В плену

      Заброшенная территория с недостроенными высотными домами. Мимо пробегает стая собак, откуда-то из подвала доносятся страшные хрипы бомжей, проснувшихся от резкого звука тормозов. Ойкава никогда не умел тормозить плавно, и Иваидзуми и остальные всегда за это ворчали на него.       - Еще раз так затормозишь, и я останусь без носа, - ворчит Куроо, упершись руками в панель перед собой.       - Да ладно, носик подправишь зато, - говорит Ханамаки и щурит глаза. – Девушку найдешь, может быть…       Куроо закатывает глаза. Ханамаки с Бокуто уже который месяц достают его с этим, а недавно к ним добавился и Мацукава. По непонятной причине они считали его ловеласом и дамским угодником, причем молва о Куроо начала ходить с тех пор, как он вступил в группировку. Боссы всех группировок, главные мафиози и наркобароны стали прятать своих дочерей и приставлять к ним еще больше охраны. Куроо честно не понимал, почему получилось все именно так, ведь он совсем не такой, да и флиртовать-то он и не умеет. «Я очень скромный, девочек никогда до дома не провожал и, вообще, хотел химиком-исследователем стать», - пожаловался он, когда сидел в клубе с Тендо, Цукишимой и Бокуто. Вот только никто из троицы не поверил, а Тендо и вовсе подозвал одну из проституток и хитрым взглядом указал на комнату отдыха.       - Ты правда думаешь, что они держат Сугавару здесь? – Куроо спешит вслед за Ойкавой.       Ойкава достает пистолет и на ходу перезаряжает его. Ему плевать, сколько там народу, есть ли вообще кто-то, он просто выстрелит.       - Да это же очевидно! – Ханамаки взъерошивает волосы. – Нет там никого. Ушивака хоть и придурок, но не тупой.       Ойкава понимает безумность своего предположения, но упрямо идет по известной тропинке, к той самой недостройке, дергает ту самую скрипучую железную дверь и врывается внутрь, направляя пистолет на…       Пустоту.       Никого. Только высокий потолок, заставленные картоном и профлистом окна и оставшиеся из прошлого кресла и стулья. Ойкава с досадой пинает стоящий рядом стул, и тот, отлетев, с грохотом падает на земляной пол.       Конечно, Ханамаки и Куроо были правы, что в этой заброшке они никого не найдут. Но Ойкава не может сидеть на месте, он должен проверить все. «Я проверил это место для успокоения совести», - думает он и пугается своих же мыслей. Для успокоения совести. Как омерзительно звучит. Он должен искать Сугавару в каждой подворотне, в каждом закоулке, а не успокаивать совесть. После того что случилось, совесть уже никогда не оставит Ойкаву в покое.       - Убедился? – хмыкает Ханамаки, устремив на Ойкаву раздраженный взгляд.       - Допустим, - хмуро отвечает шатен, не оборачиваясь. Пистолет все еще крепко сжат в руках.       - И с чего ты решил, что он здесь? –Куроо ходит по помещению и уныло оглядывается по сторонам. Ханамаки удивляется, с каким равнодушным видом он это делает, потому что у самого мурашки по телу бегут, стоит только вспомнить, что тут происходило. «И как я мог быть на такое способен?»       - Я думал… Мне казалось, - Ойкава трет подбородок.       - Вау! – мрачно отзывается Куроо и делает наигранно удивленное лицо.       - Мне казалось, - твердо повторяет Ойкава, - что Ушиджима хочет встретиться со мной как можно скорее, поэтому будет отсиживаться в каком-нибудь очевидном месте. По записке он ясно дал понять это.       Куроо и Ханамаки молча переглядываются. Никто не решается спросить, что же было в записке, ведь Ойкава не рассказывал о ее содержимом. Единственное, что они понимают, - это личное для этих двоих. Еще во времена в группировке эти двое были довольно близки, так что неудивительно, что записка адресовалась именно Ойкаве. Что-то личное? Месть из-за обиды? Ушиджима же считал Ойкаву своим близким другом, и уход шатена явно стал для него большим ударом и предательством. Куроо всегда знал, что Ушиджима отбитый на голову, а Ханамаки же считал, что тот слишком повернут на Ойкаве.       - Раз тут ничего и никого нет, - Куроо упирает руки в бока, - давайте уйдем. Мне тут не нравится.       