй рвать вдоль, а не поперек.       Услышав треск ткани и удовлетворенный возглас Жунцина, Суй Джоу зажмурился и разочарованно прислонился к стене.       Наконец напоив своего друга и заново одевшись, Тан Фан опустился на пол. Намного дальше, чем в прошлый раз.       Суй Джоу это немного задело. Сам не зная из-за чего, он злился.       — Так, значит, все, что ты устроил тут ранее, был лишь спектакль? Все время забываю, какой ты хороший актер, — сказал он через некоторое время.       — Если ты поверил, то и господин Хэ тем более, — хмыкнул где-то сбоку Тан Фан. — Я думал, ты догадаешься. После моих слов.       — Я рад, что не испортил твой план. Наоборот, я хорошо справился со своей ролью. То, как ты согласился написать письмо, было особенно убедительно. Я боялся, что ты действительно готов подставить Ван Джи из-за меня, — сухо произнес Суй Джоу, медленно, проговаривая каждое слово, сам поражаясь тому, откуда только в нем столько яда взялось.       Было очень темно — хоть глаз выколи. Поэтому он не мог видеть, как гневно сверкнул на него глазами Тан Фан.       Суй Джоу попытался расслабиться и уснуть. Тан Фан беспокойно ерзал в стороне, что-то бурчал себе под нос и все никак не мог улечься.       Суй Джоу уже сам жалел о сказанном. Наверно, во всем виноват жар. Из-за него он плохо соображает и срывается на Жунцине.       — Тан Фан, — примирительно позвал он. — Очень холодно. Иди сюда.       Тот не заставил себя долго ждать. Шмыгнув носом, он подполз к Суй Джоу и, сжавшись в комочек, притулился у него под боком, дрожа всем телом. Как бы он ни бодрился, в камере действительно было слишком холодно.       — Как твой нос? — спросил Суй Джоу через некоторое время.       — Терпимо, — немного помолчав, отозвался Тан Фан. — Болит… но не сильно! Ничего, вернемся — Лао Пэй его живо на место вставит. Не переживай. Все нормально. И за зуб не переживай. Он у меня давно болел. Я все боялся к Лао Пэю сходить. Помню, как в детстве мне зубы выдирали… бррр… Ну, зато теперь одной проблемой меньше!       Горячего лба Суй Джоу коснулись ледяные пальцы.       — Ах! Гуанчуань! Ты как печка! Так легче?       — М, — согласно буркнул тот. — Ты просто руки согреть хочешь. Оставь! — поспешно проговорил он, почувствовав, как тот убирает ладони. — Так намного лучше.       Тан Фан довольно хмыкнул.       — Гуанчуань, я очень устал сегодня. Я посплю, ладно? — проговорил Тан Фан, когда его руки немного согрелись. — Захочешь пить — буди. Тебе надо больше пить.       Он снова заерзал у Суй Джоу под боком, устраиваясь поудобнее.       — Хорошо, — отозвался Суй Джоу, закрыв глаза. — Только пообещай больше никогда так не делать.       — Как «так»? — переспросил Тан Фан.       — Лезть спасать кого-то, позабыв о собственной безопасности.       — Хорошо, — полусонно прошептал Тан Фан. — Но тогда тебе тоже придется пообещать мне одну вещь, Гуанчуань. Пообещай впредь меня слушаться.       — Договорились, — горько усмехнулся тот.

