Fiołkowe pole

      Под конец весны в небольшом саду стояла приятная тишина, прерываемая лишь щебетом птиц, который вовсе не мешал, а напротив, радовал каждого уставшего путника, что хотел бы понежиться в тени кустарников и деревьев.       На климат в Нильфгаарде не жаловались: круглый год здесь можно было застать цветение одних из самых редких растений, что не встречались на севере, возможно, не обитали даже в знаменитой Зеррикании.       Цирилла не часто присутствовала в загородной резиденции лично, но у неё были чудесные помощницы, что позволяло неустанно ухаживать за разбитыми тут и там клумбами.       Когда-то давно, прогуливаясь по улицам города Золотых башен, она обратила внимание на неприметную цветочную лавочку, явно не пользующуюся популярностью среди местных жителей. Худощавого вида девушки порхали над букетами, словно маленькие птички, которых она когда-то видела на картинке в детской книжке.       Ей ничего не стоило пройти мимо, но она подошла ближе и завязала разговор. Память хранила старые воспоминания, когда-то сама императрица тоже была всего-лишь маленькой испуганной девочкой, у которой не было ничего и никого, когда она ещё не знала, что ждёт её впереди.       Она предложила им работу, девушки не стали отказываться, с воодушевлением принявшись за свои обязанности на новом месте. И с каждый визитом Цирилла всё больше понимала, что не ошиблась в своём выборе. Каждый человек заслуживал второго шанса, и свой она однажды получила, поэтому считала своим долгом отблагодарить судьбу за неожиданную щедрость.       Обычно она прогуливалась здесь одна — Эмгыр редко изъявлял желание побродить по зарослям ярко пахнущих растений, ещё реже соглашался просто приехать и отдохнуть, хотя бы на день отложив все свои обязанности и посвятив время любимой супруге.       С появлением Морврана изменилось многое, в конце концов, она всегда могла вцепиться в его руку и потребовать сопровождать её в дороге. Он не мог отказать, особенно когда её рука так крепко сжимала его пальцы, а взгляд блестящих глаз сулил скорую награду.       Разнообразие цветов поражало воображение даже человека компетентного в таких вопросах, Цирилла искренне гордилась своей коллекцией, но сейчас её внимание было сосредоточено на ландышах, что цвели в отдалении, рядом с небольшим фонтаном.       Она опустилась на скамейку, прикрывая глаза, и вдохнула полной грудью, позволяя воспоминаниям проникнуть в самое сердце. Она помнила крепкие руки Эмгыра, прижимающего хрупкую и стеснительную девушку к своей груди, помнила тёплые губы, что едва касались светлых волос на макушке. Помнила слегка дрогнувший голос мужчины, который обещал ей защиту.       Император сдержал все свои обещания в тот день, когда Цирилла стала его законной женой, а после взошла на престол рядом с ним, крепко сжимая чужую ладонь в своей, но уже так уверенно и привычно, что никто не мог догадаться о том, что она была всего лишь гадким утёнком, обречённого на погибель в гордом одиночестве, если бы не воля случая.       Бабочка, опустившаяся на плечо девушки, отвлекла её от бессмысленного созерцания земли под ногами, где-то вдалеке послышался приглушенный скрип открывающейся двери.       Император предпочитал уединяться в доме, даже если на улице стояла прекрасная погода; отдавал всё своё внимание работе несмотря на все мольбы Цириллы ненадолго забывать о своих обязанностях. Сейчас она не обращала на это внимание, ведь присутствие Воорхиса гарантировало, что работать Эмгыру вряд ли позволят.       Однажды она спросила с долей сомнения, какие цветы ему нравятся, будучи не уверенной в том, что такому человеку, как её муж, может нравиться хоть что-то. Эмрейс хранил молчание продолжительное время, изучая взглядом обширный клумбы, а после вернулся в дом, бросив через плечо короткий ответ.       Фиалки.       Одно упоминание заставило девушку содрогнуться в приступе необъяснимой ревности. Она понимала, что её муж не из тех, кто падает ниц при виде очаровательной, стоит признать, чародейки из Венгерберга, но желание приказать пересадить их из центральной клумбы куда-нибудь в конец сада не покидало её ещё долго.       Она встречала Йенн всего два раза, и обе встречи ей приходилось то и дело ловить на себе изучающий взгляд. Императрица знала об отношениях, которые делила чародейка с девушкой, чьё имя и лицо она себе присвоила, и от этого становилось тошно.       