1.
2 июля 2021 г., 14:05
Город золотых башен практически не изменился с последнего визита императора. Занятый успешной военной кампанией на севере, которая ныне стремительно двигалась к завершению, он не так часто отбывал в столицу Империи, не видя в этом особой необходимости и элементарно не находя «лишнего» времени.
Уже не так часто, как раньше, Эмгыр надевал броню Имперы, предпочитая оставаться за крепкими стенами замка, раздавал указания генералам армии и строил планы на карте, однако сегодняшний день был исключением из всех устоявшихся правил.
Колонна, что держала свой путь в сторону величественного города, неустанно привлекала внимание земледельцев, обычных зевак и маленьких несмышленых детей, что норовили вырваться из крепкой хватки матери и упасть под чью-нибудь лошадь.
Эмгыр ехал во главе конного отряда, голова императора была скрыта под шлемом, и лишь заметные золотисто-белые переливы на крыльях брони указывали на истинное лицо его владельца. Но простые люди не обращали на это никакого внимания, восхищенные взгляды были сосредоточены на мужчине, что ехал рядом с ним.
Морвран Воорхис, конечно, держался с присущим ему величием, за что Эмгыр был ему безмерно благодарен. Чужая красота и блеск доспехов под палящим солнцем и породистая гнедая в золотой сбруе отвлекали лишнее внимание, позволяя императору какое-то время оставаться инкогнито.
К тому же генерал любил внимание и с удовольствием купался в восторженные взглядах. Да, однажды из него могло бы что-то получиться.
Пользуясь случаем, император внимательно следил за происходящим в небольших поселениях, коих были сотни на пути к месту назначения, подмечая те или иные детали — в конце концов, все эти люди были его народом, некоторые из них в скором времени соберутся в колонии и отправятся на захваченные земли.
Прокладывая путь для себя, он обеспечивал надёжную дорогу для своих людей. К концу следующего года четвёртая часть фермеров и скотоводов нильфгаардской империи будет переброшена на север, позже они преумножат богатство имперской казны. Они будут довольны, сыты и обуты — их непосредственная поддержка и одобрение будут необходимы в будущем.
Вскоре на горизонте показались высокие ворота, личная охрана Эмгыра выступила вперёд, приветствуя дозорных, что торопливо открывали ворота. Мужчина не спешил въезжать в город, Морвран держался рядом с ним, отдавая короткие приказы своим людям.
Столица или нет, обеспечить безопасность пребывания императора — к тому времени Эмрейс уже снял шлем, пригладив непослушные пряди чёрных волос — было задачей первостепенной важности.
Конница вошла в город, щиты Имперы были готовы в любой момент сомкнуться над его головой, но Эмгыр не видел в этом смысла, приветствуя поваливших на улицы нильфгаардцев.
Стоило признать, люди здесь были гораздо приятнее неотесанных северян: император снисходительно улыбался, приветствуя своих подданных и в глубине души желая поскорее добраться до дворца. Было приятно находиться в ликующем обществе тех, кто последние годы отдавал ему предпочтение, но усталость и несколько недель пути давали о себе знать.
В конце концов, иногда он забывал о том, что всё ещё был простым человеком с примитивными потребностями, но была и другая причина. У Морврана она тоже была, его руки сильнее натянули поводья лошади. Жест незначительный и незаметный, но Эмгыр заметил.
Они будто нарочно двигались медленно, толпа — это было неизбежно — задерживала, все хотели поприветствовать вернувшегося с очередной победой Эмрейса, но ничего, кроме ужасной скуки, это зрелище уже не вызывало.
Поэтому, стоило им добраться до главного дворца, Эмгыр незамедлительно слез с лошади и направился в сторону своего кабинета, попутно раздавая указания Мерериду, который оказался ужасно упрямым и не пожелал остаться в Вызиме на время короткого отсутствия императора.
В этом, безусловно, были свои плюсы — им нужен был хотя бы один день без приёмов, бумаг, донесений и нежелательных личностей, обивавших порог. Воспользовавшись ситуацией, он распорядился освободить расписание на целый день и подать экипаж ко второму выходу через час.
С Морвраном они простились ещё на входе, условившись о встрече. У генерала, к его же собственному удивлению, сразу появились возможные планы — он все ещё пользовался популярностью у нильфгаардской знати, к тому же к обеду его ожидала на приём собственная семья.