***

      Ван Тун сидел в кресле, попивая чай. Настроение было просто отвратительное. И вроде Суй Джоу находился в его руках, и письмо Ван Джи было уже давно отправлено — план мести должен был вот-вот осуществиться, но на душе кошки скребли.       Этой ночью внезапно возобновились старые, давно забытые кошмары: окровавленное тело посреди двора, разъяренное лицо отца, бесконечный страх и боль.       — Черт возьми, — вздохнул Ван Тун, поставив чашку на стол. — Не вовремя принесло этого Тан Фана.       — Что такое? — поинтересовался сидящий подле него господин Хэ. — Это, наоборот, хорошо. Теперь вся троица окажется в наших руках.       Ван Тун лишь неопределенно кивнул.       — Кстати сказать, как вы так запамятовали об этом Тан Фане, господин Ван? — продолжал его собеседник. — Это же настолько интересный кадр! Было бы обидно упустить его.       — Да! — махнул рукой Ван Тун. — Я вообще не понял, почему Ли Цзылун так о нем отзывался. Ничего примечательного. Да, добился расположения Императора и помог Ван Джи с парочкой дел. На деле абсолютно бесполезный гражданский чинуша. Помню только, как он от должности, предложенной самим Императором, отказался. Глупый поступок, как по мне. И еще пару раз хвостиком за Суй Джоу по Северному Двору носился. Они вроде были близки… как оказалось. Очень неприятный тип, шумный, скандальный. Однажды истерику у меня в кабинете устроил. Это была наша первая встреча. Суй Джоу тогда по какому-то делу уехал, а этот ввалился ко мне, бумажками махал, кричал, что тот в беде. А на деле ничего серьезного. Сами разобрались. И письма были самые что ни на есть обычные. Я сам их читал…       — Какие письма? — насторожился господин Хэ.       — Сообщения. Служащие Северного Двора всегда их отправляли, когда по делам в другие провинции ездили, — уныло проговорил Ван Тун, вспомнив о том, как хорошо ему служилось на тепленьком месте командующего Северным Двором.       — И что он там понял из этих писем? — продолжал зачем-то допытываться господин Хэ.       — Да ничего, какую-то ерунду мне наплел. Мол, Суй Джоу сигнал о помощи там зашифровал. Но я же говорю, на деле ничего серьезного не оказалось. Тот сам со всем разобрался и вернулся. Лодку только у Двора украли, паршивцы…       — Что ж вы раньше об этом не сказали?! — господин Хэ подскочил со своего места и принялся наматывать по комнате круги. — Это же катастрофа! Почему я сразу об этом не подумал?! Ну точно! Этот магистрат мог что-то зашифровать в своем письме!       Ван Тун аж чаем подавился.       — Что? И что теперь делать? Письмо уже сутки как отправлено! Надо срочно посылать людей в погоню! Это все твой план! Ты сам предложил дать этому магистратишке письмо написать! Эй, там! — крикнул он, подбежав к дверям. — Срочно верните вчерашнее письмо! Живо!       — Н-но как же мы его найдем? Оно уже на пути в Хэтао! — пролепетал напуганный охранник.       — Мне вас еще работать учить?! Живо! Отследить, догнать и вернуть! — заорал Ван Тун.       — Я убью эту сучку! — прошипел Ван Тун, хватаясь за меч, стоило только стражнику покинуть его покои.       — Погодите! — господин Хэ схватился за голову, отчаянно соображая. — В случае, если письмо все-таки попадет в руки Ван Джи, заложник нам понадобится совершенно точно. Сядьте, успокойтесь и давайте подумаем, что делать дальше. Итак, что известно Тан Фану? О чем он мог сообщить в письме? Он знает, что за всем стоите вы. И это самое плохое. Он знает про засаду. План придется сменить. У нас еще как минимум дней пять в запасе. И последнее: он знает о месте, в котором их держат. Потому как ваши служащие, как всегда, забыли ему мешок на голову надеть, пока тащили в наш тайник! А это значит что? Что их срочно нужно переместить в другое место, где их не найдут!       — Теперь Ван Джи точно расскажет обо всем моей сестре и Императору! — продолжал причитать Ван Тун. — И ты! Знай, если меня поймают, тебе несдобровать! Я все про тебя расскажу. Сестрица меня любит. В худшем случае со службы прогонят, но вот ты! Ты точно головы лишишься! Сколько людей поубивал!       — Успокойтесь, — угрожающе пророкотал господин Хэ. — Скольких из них я убил по вашему приказу, а? Сколько из них были шпионами Ван Джи? Другие мешали вам проворачивать делишки. Не нужно делать из меня козла отпущения! И да, — добавил он более спокойно. — Сейчас главное переместить этих двоих в другое безопасное место. У Ван Джи нет доказательств. Письмо Тан Фана только — маловато будет. Если они ворвутся в тайник, а там никого нет — ниточке конец. А коли Ван Джи сам сюда явится, то тут нам заложники и понадобятся. Усильте их охрану дня через три: раньше Ван Джи точно не успеет добраться. Уверяю вас, я придумаю план, как от него избавиться. Главное — не наделать глупостей.       Ван Тун устало потер виски и, согласно кивнув, опустился в кресло.