Ойкава игнорирует просьбу. Он чувствует: его тут что-то держит. Не сказать, что он фаталист и верит во всякие знаки судьбы, но ведь неспроста же ему приснился сон с этим гадким местом! Может, он что-то упускает из виду? Явно же что-то должно быть! Ойкава проходит вглубь помещения, безумным взглядом обводя каждый уголок и пытаясь найти в этой серой грязи хоть какую-то подсказку. Каждый шаг отдается болью в сердце. Ойкава мысленно считает секунды. Времени все меньше. Время сейчас самый важный фактор. Он просто обязан думать и действовать быстрее, иначе за него это сделают Тендо и Гошики, которых Ушиджима точно поставил личными надзирателями Сугавары.       Ханамаки раздраженно вздыхает, смотря на бесплодные попытки Ойкавы найти хоть что-то. Все, что хочет сейчас Такахиро, - сесть в машину и уехать. Но вместо этого он послушно идет обследовать другую часть помещения. Куроо следует примеру товарищей, хоть и делает он это с довольно громким ворчанием.       Через несколько минут руки Ойкавы уже покрыты слоем пыли, на лице виднеется полоса от грязи, а брюки на коленях почти что стерты. Он серьезно ползал по земляному полу и заглядывал в щели. Ханамаки еле сдерживается, чтобы не отпустить какой-нибудь едкий комментарий.       - Эй, - зовет Куроо, и тон его голоса слишком пугает Ойкаву. Глухой, сухой, будто говорит человек, испытывающий страшную жажду. – Идите сюда.       Ойкава подрывается с места и буквально налетает на парня, повиснув на его плече. Ханамаки заходит с другого бока, лениво смотря на руки товарища. Поначалу Ойкава не понимает, что держит Куроо. По длине и цвету походило на мышиный хвост, только не гладкий, а какой-то волосистый. Потом стало казаться, что это шерсть либо странный вид пыли. Странное волокно перевязано жесткой черной ниткой. Спустя минуту до Ойкавы доходит, что нашел Куроо.       Это была прядь волос Сугавары.       Ойкава дрожащей рукой хватается за плечо Куроо и пытается сдержать крик отчаяния. Волосы. Черт возьми, они решили мотивировать его поиски отрезанной прядью? Что они еще отрезали?       - Они решили нам его по частям возвращать? – Куроо сжимает кулаки. Волнение и раздражение, которые сидели в нем до этого моменты, испарилось, уступив месту нарастающему гневу. Помнится, раньше в группировке они начинали издеваться над жертвой именно с отрезания пряди волос.       - Посмотрите, вдруг где-то палец валяется? –Ханамаки обводит пространство руками.       - Тебе надо меньше общаться с Мацукавой, - шипит Куроо и толкает того локтем.       - Они же несерьезно? – Ойкава тоже вспомнил «правила» группировки. В положенное время не приходит нужный человек – отсылаешь ему прядь волос жертвы и делаешь с беднягой все, что пожелается. Тендо просто обожал такие моменты.       Ойкава отказывается верить. Он наивно хочет верить, что Ушиджима отказался от такого правила, что все не по-настоящему, что это не волосы Сугавары. Но сам же находит контраргументы. Во-первых, Ушиджима очень консервативен, и то, что было придумано уже до него, он никогда не поменяет, считая это за канон. Во-вторых, это прядь определенно с головы Сугавары: Ойкава помнит на ощупь мягкие волосы парня, ему даже кажется, что он слышит нежный аромат его шампуня. В-третьих, какие к черту сомнения, Ойкава, очнись!       - Можешь не отвечать, - Ойкава хлопает Куроо пыльной ладонью по лицу.       - Стало что-то понятно? – Ханамаки забирает прядь волос у Куроо и кладет к себе в карман.       Ойкава качает головой.       - Придурок, - выдыхает Ханамаки одновременно с Куроо, который уже твердым шагом направляется к выходу. – Понятно, что Ушиджима ждать тебя устал и решил поторопить. Тебе надо скорее мальчика своего искать.       - Знаешь, я и без тебя это прекрасно понимаю, - рычит Ойкава и напрягается. Что имелось в виду под «мальчика своего искать»? Да он так скоро параноиком станет.       - Подтверждаю! – кричит Куроо уже с улицы. – Сам знаешь, как Тендо скор на расправу.       Вина набрасывается с новой силой. Если бы не он, этого не случилось бы. Ему кажется, что он слишком медлит, что он делает недостаточно. Почему он не может найти самого близкого человека, он же сам всегда хвастался, что охрененная ищейка?!       С момента, когда он покинул группировку, прошло 5 лет. Что за эти пять лет он слышал об Ушиджиме? Ничего. Он старался игнорировать все, что с ним связано, и не слышать то, что говорили даже мимолетом. И, надо сказать, что у него это отлично получалось. Но сейчас Ойкава винит себя за тотальное игнорирование: он ведь мог услышать важную информацию, которая могла бы пригодиться в данный момент. «Ты придурок, Тоору!»       - И что дальше? Так и будешь стоять? – проходя мимо, Ханамаки задевает его плечом. – Счет пошел на часы. Как будешь оправдываться, если что?       Гоподи, какой знакомый вопрос. Кажется, он его уже слышал.       От ответа Ойкаву спасает телефонный звонок. На дисплее высвечивается имя Бокуто. Ойкава еще никогда так не радовался этому балбесу.       - Они опять возникают, - как всегда в докладе Бокуто нет чего-то определенного.       - Кто они? – Ойкава делает деловой вид, чтобы Ханамаки отстал от него, и скорее выходит на улицу.       - Они не дают нам места на кладбище, говорят, что не договорились, - судя по голосу, Бокуто расстроен и даже обижен. Еще немного, и будет раздражен.       Ойкава испытывает огромное желание передать телефон Куроо, чтобы тот перевел слова своего друга на человеческий язык. Но Мацукава, видимо, отобравший телефон у Бокуто, спасает ситуацию.       - Почему владелец кладбища, с которым мы сотрудничаем, запрещает приехать нам и родственникам покойного для выбора места? – а вот Мацукава уже раздражен. – Ты же сказал, что все уладил.       У кладбища, с которым был заключен контракт у похоронного агентства Ойкавы, недавно сменился владелец. Бывшего владельца Курияму вопреки желаниям и хотениям пришлось запугать, чтобы прийти к компромиссу, зато у них состоялись очень крепкие деловые отношения. Но чуть меньше месяца назад мужичок умер и владение землей кладбища перешло его дальнему родственнику, уж слишком знакомому Ойкаве и его компании.       Кьётани Кентаро. Любитель разборок всякого рода, крови, ножей и явный почитатель садизма и боли. Кьётани, можно сказать, был потомственным преступником. Еще будучи в группировке, Ойкава часто сталкивался с ним во время разборок и по неизвестной причине стал его целью: во всех драках всегда целился в горло, да еще по вечерам поджидал у дома. Кьётани по сути был наемником, часто оказывал услуги братьям Мия, которые даже предлагали ему присоединиться к ним.       Ойкава до сих пор не понимает, как такому можно было переписать владение чем-то более серьезным, чем игрушечной машинкой. Дело о наследстве явно имело нечистый характер.       Договориться с Кьётани было невероятно сложно. В деньгах он не нуждался, а то, чего ему хотелось – крови и как можно больше невинных людей – Ойкава предложить ему не мог. То, что они пришли к соглашению, можно назвать чудом, Кьётани пообещал, что не будет препятствовать работе агентства, и вообще, он сам теперь хочет заняться бизнесом. Конечно, Ойкава ему не поверил, но искать другое кладбище времени не было.       - Он прям наотрез отказывается? – Ойкава трет переносицу. Не вовремя этот гад решил повыебываться.       - Наотрез, - Мацукава выдыхает, видимо, опять курит. –Как я понял Бокуто, Кьётани денег захотел или типо того.       - Он сказал, чтобы ты приехал в его забегаловку! – кричит Бокуто, и Ойкава слышит, как недовольно цыкает Мацукава.       Ага, встречи захотел, значит. Конечно, Ойкава понимает, что Кьётани планирует совсем не дружескую встречу или деловой ланч. Эта псина точно будет не одна. Глупо будет предполагать, что такой маньяк согласиться иметь дело с предателем Ойкавой и упустит шанс самому перерезать ему горло. Это был лишь вопрос времени, когда он решит осуществить задуманное. Ойкава рассмеется, если окажется, что Кьётани подделал свое родство с Куриямой, чтобы подобраться к нему.       Ойкава чувствует давно забытый огонь предстоящей битвы. Это чувство начинает клокотать где-то в животе и медленно поднимается вверх по позвоночнику. Это было предвкушение. Руки начинает трясти приятная дрожь, дыхание участилось, на лице появляется безумная улыбка. Ойкава думал, что больше никогда не испытает этого чувства.       - Понял, - Ханамаки морщится от знакомой интонации. Улыбка Ойкавы становится еще шире. –Мне нужен Ямагучи.              ***       Ямагучи – недоразумение в организации после Сугавары. Еще один мальчик с милым характером и не менее милым личиком. Невероятно вежливый, услужливый и просто лапочка. «Так и хочется за щечки потискать», - всегда говорил Бокуто, что и делал почти при каждой встрече с Тадаши. Не зная паренька, задаешь логичный вопрос: что он забыл здесь, в коллективе хладнокровных убийц и просто безумных людей?       - Мы же обо всем условились, - Ойкава не скрывает недовольства и с презрением смотрит на Кьётани, вальяжно развалившегося напротив.       Они сидят в приватном зале ресторана Кьётани в полном одиночестве, если не считать тех шестрых отморозков, что стоят за спиной Кентаро и прожигают Ойкаву взглядом. По этим взглядам он понимает, что слухи правдивы: поговаривают, что Ушиджима назначил крупную сумму за Ойкаву.       Мрачный и от того совсем безвкусный интерьер, низкие потолки, странные нелепые нагромождения в виде штор, люстр и ваз, запах гнили и крови, который даже не пытаются скрыть – все в ресторане походило на самого Кьётани. Вероятнее всего, он убил прошлого владельца, незаконными путями приписал ресторан себе и обустроил его по своему вкусу.       Персонал ресторана отсутствовал полностью. Они ушли еще до прихода Ойкавы по приказу Кьётани, как только выполнили свою работу. В этом надо отдать ему должное: лишние свидетели не нужны. Ойкава даже поблагодарил Кьётани за такую предусмотрительность. Правда, Кентаро запретил Ойкаве брать своих людей(Ханамаки и Куроо послушно ждали в машине у черного входа, который – ах, как чудесно! – выходил прямо в лес, что позволяло появляться и исчезать, не попадаясь на глаза соседям и просто любопытным людей).       - Ты чего стоишь? Сядь, - Кьётани мерзко улыбается и машет на стул перед собой. Ойкава садится и выжидающе смотрит на парня. – Ойкава-сан, ты смотришь так, будто я у тебя игрушку отобрал!       - Мы же договорились, что мое агентство продолжит сотрудничать с твоим кладбищем. Зачем ты нарушаешь договор? – Ойкава быстро оглядывает остальных шестерых, отмечая у каждого наличие пистолета или ножа. У Кьётани за пазухой тоже определенно что-то есть. Но Ойкава даже не дергается от этой мысли. Страх отсутствует полностью.       - Прости, он испортился и пришел в негодность, - Кьётани делает жест рукой, и на стол падает разорванный в клочья договор. – А твой договор по некоторым причинам недействителен.       Ойкава видит, что этот ненормальный просто издевается, возможно, тянет время, смакуя скорую потасовку, в мыслях же определенно представляет, как насаживает Ойкаву на нож. Ойкава хочет поскорее с этим разобраться и продолжить искать Сугавару.       - Давай подпишем новый, - шатен продолжает играть свою роль. Ему кажется, что он слышит глухой стук корпуса винтовки о кирпичную кладку и едва сдерживает безумную улыбку. Внутри начинает тягучей массой растекаться удовлетворение.       - Не хочу, - Кьётани улыбается, вертя в руках нож.       - Тебе деньги нужны, что ли? – Ойкава подается вперед и щурит глаза. – Или такого сопляка не пускают в бордели, поэтому хочешь, чтобы я тебя провел?       Улыбка тотчас сползает с лица Кьётани. Брови сходятся на переносице, из горла начинает подниматься рык. Шатен понимает, что оппонент вот-вот взорвется. Но, черт возьми, надо же этому мальцу испытать сильные эмоции перед тем, как умереть!       - Ты, видимо, забыл, что сейчас один в моем логове, - Кьётани поднимается с места и подходит к Ойкаве со спины. «Так даже лучше», - думает шатен и уже не сдерживает улыбки. – Твои дружки не успеют прибежать, как ты будешь уже захлебываться в своей крови и умолять пощадить! – нож крутиться в опасной близости от шеи Ойкавы.       - Ушиджима платит только за живого… - подает голос один из банды, но Кьётани его резко обрывает:       - Плевать! Всегда хотел убить этого!..       Да будет кровь!       Все происходит быстро. Пуля, пробившая череп и застрявшая в мягком мозге, убивает моментально. Обмякшее тело Кьётани валится вперед и ударяется головой о стол. Ойкава брезгливо сбрасывает тело на пол и откидывается на спинку стула.       Банда Кьётани, раскрыв рты, смотрит на мертвого лидера, и только спустя примерно полминуты один из них с воинственным кличем бросается на спокойного Ойкаву с ножом. Однако и его настигает пуля: бедняга падает шатены прямо в ноги. Двое выхватывают пистолеты и направляют на Ойкаву, но даже не успевают прицелиться и падают замертво. Остальные трое присоединяются к товарищам буквально через несколько секунд. Помещение тут же наполняет резкий запах крови.       