К счастью, Эмгыр никогда не оставлял её без поддержки, всё ещё не приветствуя наличие магиков в своих владениях.       Ощутимое присутствие рядом кого-то постороннего заставило обернуться. Рядом, сложив руки на груди, оказался Морвран, непривычно молчаливый и задумчивый, так что девушка проследила за направлением его взгляда, но, не найдя ничего стоящего, тихо позвала его по имени. — Я прошу прощения, — вздохнув, он опустился на скамейку рядом, не нарушая личного пространства, — не хотел беспокоить своим присутствием, но оставаться запертым в четырёх стенах, когда здесь так прохладно и свежо, преступление.       Девушка улыбнулась его словам, нарочно придвигаясь ближе, позволяя их плечам соприкоснуться. — Всегда рада Вашей компании.       Её обнаженное плечо коснулось мягкой ткани. Воорхис предпочитал носить лёгкую белую рубашку и свободные брюки всякий раз, когда ему удавалось вырваться на природу. Обычно он проводил свободное время в костюме для верховой езды, что позволяло избавиться от тяжелой брони.       В глубине души он надеялся, что завоевание севера закончится как можно скорее — его люди устали, он тоже устал.       Присутствие рядом Цириллы одновременно будоражило и отрезвляло, ему хотелось притянуть её к себе, расправиться со шнуровкой на платье и отнести её в постель, но он никогда не прикасался, если она не давала ему позволения.       На ней было лёгкое голубое платье, в гардеробе императрицы в целом было довольно много вещей ненавистного нильфгаардцам цвета, но она отдавала ему предпочтение, когда никто не видел.       Находясь во дворце, она соблюдала негласный дресс-код, позволяя помощникам затягивать на тонкой талии корсеты, расшитые в чёрно-золотых оттенках, носила пышные платья в тех же цветах, замечая то оценивающие, то одобрительные взгляды.       В каком-то смысле одежда была просто приманкой, девушка знала, что очень скоро оно остается бесформенным ворохом ткани где-то на лестнице по пути в спальню, если у мужа появится настроение. — Император? — спросила она совершенно безразлично. — Присоединится к нам через пару минут.       Лицо молодого мужчины не отображало никаких эмоций, несмотря на то, что в глубине души он жаждал присутствия Эмгыра не меньше девушки, руки которой уже исследовали его грудь, цепляя пальцами пуговицы рубашки.       Ей нравилось дразнить, доводить мужчин до исступления простыми прикосновениями — они в свою очередь позволяли ей делать это, принимая правила игры. — Даже здесь он умудряется найти себе работу, это просто невозможно, — наигранно вздохнув, она расстегнула несколько пуговиц, обнажив часть бледной кожи, которая вполне себе могла покрыться слоем бронзового загара, если бы генерал не так часто носил форму.       Морвран в ответ лишь рассмеялся, накрыв ладонь девушки своей. Он, безусловно, был с ней согласен, но никогда не высказывал это вслух, принимая это за лёгкую наивность.       У Эмгыра не было свободного времени, как и у любого другого правителя; когда в твоих руках сосредоточена могущественная империя, дамоклов меч над головой становится невыносимым грузом.       Шелест ткани — Цирилла не собиралась останавливаться на достигнутом — был прерван тактичным покашливанием. Воорхис тут же ощутил мозолистые ладони на собственных обнаженных плечах, что без прелюдий стягивали рубашку, завершая начатое девушкой.       Эмгыр не планировал присоединяться так скоро, в самом деле, оставшись в гордом одиночестве, он собирался запереться в небольшом кабинете наверху, отложив развлечения на потом. У него действительно было много работы, однако он всё ещё оставался мужчиной.       Мужчиной, который скучал по тихому смеху молодой супруги, по мягким прикосновениям любовника, по атмосфере, которая устанавливалась в просторной спальне, когда вокруг не оставалось никого, кроме них троих.       Он ценил моменты единения, когда даже время, казалось, замедляло свой ход, руки держались за тонкую девичью талию, грозясь оставить несколько заметных синяков, а ноги Цириллы сжимали его бёдра. Морвран в такие моменты растягивался рядом, подпирая подбородок рукой, и одаривал ленивыми ласками одного из них, не переставая улыбаться.       