Отказываться было ужасно невежливо, но подводить императора — известный моветон. Он всегда делал выбор в сторону последнего, отдаляясь от фамильного дома, его титулы и успехи множились так же быстро, как ненависть родного отца и слухи.
Причины были понятны обоим, но молодой генерал предпочитал игнорировать осуждение в глазах родственников. Факт того, что именно они когда-то убеждали маленького Морврана, что для него в жизни не могло было быть ничего важнее карьеры, ужасно его веселил.
В какой—то степени весь этот спектакль забавлял и самого императора, но ему все так же приходилось держаться в стороне, внимательно наблюдая за каждым шагом Воорхиса-старшего. Морврану Эмгыр доверял безоговорочно, однако к его отцу сохранялось известное всем презрение, временами даже граничащее с отвращением.
К счастью, он позволил себе освободиться от гнетущих мыслей, стоило темной двери кабинета распахнуться перед ним. Охрана отдала честь и пропустила мужчину вперёд, закрывая створки без напоминаний или специальных команд.
Она сидела на привычном месте, и, подобно ему самому, не сразу подняла взгляд на вошедшего. Что же, стоило признать, что императрица справлялась со своими обязанностями на отлично.
Из личных источников, что несли потоком новости из столицы, Эмгыр знал, что девушке удалось за короткое время завоевать любовь и расположения местной аристократии, которые к саму Эмрейсу было настроены холодно. Благодаря ней он вдруг оказался в более выгодном положении, чем раньше.
— Цирилла.
— Ваше Величество.
Она поклонилась, соблюдая условности, несмотря на то, что он этого не требовал, когда они оставались вдвоем. Первое время Эмгыр пытался выведать её настоящее имя, но, получив несколько довольно чётких и понятных отказов, — удивительно, спустить с рук подобное отношение — он бросил попытки и принялся испытывать себя.
Вскоре он уже не замечал, что называл её именем своей дочери, обращение, что раньше пугало одним звучанием, уже не вызывало никаких эмоций.
Он приблизился к столу, прекрасно зная, что она заметила оценивающий взгляд, и не отвела глаз. Цирилла стала сильнее, конечно, сдержаннее, отыгрывала свою роль уже с долей профессионализма, и в какой-то степени эта её сторона его восхищала.
— Карету подадут через час, мне нужно привести себя в порядок, Морвран будет ждать нас внизу. Будь готова.
Лёгкий румянец, окрасивший бледное лицо, обрамленное светлыми локонами, позабавил императора.
— Да, Ваше Величество, — как ни в чем не бывало она уставилась в бумаги, и Эмгыр потерял интерес к разговору, направившись в свои покои.
Перспективы были многообещающими, ему не терпелось как можно скорее покинуть свой же дворец, не успев приехать. Каждый угол, каждая комната тревожили давно забытые воспоминания, и как бы он не старался скрыть своих эмоций, убежать от своего отражения в зеркале было невозможно.
***
Они направлялись к загородной резиденции, когда маленькая изящная ладонь императрицы накрыла его собственную, мозолистую. В воздухе стоял едва уловимый аромат ландышей. Когда она вдруг изъявила желание обзавестись загородным коттеджем, Эмгыр отнесся к этому скептически, предложив Туссент, даже настояв на нем, но Цирилла взяла дело в свои руки, мотивируя все тем, что это дело исключительно женское, к тому же она ни за какое богатства не станет отдыхать в этом «пряничном городишке». Император догадывался, что бунт был связан исключительно с предвзятым отношением девушки к княгине Анне, но ничего говорить не стал, дав добро на строительство недалеко от городских стен. Ему стоило отдать должное супруге: дом вышел великолепным, но без излишеств — достаточно простой, чтобы называться архитектурной роскошью, но в меру презентабельный, дабы статус владельца был вполне понятен ближайшим соседям. А их стало в несколько раз больше после того, как людям стало известно, кто именно поселился неподалёку. Слухи в городе разлетались быстрее горячих пирожков из булочной. Карета двигалась достаточно медленно, давая возможность осмотреться, не учитывая разве что то, что находящихся в ней мало интересовал живописный пейзаж. Мужчины устали после продолжительной дороги, налюбовавшись вдоволь, девушка же предпочитала восхищаться собственным садом, где росли одни из самых редких видов растений, привезенных по заказу со всех уголков