Ойкава с наслаждением потягивается. За соседним столиком лежит портфель, в котором так неосмотрительно лежат документы на владением кладбищем. Остается переоформить землю на нужного человека, и рабочая жизнь опять войдет в нужное русло. Ойкава, медленно покидая ресторан, набирает нужный номер.       - Ямагучи, ты лучший, - он не может не улыбаться.       - Спасибо, - смущенно отвечает паренек.       Ямагучи – недоразумение в организации после Сугавары. При знакомстве никто не признает в этом пареньке смертоносное оружие. Ойкава искренне считает Ямагучи уникальным парнем, который, если бы не свернул на кривую дорожку, мог бы послужить стране в качестве отличного снайпера. Более меткий стрелок вряд ли существует. Ойкава готов биться об заклад, что Ушиджима ревел от злости и обиды, когда узнал, что такой бриллиант покинул группировку, ведь Ямагучи был неотъемлемой частью каждого задания и разборки.       «Как хорошо, что он за нас».              ***       Сугавара трогает обрезанные волосы на затылке и ненормально радуется, что больше нигде не полоснули ножом. А ведь лезвие было так близко от шеи!       Его опять ведут в ту комнату. В этот раз «миссию» доверили красноволосому парню – Тендо. Идти трудно, нога болит, все осложняет надрывающиеся дыхание. Хоть и прошло уже достаточно времени с попытки удушения, горло саднит, и Сугавару не покидает ощущение, что ему травмировали или деформировали гортань. Перед тем как отпустить, парень со змеиной внешностью пару раз ударил его по ребрам, и Сугавара невесело думает, будут ли такие тумаки ежедневными или раз в несколько дней.       Тендо крепко держит пленника за локоть. Сугавара чувствует, как этот мерзавец(по-другому он просто не может его назвать) нагло рассматривает его с ног до головы, иногда задерживая взгляд на некоторых участках тела.       - Неудивительно, что Ойкава приблизил тебя к себе, - вдруг говорит Тендо, останавливаясь и разворачивая Сугавару к себе лицом. Ладонь с костлявыми пальцами от локтя поднимается к плечу и аккуратно сжимает его.       Сугавара старается не показывать страха и отвращения, но тело дрожит само по себе, что вызывает у Тендо улыбку. Тендо высок и худощав, Сугаваре приходится задирать голову. Однако в этой долговязой фигуре чувствуется странная чудовищная сила. Сугавара опасается. В коридоре они одни, а Тендо, если судить по его безумному взгляду, сам себе на уме и, как понял Сугавара, явно пользуется доверием у главного.Тендо делает шаг вперед, заставляя Сугавару прижаться спиной к стене. Ладонь с плеча слишком нежным и почти невесомым движением касается хрупкой шеи, на которой уже появились следы от пальцев Ушиджимы; длинные пальцы в бинтах аккуратно сжимают чужой подбородок, большой палец мнет нижнюю губу, норовя проникнуть в рот.       Тендо вздрагивает и шумно выдыхает.       - Прелестно, - он расплывается в улыбке и наклоняется ниже. Внутри все дрожит от предвкушения. – Тебе когда-нибудь разбивали сердце? Ломали тебя?       Сугавара начинает дрожать сильнее. Он не понимает, что его пугает больше: то, что его в наглую зажимают в коридоре или едкий запах крови, исходящий от Тендо. Бедром Сугавара чувствует рукоятку ножа и начинает дрожать сильнее, колени подгибаются. Тендо прижимается лбом к лбу блондина, впиваясь в него взглядом. Сугавара не в силах отвести взгляда или хотя бы закрыть глаза.       Страшно, очень страшно. Сугавара в жизни не поверит, что ему приходится терпеть такое из-за Ойкавы. Это какая-то ошибка.       Тендо перемещает ладонь с подбородка обратно на шею и тянет ворот майки вниз, намереваясь стянуть порванную майку. Тендо со свистом выдыхает и едва сдерживает радостный писк: плевать на все, он сломает эту невинную душу здесь и сейчас.       - Ты не можешь до комнаты дотерпеть? – недовольно тянет человек, внезапно появившийся рядом. Краем глаза Сугавара замечает, что это парень-змей. Тот демонстративно закатывает глаза. – Я не заказывал подписку на гейский порнхаб.       Тендо грубо ругается и, оттолкнувшись от стены, отступает от сжавшегося Сугавары.       - Дайшо-кун, тебе надо было появляться именно сейчас? - бурчит Тендо и опять хватает пленника за локоть, толкая вперед. – В следующий раз вычислю, в каком отеле ты ебешься, и тоже вот так внезапно появлюсь.       Дайшо смеется, щуря и без того узкие глаза.       - Облом! – он разводит руками. – Не имею привычки трахаться где попало и неизвестно с кем.       - Ах, какие правильные! – язвит Тендо, но без злой интонации.       - Сугавара, верно? – Дайшо неожиданно появляется совсем рядом, от чего блондин вздрагивает и спотыкается. – Тебе стоит поблагодарить меня, все-таки я спас тебя от изнасилования.       Черта с два он будет благодарить. Сугавара чувствует себя слишком паршиво, хочется просто упасть и очнуться уже в другой жизни. Он думал, что хуже похищения уже ничего не будет, однако попытка Тендо залезть к нему в штаны доказала обратное. Почему происходящее не может оказаться ночным кошмаром?       Тендо рывком открывает нужную дверь, вталкивает Сугавару внутрь и напоследок подмигивает, а Дайшо, извивающийся рядом, слишком радостно машет рукой. Уроды. Их до детского писка забавляет испуг Сугавары.       - Уже все? – Сэми косит глаза на хромающего Сугавару, на что тот отмалчивается, переваливаясь, идет к кровати и, морщась от боли, аккуратно, без резких движений садится.       В комнате, помимо их двоих, находится еще один человек. Высокий, черноволосый и с очень уставшим и равнодушным лицом, что делало его похожим на Акааши. Человек сидит на стуле в центре комнаты, по пояс раздетый, и Сугавара может разглядеть узоры татуировок на его груди и плечах. Рядом опять стоит тот таз, который Сэми так отчаянно пытался убрать.       Комната наполнена запахом крови. Сугавара с трудом сглатывает тошноту, когда видит окровавленную тряпку в руках Сэми. Сам Сэми, не скрываясь, морщится и брезгливо касается плеч парня.       - Хватит рожу плющить, - хмуро говорит брюнет. – Скажи спасибо, что зашивать не надо.       - Спасибо, - язвит Сэми и, бросив тряпку, пинает таз, но, на удивление, ни капли не пролилось. – С собой унесешь. И чего ты вообще сюда приперся?       - Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе, - парень крутит в руках зажигалку. – Сам виноват, что не пришел ко мне. Ты же у нас эскулап, так что выполняй свою работу.       Сэми что-то ворчит себе под нос, но послушно начинает обматывать плечо парня бинтами.       - Суна, подними руку, - просит блондин, парень с тем же флегматичным выражением лица выполняет просьбу.       Сугавара залезает на кровать вместе с ногами и прижимает колени к ноющей груди. Его напрягает присутствие в комнате еще одного человека. К Сэми он уже более менее привык, тот, как кажется, даже не настроен враждебно, чего Сугавара не мог сказать об остальных. Больше всех пугает Тендо: Сугавара по ситуации в коридоре понимает, что это самый аморальный тип, которого он когда-либо встречал. На мгновение блондин задумывается, могут ли ему сменить надзирателя, и молится, чтобы Сэми не был сменен этим красноволосым мерзавцем.       На первый взгляд Суна кажется слишком ленивым и флегматичным, совсем как Акааши, но Сугавара чувствует, что в нем есть какая-то тайна, что заставляет насторожиться и ссутулить плечи. Пугают даже его татуировки – черные узоры в виде цветов и каких-то орнаментов, по виду напоминающих языческие. Часть из них уже скрыта бинтами.       Суна переводит ленивый взгляд на пленника и чиркает зажигалкой. Огонь освещает рыжеватым бликом его бледное лицо, зрачки желтоватых глаз превращаются в огоньки. Сугавара отворачивается, пытаясь игнорировать изучающий взгляд.       - А Ойкава точно придет за ним? – вдруг спрашивает Суна. – Мне не нравится, что вы такие уверенные.       - Уверенные не мы, а Ушиджима, - кряхтит Сэми, завязывая бинт где-то сбоку. – Но, если честно…       - Если честно, Ойкава не будет отдавать какую-то херню, нужную Ушиваке, и уж тем более не будет жертвовать своими людьми ради какого-то задохлика, - Суна скептически смотрит на хрупкую фигурку Сугавары, который сжимается еще сильнее.       - Суна! – укоризненно цыкает Сэми и отходит в сторону.       - На месте Ойкавы я бы плюнул. Помнится, он говорил, что больше никак не хочет быть связанным с преступностью и Ушивакой в том числе. А спасение этого, - Суна бесстыдно тычет в пленника, - значит снова связаться с преступностью.       - Доклады Цукишимы помнишь? – Сэми скрещивает руки на груди и приподнимает брови. – Ничего Ойкава не завязал, просто пользуется всеми связями и умениями с умом, во благо бизнеса.       - Во благо? – с губ Суны срывается длинный хриплый смешок. – Кьётани запретил жмуриков на своем кладбище хоронить, так давайте его грохнем – это во благо? Я, конечно, знал, что в бизнесе все средства хороши…       - Прекрати, пожалуйста, - вздыхает Сэми, взглядом указывая на дрожащего Сугавару. Парень жмурится и закрывает уши ладонями. Кажется, еще немного – и он расплачется от беспомощности и непонимания.       - Эй, ты не знал, да? – Суна наклоняет голову к плечу и вытягивает губы, задумываясь. –Удивительно. Ойкаве ты понравился, раз ничего он тебе не сказал, - он оборачивается к Сэми и издевательски тянет. – Оберегал, значит.       Сугавара хочет выхватить у него зажигалку и спалить себя полностью. Его никогда не посещали мысли о самоубийстве, но сейчас кажется, что это единственный выход. Ведь, умерев, не придется гадать, где правда и ложь, какова настоящая причина его похищения, кто такой Ойкава на самом деле. Мозг кипит от переизбытка вопросов и нулевого количества ответов. Какой-то пузырь медленно заполняет черепную коробку, отупляя. Сугавара сжимает руки на шее и, сдерживая кашель, тут же разжимая.       Появляется безумная мысль, но Сугавара хочет это сделать. Он хочет спросить, убедиться. Судя по словам Суны и Сэми, они знакомы с Ойкавой. Сугавара серьезно настроен вступить в контакт с теми, кто его удерживает, хотя все правила безопасности запрещают это делать. «Вы не сможете вызвать у преступников чувства сострадания и вины, только навлечете на себя опасность». Даже Дайчи это говорит, но желание знать правду сильнее.       - Ойкава… - голос звучит слишком слабо, но все же Сугаваре удалось привлечь внимание Суны и Сэми. Оба одновременно обернулись к нему. – Это правда, что он?..       Суна кивает.       - Да, был одним из лучших. Только ушел несколько лет назад. Получилось у засранца, да еще за собой добрую часть группировки увел.Ушивака злился, как черт, - и почему-то довольно улыбается. Видимо, это его любимая часть воспоминаний.       Сугавара напрягается, пытаясь представить Ойкаву преступником, убийцей, вором или кем-то еще страшным, но не получается совершенно. Вместо грозного образа с кровью на лице и пистолетом в руках перед глазами стоит счастливая улыбка, добрые тепло-карие глаза и распростертые объятия. Полный контраст Ушиджиме и всем остальным в этом странном месте.       - Ойкава и Ушиджима, - начинает Сэми, но резко замолкает, смотря на Суну. Тот пожимает плечами, мол, говори уже, пусть знает. Ему все равно, что у бедного парня после правды разрушится жизнь и, скорее всего, поменяется отношение к тому, кого он считает своим другом. Но Сэми не все равно, он не хочет видеть очередную сломленную куклу. Он не хочет брать на себя ответственность за это, однако все же придется: если Сугавара не узнает, будет хуже, он просто изведет себя. – Ушиджима и Ойкава раньше были в одной группировке. Мы все были в одной группировке.       Они называли это группировкой, хотя по сути это было подобием мафии или якудзы. Они были своими в преступном мире, ходили на разборки, имели свой подпольный бизнес. Каждый из членов группировки владел оружием и по физическим данным не уступал ни одному бойцу единоборств. Большинство вступали в преступный мир ради денег – грабежи никто не отменял, это даже поощрялось; были те, кто хотел связей и влиятельной поддержки, и лишь единицы присоединялись, потому что хотели убивать. Последние становились наемниками       Полиция была не в состоянии обезвредить хотя бы одну группировку, преступники оказывались слишком изворотливыми и изобретательными, когда уходили от преследования и заметали следы своего причастия к какому-либо делу. Преступность чувствовала себя безнаказанной, поэтому делала все, что захочется. Убийства, продажа наркотиков, изнасилования, казино – они жили в свое удовольствие.       Ойкава, оказывается, был таким же.       - С Ушиджимой Ойкава был довольно дружен, я бы даже сказал, что они были друзьями, - Сэми потирает подбородок. – Но потом, видимо, что-то случилось, они сильно повздорили. Это случилось после смерти нашего прежнего босса.       - Да по-любому решали, кто станет на его место, - Суна зажимает сигарету между зубами и чиркает зажигалкой. Кончик сигареты становится ярко-рыжим, парень блаженно выдыхает дым.       Сэми пожимает плечами, подробностей они не знают, это просто предположение.       - Возможно, но вряд ли это так, - парень садится на край кровати. –Дело в другом, как мне кажется. Однажды… - Сэми прикрывает рот рукой, словно насильно запрещая себе говорить. Сугаваре кажется, что Сэми только что чуть не озвучил свои мысли, свои рассуждения, которые никто не должен знать. Суна опять пожимает плечами и бросает нецензурное слово.       - Он прям… убивал? – Сугавара сжимает пальцы в замок.       Сэми кивает.       - Ойкава пришел в группировку, когда ему было 16, - Сугавара удивленно округляет глаза, и Сэми грустно усмехается. –Ага, почти 13 лет прошло. Парень он добрый, никогда не понимал, как его сюда занесло. У него был авторитет в группировке, многие больше слушались его, чем босса или Ушиджиму, который был вторым лидером после него, - Сэми на минуту замолкает, будто подбирая слова для дальнейшего рассказа. – Да, убивал.       Образ милого, добродушного Ойкавы начинает рушиться. Глаза меняют цвет с теплого карего на красный, алый оттенок крови. На лице все четче проявляются следы крови.       - Ойкава ушел 5 лет назад, - продолжает Сэми, щелкая суставами пальцев, что выдает его волнение. – Удивительно, что ему удалось это сделать и остаться в живых. Да еще и жизнь у него получилось устроить, - Сэми коротко улыбается. –Удивительно, что ему это позволили, хотя он увел за собой тех, кто может ему обеспечить безопасность.       Сугавара не хочет верить, что знает лично людей, которые были с Ойкавой в группировке и ушли вместе с ним.       - Вообще группировки в нашем городе сродни мафии. Единственный способ покинуть «семью» – смерть. У нас так же. По собственному желанию уйти не сможешь, да тебя и не отпустят, - Сэми вздыхает и взлохмачивает волосы на затылке. – Был один, Танака Рюноске, тоже уйти захотел.       - И что с ним? – Сугавара сглатывает, хотя прекрасно понимает, какой будет ответ.       - Был убит вместе с женой в собственном доме, - отвечает за Сэми Суна. – А жена беременная была. Жестоко, правда?       Сугавара сглатывает подступившую тошноту и изо всех сил пытается сдержать слезы. Как так получилось, что ему пришлось стать негласной частью темного преступного мира? Почему именно сейчас, именно в такой ситуации он узнает о прошлом Ойкавы? Подозрения медленно начинают тянуть свои темные лапы к сердцу. А тот ли Ойкава на самом деле, за кого себя выдает? Мог ли он использовать Сугавару как щит?       А может, они говорят о разных людях? Сугавара продолжает верить только в того Ойкаву, которого видит собственными глазами, с которым общается ежедневно и обсуждает самые обыденные вещи. Убийцы и преступники не будут с невинным лицом и детским возмущением доказывать, что мультики Диснея – лучшие мультики, или играть с подобранным на улице котенком. Может, Сугавара судит слишком поверхностно и глупо, стереотипно, но он будет верить только в своего Ойкаву. Есть только один способ убедиться в том, что Ушиджима ищет другого, незнакомого Сугаваре Ойкаву.       - А… - Сугавара прочищает горло, - кто ушел вместе с ним?       Суна хмыкает и делает очередную затяжку. «Зря спросил».       Сэми вновь вопросительно-растерянно смотрит на Суну, на что тот машет рукой. «Да чего уж там, рассказывай, чего скрывать?»       - Все, с кем сейчас работает Ойкава, - Сэми внимательно следит за реакцией блондина. – Иваидзуми, Мацукава, Ханамаки, Куроо, Акааши с Бокуто, Ямагучи и…       - Дайчи, - заканчивает Сугавара, голос его обрывается.       - Дайчи… Да, Савамура с ними.       Сугавара прячет лицо в ладонях и стискивает зубы до скрежета. Дайчи. Внезапно Сугавара понимает, откуда у друга порой было так много синяков и ссадин и откуда он знает так много о самообороне и оружии.       Сугаваре обидно и больно до тошноты, едкая боль заполняет грудную клетку. Его обманывали. Люди, которых он считал друзьями, нагло врали ему.       Сугавара делает глубокий вдох через нос. Ему лгали два самых близких и родных человека.