Будучи окруженным предателями и заговорщиками, находясь в самом центре змеиного клубка аристократии, они были единственными, кому он мог доверять так же, как себе самому. Эмгыр без опасения поворачивался к ним спиной, зная, что вместо отравленного кинжала получит лишь объятия, если кто-нибудь из них окажется в настроении.       Он не мог отказать себе в удовольствии, поглаживая кончиками пальцев тонкую кожу. Проявление эмоций было не в его стиле, но иногда, когда никто посторонний не мог заметить столь компрометирующие вещи, Эмгыр позволял чувству привязанности расти, прочно оседая где-то в груди.       Предотвратить столь опасное чувство не помогал и Воорхис, который вдруг повернулся и прижался губами к тёплой ладони мужчины, прикрывая глаза. Ему, кажется, в самом деле было всё равно на возможные последствия, если кого-то из них уличат в столь сомнительной связи, он просто действовал так, как ему казалось правильным, и никто ему не препятствовал.       Морвран, не говоря ни слова, опустился на колени перед императрицей, позволяя Эмгыру сосредоточить внимание на супруге, которая до последней минуты делала вид, что не заметила его присутствия.       Генерал перехватил ладони девушки своими, позволяя себе покрывать их осторожными, нежными прикосновениями губ, наблюдая из-под полуопущенных ресниц.       Цирилла в свою очередь была вовсе не против получить немного внимания, сердце её забилось чаще, когда губы Эмгыра коснулись линии ключицы, прикусывая нежную кожу. Она, безусловно, обожала купаться во внимании, когда оба мужчины были сосредоточены только на том, чтобы доставить ей удовольствие.       Стоило отдать должное, в её присутствии они порой забыли о собственных потребностях, готовы были встать на колени, если она того потребует, осыпали осторожными ласками, будто бы боялись причинить боль обычным прикосновением рук.       Морвран был до исступления нежным и внимательным любовником, в то время как Эмгыр всё ещё оставался немного холодным и отстраненным, и этот контраст порой доводил до безумия, когда горячие губы изучали её тело, как карту, помечая завоеванные территории.       Едва уловимый аромат фиалок ударил в голову, когда губы супруга вдруг оказались на её собственных, целуя настолько требовательно, будто она оказывала какое-то сопротивление. Под таким напором даже вздохнуть получалось с трудом, когда он отстранился, позволяя ей прийти в себя.       Распалив интерес до предела, Эмгыр всегда отстранялся и устраивался рядом, окидывая ленивым взглядом окружающее пространство. Он не был любителем любого вида отдыха, но стоило признать, что здесь было по своему уютно и непривычно тихо. Огородив их от шумной толпы и любопытных соседей высокими изгородями, она не прогадала, заставив его отстроить загородную резиденцию.       Стремление скрыться от чужих глаз было знакомо ему с глубокой юности, когда лицо, изуродованное придворным чародеем, приходилось прятать от любопытных зевак. В этом месте заметно успокаивался даже Воорхис, который, в отличии от них, любил хорошую компанию, шумную атмосферу и внимание к своей безупречной персоне.       Сейчас он неустанно наблюдал за облаками, устроив голову на коленях девушки, Цирилла в свою очередь перебирала пряди длинных рыжих волос генера, прислонив собственную голову к плечу супруга.       Никто из них не решался нарушить тишину, страсть, так и не нашедшая своего отклика, вдруг улетучилась, оставив после себя исключительное спокойствие и блаженство.       Возможно, в любых других обстоятельствах всё сложилось иначе, возможно, таких спокойных дней было гораздо больше, и они наслаждались бы друг другом чаще, чем могли себе позволить, не испытывая нужды скрываться и прятаться в тени деревьях. Всё было бы иначе, выбери они другую жизнь, сделай другие выборы, но пути назад уже не было.       Был только легкий ветерок, играющий с распущенными светлыми волосами девушки, навязчивый аромат фиалок, перебивающий, казалось, все остальные цветы, были и не озвученные обещания, крутившиеся на языке, но не находящие выхода.       Были спокойствие, надежность и нежность. Было многое, не было только самого главного, что побуждало неловко отводить взгляд, когда блаженные встречи подходили к концу.       Не было будущего.