континента. Цирилла поглаживала ладонь мужа, лишь делая вид, что куда больше её интересует внутренняя обивка потолка, Морвран сидел напротив, не отводя взгляда от этого зрелища. На его губах играла довольная ухмылка, за которой, в свою очередь, наблюдал сам Эмгыр, периодически касаясь губами волос девушки. Для них это было естественно. Липкую тишину, повисшую в воздухе, хотелось разбавить хотя бы подобием разговора, даже если это был чересчур банальный жест вежливости. Не все в Нильфгаарде умели и любили молчать. — Ваше величество, — подавив ухмылку, Воорхис закинул ногу на ногу, поймав мимолетный взгляд императрицы, — как чувствуете себя в новом статусе? Справляетесь? Империя процветает под вашими руками, так отрадно это видеть. Стоило отдать должное, он не ошибался, прекрасно знал, наблюдал за отчётами, делая вид, что на самом деле ему это не интересно. Эмрейс подмечал эти детали не без удовольствия, в конце концов, ему больше не на кого было рассчитывать. Однажды ему придётся освободить законное место. — Спасибо, Морвран. — одарив одной из очаровательных улыбок, которыми она обычно пользовалась, стоило ей захотеть что-то от Эмгыра, Цирилла поправила волосы и тихо вздохнула, — Задача не из лёгких, Вы знаете, но я стараюсь. В конце концов, кто-то должен следить за порядком, пока мужчины играют в солдатиков. — Дорогая. — Послышался хриплый голос Эмрейса, доселе тихо наблюдавшим за диалогом со стороны. Отношение его супруги к войне на севере было ему известно, и довольно иронично, что оно полностью совпадало с мнением кузины Анариетты. Опустив кокетливый взгляд, как когда-то учила госпожа Стелла, девушка лишь шире улыбнулась, поглаживая чужие узловатые пальцы. Она знала, как разжечь интерес, знала, как задеть, понимала, как заставить собеседников слушать её внимательно. — Могу ведь я иметь собственное мнение? Вполне безобидное. Морвран, вдруг оказавшийся рядом, устроился по другую сторону, вынудив тем самым подвинуться Эмгыра, и совершенно спокойно приобнял её за плечи. Среди собравшейся троицы он всё также оставался самым решительным, как и самым бессовестным, но него это мало беспокоило. — Конечно Вы можете, — ловкие пальцы генерала подцепили тонкую лямку небесно-голубого платья, — но Вы же понимаете, насколько эта война важна? Мы ведём её не просто так. — Знаю, знаю — шутливо отбиваясь от настойчивой руки, она повернулась к мужу, — интерес государства. Император промолчал в ответ и перехватил руку Морврана своей. Что же, она до конца жизни будет напоминать ему о прозвище, которым он окрестил её саму когда-то давно. Тогда, прижимая хрупкое девичье тело к своей груди, он и подумать не мог, к чему приведет вся эта затея, не знал, сможет ли он полюбить её. И всё закончилось совсем не так, как планировалось изначально. Генерал и тут не растерялся, переплетая пальцы, зная, что императору это не понравится. Его, вероятно, до сих пор преследовала паранойя, что кто-то узнает об этих странных взаимоотношениях. Делить жену было не принято, особенно императору, но остальных участников, кажется, мало это волновало. Они запутались в этих отношения год назад, когда одна неправильно понятая улыбка и несколько воодушевляющих комплиментов заставили сердце императрицы встрепенуться. Эмгыр не высказал никаких претензий, когда его пригласили в постель, не утаивая абсурдные отношения и не развлекаясь за его спиной. Жест он, конечно, оценил, но против разглашения был категорически против. Цирилла охотно целовала подставленную щёку Морврана на публике, не испытывая никакого стеснения, сам Воорхис порой стоял неприлично близко к обоим супругам, доводя обоих до унизительного возмущения, охотно пользуясь тем, что его руку никто не видит. Эмгыр же был категорически против проявления любых чувств на публике, и рука молодого мужчины была немедленно скинута, а хмурый взгляд моментально дал понять, что он не в настроении играть в игры. Генерал вил из него верёвки, если хотел, но иногда эти попытки пресекались довольно резко. Император не собирался потакать страсти молодых людей, предпочитая делать всё размеренно и последовательно, обдумывая каждый дальнейший шаг. Иногда это раздражало, иногда его называли занудой, но спорить и высказывать несогласие никто из них не решался. Оставшийся путь до резиденции Эмрейсов они ехали молча.
